Татьяна Фомина – От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь (страница 17)

Поэтому выбрала метод от противного – написала, что мы вряд ли будем дальше дружить, т. к. очень разные и всем друг на друга наплевать. Надя проявила вежливость и снисходительность, не обиделась на меня, но и не стала разубеждать. Думаю, я много требовала от неё, ведь она тоже была ещё юная девушка.

В школу после месячного прогула мне пришлось, конечно, вернуться. Сцепила зубы и пошла. Через некоторое время нашла свою стаю в классе. Девчонки тоже держались особняком от коллектива. Мы оказались очень похожи по каким-то внутренним настройкам. Две Лены, Надя и я. С Ленами у меня часто получалась дружба, имя мамы этому способствовало, может быть. Надя была для меня как старшая сестра, заботливая, чуткая. После уроков часто гуляли, болтали, смеялись над общими шутками. Ходили в гости, слушали музыку. Я осторожно открывалась новым друзьям, они принимали меня такую, какая я есть.

В памяти остался тёплый весенний день, когда впервые услышала Дмитрия Маликова и одну из первых его песен «Ты моей никогда не будешь». Она очень понравилась мне, несмотря на грустное название, как-то вдохновляюще и свежо это было, манило к чему-то запредельному. Потом с девчонками дружили много лет: и в горе, и в радости. Даже когда я переехала на новую квартиру на проспект Красноярский рабочий, оказалось, что совсем рядом поселилась и одна из Лен. Чудесное совпадение.

Как мудро поступает судьба. Если бы у меня не было тогда отчуждения, конфликта с классом, я не осталась бы наедине с собой довольно продолжительное время. Не окунулась бы в мир классической литературы, философии, психологии. Не установила бы первый мостик к своему внутреннему источнику. И не поняла, какая сила и глубина там таится.

Олеся, чудесный ангел

Сейчас я понимаю, что мне очень везло на друзей. Само понятие «дружба» всегда значило достаточно много. Я воспитывалась на хорошей литературе и вдохновляющих примерах. «Друг – это понятие круглосуточное!» – говорил любимый артист Андрей Миронов, и я ему верила.

Мои бабушки тоже умели дружить, пронесли доверие и симпатию друг к другу через всю жизнь. Даже после их смерти общая подруга баба Лиза приезжала в интернат проведать меня и привезти гостинцы. И мне хотелось такой же долгой и преданной дружбы.

Но в детстве и юности я ещё не понимала всех тонкостей и граней этого понятия. Была очень категоричной и требовательной. Мерила по себе: если я и в дождь, и в ветер, и при высокой температуре могу прийти на встречу и на помощь, то и другие так же.

Но это мои понятия о дружбе, меня же часто догоняли разочарование и обида на подруг. Требовала полной солидарности со мной в мнениях и поступках. Я была ревнива к другим контактам своих друзей, считала это предательством. Часто сравнивала себя с другими по шкале близости к конкретным людям. Очень обижалась, если кто-то вдруг предпочитал других мне, прям до боли в груди.

Да, крайние у меня были взгляды, собственнические. И Олеся, задушевная моя подруга, на себе испытала их сложность. Мы учились в параллельных классах в интернате, только в 5-м нас объединили в один. Тогда и началась наша дружба, оказавшая большое влияние на мою дальнейшую жизнь.

Олеся была старшей среди пяти дочерей тёти Люды и дяди Вовы. Все девчонки родились очень красивыми, яркими, глазастыми. А у Олеси ещё были тонкие, но густые, разлетающиеся к вискам брови – предмет моей зависти. В старину о таких говорили – соболиные. Имя у неё было довольно редкое по тем временам. Она рассказывала, что родители в пору дружбы ходили в кино на фильм «Олеся» по Куприну.

Эта пронзительная история так задела их души, что своего первенца решили назвать этим именем. А то, что у героини трудная судьба и печальный конец, конечно, не приняли во внимание. Я давно наблюдаю связь имени с судьбой человека. Можно называть ребёнка любым именем, просто так или в честь уважаемого и успешного человека. Но не надо, по моему мнению, обременять тонкую детскую душу памятью о несчастном родственнике или трагическом герое.

Как многодетной семье, им дали пятикомнатную квартиру на набережной Енисея, в центре Красноярска. Квартира не просто была огромной, а ещё и двухуровневой, что в середине восьмидесятых являлось большой редкостью. Помню, как родители Олеси позвали нас, одноклассниц, помочь с отмыванием полов после ремонта. Весёлой ватагой со швабрами и тряпками мы довольно быстро управились, а потом пили чай с тортом.

Эта квартира мне казалась из другой жизни, из мира кино. А гостеприимная Олесина семья стала живым примером благополучного устройства ячейки общества. Я отдыхала там душой и телом, очень часто жила у них на выходных и каникулах. Чувствовала себя практически членом их семьи. Дядя Вова был большим юмористом с лёгким и добрым характером. Работал трактористом в строительном тресте. Тётя Люда – мягкая, покладистая, с большим сердцем, жалеющая всех и каждого. Она много работала, бывало, на 3 работах сразу.

