Татьяна Фомина – Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (страница 4)
— Не сейчас, мама. Не сейчас. Не до тебя мне!
Сбрасываю вызов, но следом загорается ещё один. Скидываю и его.
Потом. Всё потом!
Набираю указанные на файле цифры и лихорадочно вслушиваюсь в длинные гудки. Вспомнив про Юлю, выхожу в прихожую, где я оставил девочку, которая продолжает стоять, не сдвинувшись с места.
Жестом показываю ей, что она может пройти. Не держать же её всё время, пока я хоть что-то не выясню, в коридоре!
Юля разувается, ровно ставит свою обувь в сторону, несмело проходит в большую комнату и застывает в нерешительности. Мне приходится показать ей на диван. И только после этого она садится с самого краю.
— Василькова. Слушаю.
Сухой, официальный тон, доносящийся из динамиков, заставляет меня отвлечься от девочки. Но я совершенно точно не знаю никакой Васильковой!
И это я хочу вас послушать!
— Здравствуйте. Ко мне привели девочку. Юлю, — уточняю, понимая, что я даже не спросил у тётки её фамилию! — Этот номер был указан на…
— Ах, да! — Спохватывается эта самая Василькова. — Я так понимаю: Ларионов Станислав Юрьевич? — Мои именные данные звучат так, будто я уже в чём-то виноват!
Но в чём?!
— Он самый.
— Юля у вас?
— Да. Но… — Пытаюсь подобрать приличные слова, чтобы описать ситуацию, но у меня ни черта не выходит, поэтому я нервно, как самая последняя истеричка, выпаливаю: — Что это всё значит?! Зачем вы подбрасываете мне своего ребёнка?
— Своего, кого? Ах, нет! Станислав Юрьевич, Юля — не моя дочь.
— Тогда какого… — До скрежета стиснув зубы, успеваю заткнуться, вовремя вспоминая, что разговариваю с дамой, а рядом находится ребёнок.
Хорошо, что сейчас эта самая Василькова не может видеть мою физиономию, искажённую эмоциями, которые я не в состоянии высказать вслух.
— Станислав Юрьевич, я попросила отвести Юлю к вам.
— Да почему ко мне?!
Телефон разрывается входящими звонками на второй линии: мать, будущая тёща и, что ещё хуже, отец Эллы. Я нутром чувствую, как над моей головой сгущаются тучи.
— Поймите же! Эрика никогда бы не обратилась к вам за помощью, если бы не была вынуждена!
— К-кто? — переспрашиваю, решив, что мне послышалось.
Эрика не входит в число самых распространённых имён.
— Мою маму зовут Эрика, — с педантичной точностью отвечает на мой вопрос Юля. — Эрика Ма́львина.
Услышанное имя заставляет икнуть во второй раз.
Что? Эра мать Юли? Мальви́на?
— У вас в файле есть документы. — Откуда-то издалека доносится голос Васильковой.
Извлекаю указанный документ, и взгляд сам опускается в копию свидетельства о рождении, где жирным чёрным шрифтом на жёлто-зелёном фоне отчётливо написано имя матери: Ма́львина Эрика Александровна.
Говорят, что молния никогда не бьёт в одно место, но в меня она попала дважды за каких-то несколько минут.
Но и это ещё не всё.
Я долго таращусь на свои имя и отчество, записанные в графе «отец».
Моё сердце ставит рекорд по количеству пропущенных ударов.
Всё-таки армагеддон случился.
— Что с Эрой?
— Авария. Они с Юлей шли по пешеходному переходу, а этот психопат летел на красный. Юлю она успела оттолкнуть, а сама не смогла. Травмы тяжёлые. Все шансы на выздоровление есть, но полежать придётся. Иначе никак. Юлю нельзя оставлять с чужими людьми — у Эрики есть небольшие проблемы с опекой. Поэтому она была вынуждена дать мне ваши контактные данные.
Значит, это не шутка и никакая не ошибка.
Я чувствую, как бурный поток жизни с головокружительной скоростью приближает меня к самому краю водопада. Нет ничего, за что можно ухватиться, и я беспомощно лечу вниз.
— И что мне теперь делать? — задаю вопрос больше себе самому.
Но Василькова на него отвечает:
— Принимайте отцовство, папаша.
Легко сказать, а делать что?
— А инструкция есть? — Перевожу растерянный взгляд с документа на Юлю.
— Нет, Станислав. Инструкция не прилагается.
Глава 5
Эрика Ма́львина, или просто Мальвина, как чаще всего её звали. Идеальная во всём, настоящий образец для подражания и, как бы банально это ни звучало, само совершенство. Её манеры безупречны, осанка прямая, а улыбка такая, что мгновенно забываешь обо всём на свете.
«Студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица» — эта фраза как раз про неё.
Активистка, принципиалка, правильная до мозга костей.
Её принципиальность иногда граничила с упрямством, а правильность — с занудством. Но даже те, кто ворчал на её излишнюю категоричность, признавали: Ма́львина — человек слова. Если она что-то пообещала, то непременно выполнит, даже если для этого ей придётся расшибиться в лепёшку.
Она никогда не допускала ошибок. В её жизни для них просто нет места.
Если Эрика записала меня отцом своей дочери, то тест ДНК можно не проводить — он абсолютно излишен. Вероятность того, что у неё был другой партнер с таким же именем и отчеством и в тот же период времени, ничтожно мала.
Но тогда почему она ничего не сказала? Не сообщила, что наша связь имела последствия, а, наоборот, исчезла, оборвав все контакты. Решила скрыть беременность или посчитала, что я недостаточно хорошая кандидатура на роль отца её ребёнка?
Вот только как раз именно это никак не вписывается в её обычный образ поведения. Та Эрика, которую я помню, узнав о своей беременности, в первый же день поставила бы меня перед неоспоримым фактом.
Однако, вопреки всему, как раз этого она почему-то не сделала.
Сознание выхватывает необходимые элементы из хаоса, творящегося в моей голове.
Но почему? По-че-му, чёрт меня побери!
Ответа на этот вопрос у меня нет.
А ведь если бы не трагическая случайность, я бы, наверное, так никогда и не узнал, что у меня растёт дочь.
Не скажу, что сей факт меня сильно обрадовал, но я предпочёл бы о нём знать. Причём узнать сразу, а не спустя пять лет, и явно не таким образом.
Перевожу взгляд на девочку, что сидит, вытянувшись, как струна, с той же прямой спиной, что и у матери. Руки сложены на коленях, и она терпеливо ждёт моего решения. Откуда столько выдержки и терпения у пятилетнего ребёнка?
Случись такое со мной, я бы орал дурниной, ревел как чайка, у которой отобрали последнюю картошку фри, или как кот, которого насильно купают в тазике с ледяной водой, — в общем, громко и отчаянно.
— Станислав, если у вас будут вопросы, я обязательно отвечу, но чуть позже. Сейчас мне нужно идти готовиться к операции, — с сожалением в голосе произносит Василькова.
Вопросов у меня уйма! Только мне нужно немного времени, чтобы их хоть как-то упорядочить.