Татьяна Фишер – Зависимость. Тревожные признаки алкоголизма, причины, помощь в преодолении (страница 13)

У зависимого большое расщепление ожиданий от себя и реального себя, отсюда – много вины и стыда. У созависимого точно такая же внутренняя структура, постоянно сообщающая ожидание собственного всесилия, и невозможность признать ограничения, бессилие.

У зависимого глубоко внутри живет депрессия. У созависимого глубоко внутри тоже живет депрессия.

Зависимый чаще открытый нарцисс. Созависимый чаще нарцисс скрытый. Но бывает и наоборот.

У зависимого (чаще) много агрессии. У созависимого агрессии ровно столько же (в системе агрессии вообще всегда поровну), но она выражается пассивно. Зависимый не умеет контролировать свои импульсы. Созависимый умеет контролировать только чужие. Собственные он либо не слышит, либо точно так же не особо контролирует (спонтанные покупки, неумение обращаться с деньгами, пищевая зависимость, вспышки гнева по отношению к детям и т. д.).

Внутри каждого из них живут очень одинаковые внутренние дети, вышедшие из сильно похожих семейных систем. Испуганные, потерянные, не чувствующие своей ценности.

Они две половинки целого, однажды влюбившиеся в недостающие части самих себя. (К примеру, она почувствовала себя безопасно рядом с его агрессией, а он почувствовал себя нужным рядом с ее опекой, или наоборот.) Вот только за его агрессией оказалось много страха и неуверенности в себе, неумения показывать свою уязвимость, непринятия собственных ограничений. И ровно то же самое заставило ее усиливать контроль, чувствовать и сообщать вину, постепенно терять свою отдельность.

Ирония в том, что однажды они прижались друг к другу, как испуганные котята в поисках теплой мамы. Но постепенно начали отчаянно биться за то, кто кому должен быть этой самой мамой.

И если убрать ежедневную драму – останется горькая история двух недолюбленных детей в телах взрослых людей, которые очень старались быть хорошими и заслужить наконец любовь.

Какая же помощь нужна созависимому? Самое короткое определение пути выздоровления от созависимости – «возвращение к себе». Выставив с зависимым жесткие границы, созависимому придется возвращаться в собственную жизнь (если удастся не переключиться на детей) и встретить свое личное «меня нет». Встретить неумение брать ответственность за свои выборы (а не за другого), забытое или никогда не случившееся умение хотеть и реализовывать собственные потребности, а главное – встретить свои глубоко спрятанные внутри сложные чувства. Свое отношение к себе. Низкую самооценку. Возможно, давно уже нежелание жить.

А так как человеческий мозг отвечает за выживание и продолжение рода, а совсем не за то, чтобы сделать его обладателя счастливым, а путь к обретению себя, в свою очередь, лежит через боль, то потребуется большой ресурс и готовность узнавать себя и иметь дело со сложными чувствами. Либо, если такого ресурса нет, очень быстро уйти в следующие отношения, где можно слиться с партнером в привычной дисфункции.

Но если у этих двоих, зависимого и созависимого, через кризис, спровоцированный проблемами с зависимостью, получается каждому заняться собой, признать свой вклад в происходящее, увидеть и принять то, от чего каждый бежал все эти годы, и благодаря всему этому повзрослеть, то получаются крепкие пары с настоящей близостью. Более осознанные и в чем-то более здоровые, чем те, кому не пришлось вместе проходить через сложное.

Так ли страшна зависимость? Зависимость может привести к смерти (человека, отношений). Ровно настолько же, насколько она может послужить поводом рождения бытия настоящими – самими собой.

Глава 13. Психоз

Люди, побывавшие на той стороне, за границей контролируемой действительности, там, где начинается безумие, сумасшествие, хорошо знают, насколько иллюзия может быть поглощающей и всеобъемлющей, насколько мозг, пытаясь интерпретировать состояния, может рисовать несуществующую картину мира в поисках объяснения происходящего, насколько человеческие представления хрупки и какой силы может быть этот «сон разума».

Там нет красной линии или пограничных столбов, нет ощущения перехода или изменения, просто несколько дней алкогольной агонии и метаний, несколько дней бега с места на место, несколько дней от употребления в сон и обратно. Тысячи слов, шагов, глотков, и на тысяча первый шаг все становится на свои места. Приходит алкогольный психоз, в котором кажется, что реальность наконец раскрывается ответами, поворачивается той стороной, где все становится на свои места и есть обо что опереться.

