Татьяна Фишер – Зависимость. Тревожные признаки алкоголизма, причины, помощь в преодолении (страница 15)

Сила человеческой воли, как правило, беспомощна перед глубинным зовом выученных рефлексов.

Один из способов держаться подальше от вещества – задействовать страх (такой же животный, как и тяга). На этом основаны временные подшивки, кодировки, химзащиты и другие способы, сообщающие мозгу, что от вожделенного алкоголя телу станет не хорошо, а, наоборот, плохо. Как правило, во время манипуляции человеку дают возможность на телесном уровне прочувствовать, что случится при употреблении, чтобы было не просто знание, а внутри закрепился конкретный, мягко говоря, неприятный опыт.

Но проблема в том, что алкоголизм, к сожалению, основан не только и не столько на поломке телесной, сколько на поломке внутренней, душевной. Поэтому зависимый часто просто терпит определенный срок и срывается по его завершении или раньше. «Уж лучше бы пил», – бывает, говорят родственники зависимого, поскольку внутренне человек не изменился, а вещество, которым он привычно анастезировал свою боль, стало недоступно.

Раздражение, апатия, тревога, ощущение, что жизнь проходит мимо, – частые спутники человека, отказавшегося от вещества из-за страха смерти.

Здорово, если отказ срабатывает на год-два-три и человеку удается внутренне перестроиться на жизнь без вещества, но часто как единственная мера такая помощь не срабатывает. По сути, вынужденный отказ может быть хорошим «костылем» на какое– то время, которое тем не менее важно использовать для внутренних перемен.

Главная проблема такого (и схожих) вида помощи, что алкоголик воспринимается как объект. У нас есть алкоголик, и с ним нужно что-то сделать, как-то его отвадить. Напугать, заставить трудиться, навязать веру, запереть где-нибудь на полгода-год. И ведь, по сути, зависимый и сам относится к себе объектно, без сочувствия и сожаления, он-то очень даже согласен, что «только так со мной и надо», вот только необращение к человеческому, к зависимому как субъекту, а не объекту зачастую лишь усиливает ненависть и безразличие к себе.

Детокс – капельницы, амбулатории и больницы, которые помогают выйти из запоя, – также важный инструмент помощи, поскольку помогают совершить иногда невозможный самостоятельно переход от употребления к чистым дням. Но они также скорее первый шаг в сторону трезвости, чем нечто помогающее стабильно выздоравливать. Насколько искренне алкоголик хочет трезветь, обращаясь за детоксикацией, настолько же отчаянно, через какое-то время, когда вновь набранное эмоциональное напряжение станет невыносимым, он вернется в употребление.

Одна зависимая женщина, проходя реабилитацию, сказала простую и, наверное, вмещающую главное фразу: «Такая, как есть, я не могу не пить. Мне нужно измениться внутри, или все повторится вновь». Очевидно, что измениться настолько, чтобы стать сильнее тяги, смочь не идти на поводу у биохимии, – большая внутренняя работа, к которой человек должен быть готов. И если такая готовность – узнать и понять себя, получить новые инструменты обращения с зависимой частью, двигаться в сторону восстановления собственной жизни – появляется, перед зависимым открывается несколько возможных вариантов долгосрочной помощи.

Группы Анонимных Алкоголиков, основанные на программе 12 шагов, и по сей день считаются одним из самых эффективных способов помощи зависимым в выздоровлении. Эти бесплатные службы, не принадлежащие к какой-либо государственной или коммерческой структуре, политической или религиозной системе, есть в каждом городе (а в больших городах в каждом районе), а также в онлайн-пространстве. Приходя на группу, алкоголик оказывается среди равных людей, страдающих от той же проблемы, говорящих с ним на одном языке, прошедших похожий опыт. На группах люди говорят о себе, о своих сложностях, обсуждают свое понимание программы и шагов выздоровления, помогают друг другу и поддерживают. Учитывая то, что алкоголик в процессе прогрессирования заболевания оказывается в полной внутренней изоляции, группы – это возможность возвращения к человеческой близости, осознания своего «неодиночества» и главное – надежда, что жить трезвым возможно, поскольку есть пример выздоравливающих и довольных своей жизнью людей.

Одним из инструментов выздоравливающего зависимого в день переживания сильной тяги часто становится договоренность с собой продержаться хотя бы до группы, а через час собрания, как правило, тяга чудесным образом уходит. Выздоравливающие алкоголики посещают группы ежедневно (или несколько раз в неделю), и многие по нескольку лет. Ремиссия, так же как ремиссия у диабетика, гипертоника или аллергика, возможна при изменении всего образа жизни, а не разового усилия обращения на себя внимания.