Девчонки, как подросли, стали помогать. Не чурались никакой работы. Много белых халатов было переглажено дома, в том числе и мной. Олеся, как старшая, была главным помощником мамы. Это очень соответствовало её характеру, ответственному и хозяйственному. Держать в чистоте такую большую квартиру, вовремя накормить малышей, младших сестрёнок, – всё на ней. Леся после восьмого класса пошла в вечернюю школу и сразу начала работать: мыла полы в нескольких организациях.

Я любила бывать в их семье, очень скучала, если долго не приезжала. Ко мне все относились по-доброму, сердечно, и я отвечала взаимностью. Её родители, конечно, жалели меня и братьев. Их иногда привозила помыться в ванной, когда жили ещё в бараке.

Олеся вообще по характеру была щедрой и отзывчивой. Однажды утром, проснувшись у них в гостях, я обнаружила у себя под подушкой маленький флакон дезодоранта. Время было дефицитное, непросто что-нибудь достать из парфюмерии. Олеся же умудрилась сделать мне такой классный подарок просто так, без повода. Этот запах, «Яблоневый цвет», до сих пор самый любимый, всегда напоминает мне дорогую подругу.

У Леси была большая мечта – стать певицей. Сколько её помню, она всегда пела. На всех праздниках в школе была первая звезда. Особенно любила творчество Софии Ротару и Надежды Чепраги. Украинские и молдавские напевы очень волновали её сердце. Она знала все их песни, записывала слова с пластинок. Также собирала о них информацию, искала фотографии. Была на концертах, даже достала автограф Ротару.

Когда Леся говорила о своих кумирах, то забывала обо всём на свете. В такие моменты мне не хватало её внимания, и я ревновала, высказывала ей своё недовольство, упрекала в эгоизме. Она тоже обижалась, и мы ссорились. Но долго не могли друг без друга.

Мы вместе мечтали о будущем, пребывая в грёзах и эйфории от предвкушений. Именно общение с Олесей привело меня к желанию стать актрисой кино. Оно сильно поддерживало в унылой повседневности и как-то перекроило мой внутренний мир, настроив на новые возможности и понимание, что я могу построить другую жизнь, вне бараков Монтажников.

Своим творческим посылом, одухотворённостью, любовью к музыке и песням Олеся заразила всех девчонок нашего класса. Мы тоже в себе находили подобные импульсы, хотели самовыражаться, творить, не боясь показаться смешными. На Новый год, 8 Марта, 23 Февраля устраивали концерты, и каждая девочка готовила свой номер. И не важно, что у кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, – кураж был у всех. Мы изображали современных певцов, кому кто нравился.

Я часто пела песни на итальянском, обожала их эстраду: Адриано Челентано, Риккардо Фольи. Текст записывали вместе с Олесей с пластинок – что слышали, то и пели. Не думаю, что итальянцы узнали бы родной язык в моём исполнении. На наших «классных» концертах был представлен весь цвет отечественной поп-музыки: Ротару, Леонтьев, Легкоступова, Шуфутинский…

Пугачёва была в нескольких вариантах, особенно нравился мне её дуэт с Кузьминым в исполнении моих одноклассниц Лиды и Тани – «Две звезды». Интересная была жизнь. Тогда было модно создавать песенники – тетрадки с картинками и текстами песен, потом делиться друг с другом. У меня их было два, с секретиками, анкетами. До эры интернета было ещё далеко.

Мы очень любили петь дуэтом с Олесей. Наш репертуар состоял в основном из песен Аллы Пугачёвой и Ирины Аллегровой. Выбирали как популярные песни, так и не очень известные. Нравились, например, песня «Странник мой» Аллегровой, «Паромщик» и «Снова птицы в стаи собираются» Пугачёвой.

Однажды ехали мы в поезде на свадьбу в деревню к родственникам Олеси. У нас была большая компания девчонок. Так мы с Олесей на весь вагон распевали песню «Как молоды мы были» А. Градского, причём тянули на два голоса. И никто нам не сделал замечание, все с удовольствием слушали.

Ещё всколыхнулся в памяти эпизод, как мы танцуем вальс под песню Анне Вески «Межсезонье». Я пришла к Олесе на работу, по радио заиграла эта песня, и мы пустились в пляс. Что-то нам очень нравились тогда мелодии на осеннюю тематику.

Олеся после окончания вечерней школы уехала к тёте в Ленинград, который через несколько месяцев стал Санкт-Петербургом. Она двигалась в сторону своей мечты неторопливо, но упорно. Чтобы не сидеть ни на чьей шее, устроилась на работу санитаркой в онкологическую больницу. В свободное время брала уроки пения. Иногда пела в ресторанах. Но с её чистотой и деликатностью ей там было не очень комфортно. Не раз поступали непристойные предложения от богатых клиентов, которые она отвергала. Очень верила в настоящую любовь и не разменивалась по мелочам.