Татьяна Фомина – Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (страница 42)
— А ты просто спроси, — советует дочь.
Что я и делаю.
— Моется она.
— Сколько уже можно?! Мне она столько не разрешает купаться, говорит, что меня лягушки утащат. А сама?
Да, жизнь, порой, очень несправедливая штука.
Теперь понятно, в кого дочка такой «лягушонок».
— Юль, ты сама посчитай: мама не купалась целый месяц — это тридцать дней, и если сложить все дни, то…
— Ого! — Округляет глаза. — Она теперь до утра не выйдет?! — заставляет меня поперхнуться воздухом.
— Надеюсь, что, нет, — говорю, и это чистейшая правда. — Зато завтра вы весь день будете вместе.
Эту мысль я прячу глубоко-глубоко, боясь вспугнуть хрупкую надежду.
Всего час назад я видел в глазах Эрики ту самую искру — живое, неудовлетворённое желание чувствовать жизнь каждой клеточкой тела. И готов не дышать, лишь бы этот огонёк не погас.
— Па-а-ап!
Экран загорается, и я читаю короткое сообщение, заставляя себя поверить: всё-таки позвала!
— Ну иди же ты уже! — толкает меня Юля.
Но делает однозначно правильно!
— Подай мне халат, пожалуйста, — слышу, стоит мне только войти в ванную.
Эрика сидит, обняв свои колени руками, и боится даже посмотреть в мою сторону. Трусиха. Хотя нет. Королева. Нагая.
— Прямо в ванну?
— Да.
Ладно. Молча протягиваю такой супернужный ей предмет, и жду пока Эри попадёт в рукава. Запахивает на груди по самое горло.
— Готова?
— Да. Помоги мне встать, пожалуйста.
— Только встать?
Бросает на меня быстрый взгляд.
Хотя я настолько голоден, что готов её сожрать. Но вместо этого выполняю просьбу самой упрямой женщины — помогаю подняться.
Под моим пристальным вниманием заматывается в халат, как в кокон, и затягивает поясок на целых два узла!
— А теперь? — терпеливо жду дальнейших инструкций.
— Поставь меня на пол. Дальше я сама.
— Эри, я могу тебя сразу отнести в комнату.
— Дело не в этом.
— А в чём?
Взглядом показывает на батарею различных тюбиков с кремами, лосьонами и прочей ерундой, что до этого притащила ей Юля.
Не понимаю, зачем это всё женщинам, но отказать в «последнем» желании не могу.
Девичьи ритуалы по наведению красоты, затянувшийся ужин, воркование в обнимку с Юлей — всё это становится для меня самой настоящей, изощрённой пыткой, словно Эрика специально решила проверить меня на прочность.
Юля уже клюёт носом, и Эрика, наконец, отправляет её спать, но и сама прячется в детской.
Долго отсиживаться там она не сможет. А у меня как раз хватит времени, чтобы принять душ.
Выхожу из ванной в тишину квартиры. Взгляд цепляется за приоткрытую дверь в детскую. Внутри темно и тихо. Чтобы не вспугнуть такой долгожданный покой, бесшумно закрываю дверь в комнату Юли и иду в кухню, как раз в тот момент, когда Эрика, чертыхаясь, роняет своей костыль.
Молча поднимаю, забираю второй и оба ставлю к стене. Сегодня они ей больше не понадобятся.
Подхожу к Эрике вплотную, заставляя её поднять на меня взгляд.
— Стас, я не…
Именно «да» я читаю в её глазах, хотя такие желанные губы произносят совсем не то.
— Кажется, мы остановились на этом… — Закрываю их поцелуем, от которого всё остальное перестаёт существовать.
Теперь мне не нужно держаться, чтобы не упасть в воду. Мои руки свободны, и я прижимаю к себе хрупкое тело. Это невероятное ощущение — целовать и держать в объятиях ту, что дороже всего на свете. Что бы ни случилось, я не выпущу больше её. Никогда.
Поднимаю лёгкую ношу и несу Эрику в комнату, осторожно опуская на кровать. Не отпуская губ, развязываю узлы на поясе, освобождая из кокона свою прекрасную бабочку.
Глава 40
— Почему. Вам. До сих пор. Не включили. Лифт? — Вместо приветствия ошпаривает меня вопросом Есения, ворча как старушка.
— Включили.
Пока я отмокала в ванне после больницы, Стас через систему обратной связи успел оставить заявление на сайте администрации города о незаконном отключении лифта в многоэтажном доме. Я не знаю, что он там такое написал, но уже на следующий день была проведена проверка, никаких нарушений не обнаружилось, и лифт был запущен к работе.
— Но он опять не работает! — Василькова с возмущением разворачивается и показывает назад, всем своим видом демонстрируя раздражение, что ей пришлось подниматься по лестнице.
— Так электричества нет. Уже минут двадцать, наверное.
Стоит мне только это произнести, как в прихожей загорается свет, а лифт, словно по волшебству, издаёт характерный звук, и кабина начинает движение.
— Да… — Есения раскрывает рот и беззвучно шевелит губами, точь-в-точь как выброшенная на берег рыба. Её выразительные жесты говорят красноречивее любых слов. — Это просто… просто… верх невезения! — выдыхает, подобрав цензурный вариант для выражения своего негодования. — Ма́львина, да я еле забралась на твою башню!
— Ходьба, особенно по лестнице, полезна для здоровья.
— Так, дорогая моя, команды умничать не было. И лекции на тему здоровья — это моя прерогатива. На лучше, держи. — Вручает мне пакет.
— Еся, ну зачем? У нас всё есть.