Бывает, что до посещения групп, для стабилизации своего состояния алкоголику важно полностью исключить себя из обыденной жизни, поместить в безопасное закрытое пространство, свободное от употребления. Нестрессовые условия, в которых можно восстановиться, вернуть давно обращенный на вещество фокус внимания себе, разобраться с тем, как устроен он сам и его заболевание. Таким видом помощи зависимым занимаются на реабилитациях. Длительность пребывания на них варьируется от 28 дней до нескольких месяцев, и важное условие нахождения – добровольное решение зависимого, которое говорит о готовности слышать и слушать, пробовать по-новому, выделять силы на самого себя. На реабилитациях, как правило, работают консультанты, которые сами выздоравливают от зависимости, поскольку, как и на группах, алкоголику намного проще услышать «своих», таких же, как он.

Также есть психологическая помощь зависимым, которую оказывают специалисты, знакомые с зависимостью, часто сами ранее прошедшие подобный опыт. Есть психологи, работающие с зависимым в тандеме, но многие настаивают на параллельном консультациям посещении групп АА, поскольку на первых порах бывает нужна ежедневная помощь и поддержка. В целом сила, которая помогает воздержаться от зависимости, колоссально влияющей не только на алкоголика, но и на многих людей, живущих рядом с зависимым (партнера, детей, родителей, соседей, работодателей и т. д.), аналогично должна состоять из многих людей.

Существует множество альтернативных методов работы с алкоголизмом. Проблему зависимости пробуют решить специалисты разных сфер: врачи ищут способы медикаментозного восстановления баланса биохимии, психологи разрабатывают когнитивные техники выработки новых моделей поведения, нейробиологи ищут возможности усиливать волевые зоны мозга, но на сегодня самой надежной и работающей формулой остается «человеку нужен человек».

Глава 15. Мама

За несколько дней до начала реабилитации ее выпустили из клиники урегулировать все вопросы на работе и собрать вещи.

Нужно было поговорить с детьми. Всей семьей они сели на кухне за обеденный стол. Молчание. Дети в нетерпении ерзают на стульях. Ей сложно собраться с духом. Внутри трясет. Она делает вдох и говорит:

– Дети, у меня проблема. Я болею… Эта болезнь называется алкоголизм…

Два маленьких человека замирают на своих местах, внимательно всматриваясь в маму.

– Когда человек болеет, ему нужна помощь, чтобы вылечиться. Для этого мне нужно будет на месяц уехать туда, где мне помогут.

Дети продолжили молчать. Но произошло нечто, что было почти невозможно увидеть глазом, а можно лишь почувствовать кожей.

Они расслабились внутри. Словно их тела немного сползли на стулья, плечики опустились, а спины стали мягче. Вероятно, потому, что вот уже два года живущее в них напряжение было названо своим именем. Алкоголизм.

Алкоголизм. Это больше не тайна, не то, о чем почему-то не говорят вслух взрослые, не то, чего будто и не существует, раз оно не названо.

Алкоголизм. Теперь можно не называть маму «сонной», не делать вид, что не замечаешь припрятанную бутылку, не вслушиваться тайком в мамин голос, чтобы понять, в каком она состоянии, не искать в панике папины глаза.

Алкоголизм. Это больше не постыдная история, которую все негласно хранят внутри. Это разрешение на то, что они давно чувствуют. Страх. Растерянность. Ложь. И много предательства. Очень много для маленьких сердец.

Ей было невероятно стыдно и больно смотреть в детские глаза, и одновременно намного легче, когда она заметила расслабление в их телах. Быть может, в этот момент она первый раз в жизни была готова к собственной боли ради детей. Признать выворачивающую наизнанку правду ради тех, кого любишь. Оставить идею, чтобы жалели тебя, и ценой себя пожалеть близких.

В оставшиеся дни до ребцентра она провела неожиданно много времени с мужем. Вечерами смотрели сериалы, ночами сидели в гостиной, о чем-то говорили. Он будто захотел ее узнать. Через 13 лет совместной жизни. Это было и тепло, и до боли в груди грустно. Потому что днями она искала съемную квартиру, чтобы по возвращении переехать туда с детьми. Она не видела дороги назад. Для того чтобы что-то восстанавливать, нужны силы и желание. А внутри нее было выжженное поле, с воронкой от взрыва по центру, который она же и осуществила. Никакой надежды, а тем более желания с этим сейчас разбираться. Ей нужно было использовать последние силы и последний шанс разобраться с собой.

Через несколько дней, открывая входную дверь, чтобы отправиться на реабилитацию, она обернулась к стоящему в прихожей мужу и, пряча глаза, негромко сказала: «Если у меня не получится – я буду писать отказ от детей. Я больше не безопасна для них. Они заслужили лучшего».