Татьяна Фомина – От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь (страница 14)

Потом со мной перестали разговаривать. Когда ты почти неделю безвылазно живёшь в школе, такая изоляция даётся очень тяжело. Тогда я очень много плакала, что для меня не свойственно вообще. Вместо какого-то урока сидела за последней партой в свободном кабинете труда и рыдала, уронив голову на стол. Учительница тоже находилась в классе, но делала вид, что ничего не происходит.

Вечером на самоподготовке, от безысходности, я убежала из класса на улицу. Уже темнело, было холодно. За школой в саду я плюхнулась в снег. Лежала там долго, рыдания сменялись опустошением, затем по новой. Мне было очень жалко себя, и я хотела умереть. Просила маму забрать меня, раз я такая никчёмная и никому не нужна. И себе тем более. Что во мне не так, что я вызываю лишь неприятные эмоции? Почему люди могут меня оскорблять, а в ответ нельзя защищаться? Как будто я с помойки. Я же чувствовала, что достойна большего, меня есть за что любить и уважать.

Когда поняла, что смерть не хочет меня сейчас забирать, приняла очень важное для себя решение. Зачем-то я родилась на этот свет, значит, кому-то нужна. Ещё не знаю кому, но обязательно найдётся этот человек. Я же докажу всем, что зря они так низко меня ценили и плохо со мной обходились. Буду стараться учиться, выбьюсь из нищеты и стану сама хозяйкой своей жизни. Этот урок сделал меня сильнее, я почувствовала в себе стержень, который не так просто сломать.

Хочу написать об одном мальчике из нашего класса, который сильно меня не любил. Учился он плохо, но это не мешало ему иметь очень высокое мнение о себе. Часто обижал слабых, высмеивал их недостатки. Но эти же недостатки были и у него самого! Издевался, например, над кривыми зубами моей подруги: «Верка грызла дуб, дуб, поломала зуб, зуб». Его зубы были один в один как у неё. Меня обзывал «лупастой», хотя у самого были огромные чёрные глаза.

Я особенно его раздражала, он считал, что моё место у «параши». Значит, и вести я должна себя соответственно, подобострастно, стоя на коленях. «Нищета позорная, бичёвка!» – награждал меня эпитетами. Мне хотелось вцепиться ему в физиономию, но я боялась – он был сильнее.

Я его ненавидела. Наверно, это единственный в моей жизни человек, к которому очень часто испытывала это чувство. Смотрела на его руки и думала: «Вот у него человеческие руки, пальцы как у всех. И родила его женщина, которую он зовёт мамой и любит, наверное. Почему же он такой жестокий? Зачем ему надо меня унижать?»

А чтобы самому возвыситься, отвечала я сама себе, он и выбирал самых незащищённых. С остальными у него были нормальные отношения. Где-то в глубине души, возможно, ему не давал покоя тоже комплекс неполноценности. Ещё чтобы научить нас ценить себя, говорила я впоследствии. Этот парень рано ушёл из жизни, трагически погиб в середине девяностых. Смерть всё списывает, я была на похоронах, тогда мне стало его жаль, и я простила.

Я часто требовала к себе особого отношения. Это синдром сироты – все должны тебя жалеть и многое прощать. Много детей, подобных мне, несут этот постулат во взрослую жизнь, приумножая потребительское отношение к людям и не давая ничего взамен. Но это глубокое заблуждение – ждать постоянных бонусов от жизни. Наоборот, именно этим обездоленные дети больше всего и раздражают.

Я чувствовала разницу между собой и детьми из благополучных семей и ещё больше её подчёркивала. Как повезло им и не повезло мне. Однажды одноклассница прямо так и сказала, что они не виноваты, что у меня такая жизнь. Её слова охладили меня, стали отправной точкой к пониманию простой истины, что по большому счёту никто никому ничего не должен. Всё делается только по взаимному согласию, без давления на чувства вины и долга.

Но это в идеале, на практике же повышенные ожидания от других людей часто становятся причиной болезненных отношений не только у детей с трудной судьбой. Этим грешат очень многие. Здесь работать не переработать над собой, если хочешь выйти за рамки неэффективных убеждений. Я, например, пишу эту книгу, чтобы заново перепрошить своё отношение к детским обидам. Не хочу, чтобы этот груз тащился за мной всю жизнь. Постепенно отпускаю…

Школьные годы чудесные…

Интернаты бывают разные: для особенных, одарённых детей, с задержками развития, проблемами со здоровьем. Наш назывался санаторная школа-интернат №103, ранее был другой номер – 4. У нас учились дети с положительной пробой Манту либо состоящие в контакте с больным туберкулёзом. Поэтому основным лечением было отличное питание, физкультура и частые прогулки на свежем воздухе. Не могу говорить за все подобные учреждения, но наше считалось одним из лучших в крае. Сюда многие стремились устроить своих детей, это было не так просто. Мы часто принимали делегации как примерно-показательная школа. Все очень этим гордились.

