Татьяна Фомина – Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (страница 2)
Я, и вдруг чей-то папа? Да это же чистый бред!
Такое мне даже во сне не могло присниться!
Ребёнок — это ответственность, помноженная на бессонные ночи и возведённая в степень бесконечных «почему?», причём круглосуточная. Двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять дней в году. К этому я не готов!
Забеременеть, чтобы только выйти замуж, — уловка стара, как мир. Так вот на этот крючок меня не поймаешь! Я тысячу раз проверю, прежде чем… Надеюсь, вы меня поняли.
Я не знаю, зачем и кому это нужно, но у меня, чисто теоретически, не может быть детей. Не в том плане, что я не могу их иметь, а в том, что дети в ближайшие планы у меня точно не входят. В этом вопросе я очень аккуратен, знаете ли. И один-единственный раз в жизни, когда я напрочь забыл о каком-либо предохранении, явно не этот случай.
Отмахиваюсь от непрошенных воспоминаний. Это прошлое. Было и прошло. А настоящее у меня — Элла и наша с ней свадьба. И пусть, что сильных чувств к своей невесте у меня нет, но они — не главное. Это в восемнадцать ты сходишь с ума, принимая гормональный всплеск за любовь. Но когда тебе скоро перевалит за тридцатник, на смену наивной романтике приходят совсем другие ценности.
— Послушайте. Вы меня с кем-то путаете. Я не имею никакого отношения к этой девочке.
А что? Мало ли Ларионовых на планете? Да и Станиславов Юрьевичей, я в этом уверен, на Земле хватает. Но эта леди с чего-то решила, что в отцы нужно записать меня! Только где я, и где дети?
— Вот именно! Что вы никакого отношения к ней не имели! — снова звучат с явным осуждением, что я невольно чувствую угрызения совести.
Но за что?!
— Никакой ошибки нет. Юлечка — ваш ребёнок. И нравится вам это или нет, но вам придётся смириться со своим отцовством.
Икаю от такого вердикта.
— Хотя бы на время, — смягчается женщина.
Но я категорически с ней не согласен, и не собираюсь ни с чем смиряться!
— Каким отцовством? Какое время? Нет у меня этого времени! У меня свадьба через два дня, а вы мне тут про какое-то отцовство твердите. Если это розыгрыш, то очень неудачный.
Парни, конечно, могли пошутить. К слову сказать, я абсолютно трезв, несмотря на мальчишник. Праздновать я праздновал, но пить не пил. Видимо эти шутники и решили отомстить мне за мою трезвую рожу.
Я даже представляю, кто мог подкинуть идею.
Ну Андрюха! Я тебе это припомню!
— Никакого розыгрыша нет! — уверяет меня тётка.
Во даёт! Да по ней сцена плачет! Такой талант пропадает!
— Всё-всё. Я понял. Шутку оценил. До свидания! Прошу вас уйти, или я буду вынужден вызвать полицию.
Стараясь не перебарщивать, подталкиваю женщину к выходу.
Но вдруг у неё на глазах появляются слёзы.
— Да что же вы за человек такой?! В вас есть что-нибудь святое? Или вместо сердца камень? — спрашивает дрогнувшим голосом. — У ребёнка на глазах машина сбила мать. Её в тяжёлом состоянии увезли в больницу. У девочки никого нет. Слышите? Никого нет! Её просто заберут в интернат! Вы этого хотите?
Это удар ниже пояса.
Что такое интернат, я знаю не понаслышке. И всё равно! Это не повод, чтобы вешать на меня чужого ребёнка!
Снова гляжу на девчушку. Стоит насупившись и хмуро таращится на меня своими большими глазищами. На щеках размазанные следы слёз, на коленке ссадина, залепленная лейкопластырем, а в глазах — боль и страх, которые она стойко прячет. А ведь ей всего только пять!
— Поймите! Я не могу её оставить у себя. Могла бы — не раздумывала даже! А вы… — снова упрёк в мою сторону. — Юлечка, детка, ничего не бойся. Твоя мама сильная, она обязательно выздоровеет, и всё будет хорошо, — переключается резко на девочку, тараторит слишком поспешно, словно боится не успеть.
И пока я стою, растрогавшись, как последний дурак, тётка, чмокнув девочку в щёку, срывается с места и в буквальном смысле убегает, оставляя меня один на один с чужим ребёнком.
Карелин, если это твоих рук дело, ты за это ответишь! И даже не надейся, что твоё второе отцовство тебя спасёт!
Лёгкий стук в дверь прерывает моё оцепенение. Неужели тётка одумалась и вернулась?
Не раздумывая, бросаюсь к двери и распахиваю её рывком, готовый высказать всё, что я думаю, этим грёбаным шутниками. Но слова застревают в горле, и я застываю с разинутым ртом.
Это утро, похоже, очень щедро на сюрпризы. Но не настолько же!
Глава 3
— Доброе утро, дорогой!
— Элла? — не сдерживаю восклицания.
Только её мне не хватает сейчас для полного «счастья»!
— Что такое? Ты не рад видеть свою невесту? — кокетничает, напрашиваясь на комплимент.
Элла Кашинская — единственная дочь мультимиллиардера Романа Кашинского.
Да, я настоящий везунчик! Женюсь на «золотой рыбке» — единственной наследнице огромного состояния. И ради такой перспективы можно, не раздумывая, закрыть глаза на некоторые особенности её характера и внешности.
Элла милая. Она не уродина, неглупая, и даже по-своему интересна. Всё остальное перекрывает количество нулей на её счёте.
Просто она пришла немного не вовремя. Но говорить об этом Элле совершенно не стоит.
— Почему? Очень рад, — выдавливаю из себя улыбку.
Видимо, выходит криво, раз, увидев выражение моего лица, Элла начинает смеяться. Тогда как мне совсем не смешно.
— Да? — Вскидывает идеально нарисованные брови вверх. — А по твоему виду не скажешь. — Наигранно хмурится, показывая, что ожидала другого, более тёплого приёма.
Провожу ладонью по волосам, стараясь пригладить взъерошенный вид, и отчаянно ищу способ выкрутиться из создавшейся щекотливой ситуации.
В горле — пески Сахары.
— Встал… недавно, — произношу почти правду.
— Мальчишник удался на славу? — беззлобно посмеивается.
Если бы в нём было дело!
— Да, — тяну, стараясь не показывать, что последствия бессонной ночи — самое меньшее, что меня волнует в данный момент. — Думал, сегодня отлежаться. — Стараюсь вежливо намекнуть, что мы с ней вроде бы договаривались провести этот день не вместе.
— Я помню. Но твоя мама сказала, что ты неважно себя чувствуешь. — Элла делится со мной «секретом» своего неожиданного появления. — И я решила сделать тебе сюрприз.
Твою ж, точнее, мою мать!
Как-то слишком много сюрпризов для одного утра.
Я в полном… замешательстве?
Не-е-ет… Я в полнейшей заднице!
Зарываюсь пятернёй в волосы, ломая голову, как деликатно выпроводить Эллу домой, чтобы безболезненно решить вопрос с первым «сюрпризом».
— Стас, ты так и будешь держать меня на пороге? Или всё-таки пригласишь войти?
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Таращусь на Эллу, корнями волос ощущая, что стою на краю обрыва.