На пятый, а может, десятый день страшного, беспросветного запоя, когда пространство и время давно скомкались в черный хаос, ей пришло сбивающее с ног озарение – она находится в телешоу. И в этот момент впервые за долгое время, за многие годы, все наконец встало на свои места. Просто везде камеры, как в «Шоу Трумана», просто есть задания, которые нужно выполнить. Как она так долго не понимала этого! Всего лишь правильно выполнить, и все наконец закончится. Ее жизнь распутается и наладится. Как же здорово, что она догадалась. Она снова контролирует и понимает. Она снова может все исправить и изменить. Снова не погибнет, не захлебнется невозможностью происходящего.

Она не видела камер, но теперь знала наверняка, что они есть. Зачем-то приехала на Московский вокзал и разговаривала на темной ночной платформе с проводником поезда, уверенная, что это полгода назад умерший отец одного знакомого. Проводник отвечал, что она хороший человек, но он не узнает ее. Она кивала и хитро улыбалась, показывая свое понимание того, что не узнавать было частью его роли. Вспышка. Она уже на Невском проспекте. Долго шла по морозу, заглядывая в окна ночных кафе. В одном из них увидела за стеклянными витринами мужа. Он должен был быть дома с детьми, но, вероятно, по правилам шоу, чтобы она могла выполнить все задания, его привезли сюда. Он сидел там в тепле, в мягком приглушенном свете ламп и пил кофе с ее подругой. Остановилась. Натянула на околевшие от мороза кисти рукава свитера. Ей было туда нельзя, пока не выполнит все задания. Это очевидно. Но однажды она сможет зайти внутрь и сесть рядом. И ей тоже будет тепло, и ей тоже нальют кофе, и с ней тоже будут мило болтать, улыбаться, восхищаться ее победой. Теперь это был только вопрос времени. Теперь она знала, как там оказаться, как все исправить. Вспышка. По правилам шоу нужно зайти во двор, к черному входу кафе, и найти что-то в мусорных баках. Она радостно нырнула в арку, нашла груду картонных коробок, начала их разбрасывать в поисках неизвестного чего-то. Напугала вышедших покурить официанток. Попыталась им все объяснить, но они почему-то быстро зашли в здание и закрыли за собой стеклянную дверь. Вспышка. Она стучит им в дверь и пытается объяснить, что все нормально. Испуганные лица девушек. Вероятно, они не знают о камерах и могут вызвать полицию. Вспышка…

Вспышки обрывков действий с пустотой между ними. Она кому-то звонила. Где-то потеряла сумку. Испачкалась. Упала в снег. Ободрала ногу… Но все это было так неважно, ведь ей больше не было плохо и страшно. В этой реальности появился шанс все исправить, решить, изменить, понять. Здесь, в алкогольном безумии, все еще жила надежда…

Как употребление алкоголя и следующие за ним биохимические процессы влияют на психику человека? Для ответа на этот вопрос важно опять поговорить о биохимии, ведь именно взгляд на процессы, происходящие внутри тела и мозга, демонстрирует, насколько неконтролируемые и малозаметные изменения происходят внутри зависимого помимо его желания.

На самом деле проще всего описать процесс развития зависимости выражением: «Это не Я, это со мной».

Я всего лишь хочу расслабиться, получить облегчение, снять тревогу, но есть намного большее на уровне психики и биохимии, что происходит со мной изо дня в день и приводит меня туда, где я никак не рассчитывал оказаться.

Все начинается с того, что, вероятно, каждый из читателей испытывал хотя бы раз в жизни, – похмелья. Как говорит народная мудрость: «Сон алкоголика крепок, но недолог». Это связано с тем, что, будучи седативным средством, на первые четыре-пять часов алкоголь погружает в глубокий сон. После чего человек, как правило, просыпается (либо продолжает поверхностно спать) в тревоге и необъяснимом беспокойстве, потому что в течение всего времени употребления мозг, стараясь адаптироваться к происходящему отравлению, наращивает число рецепторов глутамата, которые алкоголь старательно блокировал, начиная с первой рюмки. Оттого утром в нем все еще слишком много этого нейротрансмиттера глутамата, вызывающего тревогу, раздражение на яркий свет, сильный запах, громкий шум. То, насколько велик избыток глутамата (один из основных возбуждающих медиаторов) и истощено количество ГАМК-медиатора (отвечающего за тормозные механизмы психики), напрямую будет влиять на интенсивность синдрома отмены.

Проще говоря, при достаточно частом употреблении, встречаясь каждое утро после выпивки с похмельем, психика попадает в хроническое состояние тревожности, «вздернутости», раздражительности и сверхчувствительности к внешним стимулам.

Помните, исследуя биохимию употребления, мы говорили про выделение большого количества дофамина? Ингибитором (ферментом, угнетающим дофамин) является моноаминоксидаза, которая расщепляет дофамин на адреналин и норадреналин.