В школе-интернате особый климат, доверительная атмосфера, между людьми более близкие отношения. Когда много времени проводишь вместе, становишься открытым и уязвимым. Человек чаще раскрывается полностью, какой есть, трудно долго притворяться. И обидно вдвойне получать оплеуху от друга, который знает все твои слабости и секреты. Но люди собираются в коллективы не случайно, все оправдано с духовной точки зрения. Здесь проходят важные жизненные уроки, ставятся наиболее объективные оценки.

Наш класс считался самым сильным в школе. В первую очередь благодаря Галине Викторовне, классному руководителю. У неё было отлично всё с честолюбием, и во многих из нас она заложила здоровые амбиции. Придумать что-нибудь нестандартное, выделиться – это очень откликалось во мне. А потом шлифовать детали, чтобы на порядок быть лучше других. С таким характером она точно бы смогла воспитать чемпионов. Мы же выигрывали все конкурсы подряд, а их в советское время было довольно много. Праздники песни и строя, политической песни и открытки, тематические вечера к общенародным праздникам.

Особенно мы любили День пионерии – 19 мая. У нас были очень творческие девочки, хорошо пели и танцевали. К этому весеннему празднику всегда готовили новые танцы. Вальс под музыку из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», зажигательные танцы под группы «Ottawan» и «Ricchi e Poveri». Мы на школьном дворе, в красивых костюмах, стройные, юные. Потом была ярмарка, где продавали мороженое за купоны, которые нам давали за полезные дела. Прекрасный день! И всегда была ясная, тёплая погода, другой не помню.

Галина Викторовна была учителем русского языка и литературы. Очень важно, на мой взгляд, чтобы именно литературу и ещё, пожалуй, историю преподавали очень увлечённые люди. Эти предметы в первую очередь учат детей самостоятельно думать, анализировать, сопоставлять факты и сострадать. Они формируют мировоззрение и моральные качества людей. Мне повезло с педагогами.

Кроме того, что Галина Викторовна интересно вела уроки, она постоянно придумывала другие форматы погружения нас в литературный мир. Организовала драмкружок, где мы ставили спектакли по детским книгам. Проводила вечера, посвящённые неизвестным страницам жизни и творчества известных поэтов и писателей.

Запомнился вечер памяти В. Маяковского. Перед этим Галина Викторовна сказала, что это её любимый поэт. Мы воодушевились и с особым рвением готовили его стихи и поэмы. Она рассказала неизвестные факты из биографии поэта. Он предстал перед нами живым человеком, с богатым внутренним миром и необузданными желаниями. Много лет спустя я узнала, что Маяковский не был её любимым поэтом. Видя наше равнодушие к его творчеству, учительница немного схитрила, чтобы поднять к нему интерес. Импровизация в работе педагога очень важна, она всегда себя оправдывает.

Конечно, мы не могли обойти стороной конкурсы чтецов, каждый год в них участвовали. Я готовила, например, длиннющее стихотворение Сергея Викулова «Россия». Перед выступлением каждый вечер на самоподготовке я читала его перед классом: «Россия – росы и сиянье. И значит – утро, значит – свет. И расстоянья, расстоянья – без них России просто нет…» Мне казалось, что одноклассники выучили его вместе со мной.

В седьмом классе мне стало нравиться писать сочинения. Откуда-то появились свои мысли, суждения. Думаю, что активное чтение книг этому способствовало. А вот изложения никогда не любила, мне трудно пересказывать чужое. Тогда же я увлеклась книгами про индейцев американского писателя Майн Рида. Первое сочинение на свободную тему я написала о его романе «Оцеола, вождь семинолов».

Галина Викторовна поддерживала мою страсть к чтению, подсказывала новые книги, которые стоит прочитать. Ставила за сочинения отличные оценки. Но могла и снизить, если я вздумывала писать не от себя, а списывала красивые фразы из предисловий. Это помогло мне развить творческие навыки.

Сейчас Галина Викторовна в почтенном возрасте, ей 86. Лет пять назад мы собирались на тридцатилетие окончания интерната. Она была с нами. Ни за что не скажешь – бабушка! Хотя у неё уже есть правнуки. Одета по моде, с укладкой, макияжем, улыбающаяся. До сих пор учит новые стихи, говорит, профилактика Альцгеймера. Читала нам некоторые из них, очень душевные. Ведёт активный образ жизни, встречается с подругами, ходит в театры. Интересуется жизнью во всех проявлениях, не сетует на власть и трудности, полна оптимизма. Очень хороший пример для нас, временами впадающих в уныние и озлобленность.