Татьяна Фомина – От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь (страница 15)
В интернате было очень хорошее материальное снабжение. Бытует досужее мнение, что в таких заведениях все убого и по-нищенски. Очень много зависит от директора, конечно. Когда я пришла в первый класс, то мы ели из металлической посуды, пили из стаканов, спали на железных кроватях. Директором была Марина Константиновна, женщина в очень пожилом возрасте. У неё просто не было энергии заниматься улучшением качества жизни вверенного ей учреждения.
Года через два во главе нашей школы поставили специалиста загадочного РОНО Павлову Нину Григорьевну. То ли её связи помогли, то ли сама была пробивная, но в ближайший год интернат преобразился. Появились красивые шторы на окнах, цветное постельное бельё, деревянные кровати, новая мебель, посуда. Улучшилось и без того разнообразное, пятиразовое, питание. Так как дети находились здесь на полном государственном обеспечении, нам раз в год выдавали набор зимней и летней одежды и обуви. Качество этой помощи становилось всё лучше и лучше.
Нашими шефами стал коллектив нефтебазы, они периодически баловали учеников билетами в кино, цирк. Серьёзно укрепилась медицинская часть, ведь мы были дети с ослабленным здоровьем. Собрался очень сильный коллектив учителей и воспитателей, неравнодушных и интересных. Вспоминается учительница музыки Тамара Николаевна. Это она готовила все музыкальные вечера, учила петь в хоре и вокальной группе. Много времени проводила с нами, благо её дом был на территории школы. В девяностых она сменила баян на торговлю, ездила с дочерью в Турцию за вещами, челночничала. Потом стала довольно успешным коммерсантом.
Тёплым словом хочется отметить старшую пионервожатую Светлану Александровну (Сан Сановну). Огромное количество мероприятий, насыщенная общественная жизнь – всё благодаря этой очаровательной женщине. Когда мы узнали, что ей уже тридцать семь лет, мы были в шоке, не поверили. Выглядела на двадцать пять. Вот какой боевой задор!
Но больше всех мне нравилась учитель физкультуры Галина Яковлевна. Она одна из взрослых доверительно со мной разговаривала, без осуждения и критики, часто проявляя элементарную заботу. У неё была шикарная фигура, и я слышала её рассказ, как с ней на улице пытаются заигрывать молодые парни. «Сзади пионерка, спереди пенсионерка», – смеялась она. К сожалению, в начале девяностых у Галины Яковлевны обнаружили рак, она быстро сгорела. Светлая ей память.
Запоминающимся моментом школьной жизни были отношения с местными пацанами, мы их называли по имени микрорайона – Черёмушками. Они же пренебрежительно обзывали нашу школу инкубатором, но это не мешало ею интересоваться. Подсматривали в окна в актовом зале, когда шли наши концерты, следили за спортивными соревнованиями на стадионе. Многие пытались дружить с нашими девчонками. Но мы были слишком правильными, не давали одноклассницам гулять на стороне.
Первый личный дневник я начала вести в седьмом, а посвящён он был в основном дружбе с девчонками из класса. У нас были очень бурные отношения, кто с кем сегодня дружит и против кого. Мы часто ссорились, происходили передислокации группировок.
Об одной крупной ссоре я даже написала рассказ «Наши будни». Первый опыт книгописания, получается) Попыталась переложить на бумагу своё видение ситуации, мысли и чувства. Потом дала почитать его одной подруге. Вердикт был суров: «Ты очень мстительна!» Я с ней, конечно, не согласилась, в моём представлении я всего лишь устанавливала справедливость. В любом случае здорово, что я начала писать о личном – пошло переосмысление этого опыта и себя в нём.
В последний год учёбы в школе-интернате у меня практически не было стычек с одноклассниками. Наоборот, мы с девчонками очень сдружились, стали снисходительнее друг к другу. Может, просто повзрослели. У меня до сих пор хранятся открытки на Восьмое марта и Новый год, мы подписывали каждой девочке из класса. Это был целый ритуал – подбор подходящих открыток.
Повзрослеть-то повзрослели, но капусту по-прежнему «хорьковали» из хранилища, когда помогали её перебирать. И хлеб таскали из столовой. Потом в спальне после отбоя слышался хруст и чмоканье. Воспитатели не понимали такую ненасытность, ведь кормили нас просто отлично. Так вкусно и обильно ни в каком ресторане не кормят. Но нам нравилась именно авантюрность поедания продуктов – из-под подушки вкуснее.
Интернат – это особый мир, во многом отличающийся от обычной школы. Мы были пропитаны духом патриотизма и идейности, высоких идеалов и целомудрия. С удовольствием вступали в пионеры и комсомол, наш класс имени Коли Мяготина всегда назывался правофланговым. У нас часто были общие увлечения: плакали над книгами об Оводе и молодогвардейцах. Любили играть в лапту и пионербол. В анкетах в графе, кого ненавидим, дружно писали Рейгана, а некоторые – ещё и панков. У нас никто не курил, не употреблял спиртное. Были чистые, платонические отношения между мальчиками и девочками.
Конечно, не без проблем, бывало разное: и драки, и ссоры, и обиды. Лично мне эта школа помогла развить важные для жизни качества: дисциплинированность, силу волю и любовь к порядку. Показала ценность дружбы и командной работы. Это плюсы закрытой системы. Потом пошли минусы.
Кто-то пустился во все тяжкие, ранее конформизм не позволял выделяться из коллектива. А главное, что некоторые из нас не были морально готовы к другим ценностям и условиям жизни. В интернате только восьмилетнее образование, а как нам хотелось, чтобы добавили ещё два года учёбы!
На выпускном после кафе мы компанией девчонок гуляли по набережной Енисея, мечтали о будущем, таком заманчивом, совсем не желали расставаться. Потом всем скопом ночевали у моей подруги Олеси. Замечательное было время. Но жизнь раскидала нас по разным местам, где не всегда были нам рады.
Новая школа жизни
Я очень хотела получить высшее образование, поэтому пошла в девятый класс по месту жительства. Мне советовали идти в техникум, чтобы побыстрее начать зарабатывать самой, но я считала свой план правильным. В то лето после восьмого класса началась моя рабочая биография. Кем только в своей жизни я не работала: почтальоном, кухонным работником, помощником воспитателя, секретарём, торговым представителем, внештатным корреспондентом, менеджером по рекламе, гувернанткой, контролёром-распорядителем, но это уже недавно, на Универсиаде.
Это всё мимо трудовой книжки, так сказать подработка, в книжке же у меня две записи: служба в органах внутренних дел и администрации Октябрьского района в Красноярске. А первый раз в пятнадцать лет я смогла устроиться посудомойщицей. Месяц работала в пельменной, другой – в столовой кирпичного завода. Иногда повара давали немного продуктов домой. Для папки я собирала недоеденные пельмени, брезгливостью он не страдал. Зарплата была небольшой, но я смогла купить новую форму, очки, осенний плащ и сапоги. Вся остальная одежда была, как всегда, с чужого плеча и, конечно, немодная.
Когда пришла в новую школу, то сразу почувствовала свою материальную несостоятельность на фоне хорошо одетых одноклассников. В нашем классе большинство детей было из довольно обеспеченных семей, многие из торговых работников, которые тогда очень ценились. Поэтому конкретно встречали по одежке. Нас, новеньких, было двое. У Инны, моей напарницы, с достатком было всё хорошо. Да и характер оказался лёгкий и общительный. Чего не скажешь про мой.
Надо сказать, что класс наш был собран из трёх восьмых: а, б, в. Поэтому естественным путём разделился на три части, внутри ещё на группки. Притирались друг к другу непросто. Не буду врать, что первоначально меня плохо встретили, нет. Со мной общались. Но их жизнь настолько была непохожей на ту, которой мы жили в интернате, что я никак не могла адаптироваться. Рассказывая о себе, натыкалась на непонимание и перемигивание, насмешки.
Тогда начинались разные эксперименты в школах. Мы были первые в 1989 году, кто перескочил из девятого класса сразу в одиннадцатый. Начиналась эра одиннадцатилетнего образования. В школе ввели новый предмет «Этика и психология семейной жизни». Преподавал его учитель истории Сергей Анатольевич, педагог по призванию. На уроках рассказывал о вещах, на которых раньше накладывали табу. Мы с большим интересом внимали информации о половых особенностях и различиях, роли мужчины и женщины, о любви.
В один из осенних дней учитель предложил интересную затею. Хотите узнать, что думают о вас окружающие? Каждый может написать о другом, что считает нужным, но анонимно. Идея понравилась, целый урок ушёл на неё. Я была наблюдательной девушкой и уже успела составить своё мнение о многих одноклассниках. Не о всех приятное.
Особенно я не любила неискренних людей, поэтому им досталось правды-матки более других. Тогда я считала правдивость главной чертой человека. Если я так думаю, значит, должна сказать. А чтобы поберечь чьи-то чувства или просто сохранить хорошее отношение – это приспособленчество, не для меня.
Конечно, по почерку большинство друг друга разгадали. Меня тоже, почерк у меня всегда был характерный. Обо мне многие написали тёплые слова, но я считала, что это просто отписки. Были и резкие высказывания типа: «Не задирай нос, зануда!» или «Не считай себя умней других». Кто-то написал: «Скупая по натуре». Я так и не поняла, кто это был и что имел в виду. То ли мою жадность, то ли примитивное содержание.