Татьяна Филимонова – Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь (страница 21)

— Там что-то было! Что-то мягкое! Правда было! — Сахар уже доставал фонарик из своего обмундирования.

Свет оголил потрескавшиеся серые стены, а впереди на носочках насколько можно быстро кралось бело-красное тело с разделяющей выступающей полосой позвоночника. Недавнее плотное прилипание к стене рассыпало красные пятна по ногам и выше. Темные волосы перестали прыгать. Тело, ослепленное белым, остановилось. А затем стал слышен громкий быстрый топот, спина выпрямилась и бросилась вперед.

— Блять! Сука, стой! — Родина легко толкнул товарища, который тем не менее упал от физического и психического напряжения. А сам инициатор падения рванул за незваным гостем. Через полторы минуты военный уже лежал на девушке с множественными ссадинами и царапинами, из которых начинала сочиться кровь. Капельки, падая на прохладный серый пол, стекали. На их прежнем месте уже не было видно тех дырочек и щелей, откуда кровь попадала на воздух. Родина задыхался, сильнее вдавливая бедро и лопатку в пол. Ошарашенная Наташа молчала и не дышала, притворившись мертвой. Не дышать было больно, но желание сбежать пересилило все. От медленно приближавшегося фонаря становилось светлее.

— Выключи его! Здесь и так видно! А то слепишь в глаза, сука! — Родина перпендикулярно темному коридору сидел на четвереньках, руками и правой ногой прижимая гостью. Он смотрел в стену, а после слов и вовсе отвернулся влево.

— Да. Сейчас. — Сахар с трудом прокрутил фонарь второй рукой. Стало темно, но свет от коридора министерства уже попадал в черный тоннель. Синхронно у военных завизжали сигналы где-то в области пояса. — Наверное, на этого.

— На этого, на этого! Сука, можно без тупых комментариев. — Родина повернул голову направо.

— А вдруг здесь еще кто-то есть? — Сахар почти доковылял до сцены задержания.

— Ладно! Вынудил! Ну, пиздец ты, конечно, посвятился раньше на год! Подойди сюда. Повезло. Ух. Иди-иди сюда. — Родина сдвинул правую ногу дальше в сторону, скользя по телу поваленной к бедру. А правую руку убрал и начал ею рыскать внутри жилета. — Сюда давай. Ползи, как-нибудь уж. Давай. Ебать! — Мужчина торопил напарника, уже держа в десятипальцевой руке некий шприц с синей жидкостью.

Светящийся белый юноша с опаской в голове, не выдавая ее движениями, присел рядом. В тоже мгновение он получил мощный удар иглой в область на пять сантиметров ниже левой подмышки. Через десять секунд скованность от боли начала исчезать. Молодой военный встал, пощупал свое изуродованное сломанное ребро, потрогал пальцем пустое место недавно сломанного зуба. Боли больше не было.

— Да, без этого никуда. Учимся жить с болью. Потому что на улице без нее никуда. Умрешь — не поймешь от чего. Сам всю жизнь хотел попробовать, не представилось. Ты, ебать, везунчик. Ладно. Беги, вызови наряд. А потом осмотрись, может, правда, кто еще забрался. Забрался, сука? — Последнее предложение Родина прокричал, обращаясь уже к Наташе. В ответ была тишина. Тогда военный еще сильнее надавил ногой на спину.

Сахар бежал к коридору, кружась с включенным фонарем. Никого не было видно.

Через пятнадцать минут трое военных и связанная Наташа стояли в одном из серых кабинетов. Яркий свет от направленной на всю компанию лампы как обычно исходил от важного человека с неживым безэмоциональным голосом. Возможно, голос был один, а людей несколько. Военные между собой болтали о разных вариантах, причем у каждого мнения были убедительные факты и аргументы.

— Она не дышит, но сердце работает. — Отчитывался Родина, придерживая за талию голую безжизненно повисшую руками на плечах девушку.

— Притворяется! — Сказал еще один военный.

— А вы что думаете? — Спросил безжизненный бас. И весь свет сконцентрировался на Сахаре, который босиком, перемещая ногу по полу то вправо, то влево, смотрел вниз. От света юноша резко отвернулся и начал говорить. — Почему без обуви? Немедленно надеть!

— Трёт. — По совету напарника ответил юноша и нагнулся положить ботинки на пол. — Я думаю, она мертва, она же голая, ее организм ослаблен. Даже, если она спит, и дыхание из-за этого неощутимо, то все равно скоро умрет без оказания помощи. Но с ней мог быть кто-то еще. Еще двое осматривают крышу, двое тоннели и коридор, трое проходят лестницу. — Сахар говорил быстро, сбивая дыхание и тембр.

— Вы согласны? — Свет переместился на троих.

— Так точно! — Одновременно согласились военные.

В это время дверь открылась. Показалась круглая и острая фигуры перед лампой. Через секунды дверь закрылась. Свет обличил двух военных и голого юношу с опущенной набок головой.

— Почему без разрешения? Не по протоколу! После сюда! — Безжизненный бас продолжал спокойно и размеренно говорить.

Дело государственной границы. Извините. — Испуганный женский голос послышался в дверях и больше не появлялся.

Все оглянулись. Под энергией света предстали новые посетители. Сахар, как и все, сперва оглянулся на новеньких, а затем ногой стал собирать рассыпанный белый песок в ботинки. Через десять секунд молодой военный был полностью одет и обут.

— Почему копошитесь? Выйдите отсюда, немедленно! Вы мешаете! — Бас вновь обратился к Сахару. Без права на ответ юноша удалился.

Еще через несколько минут вышли все военные с пойманными нарушителями. Радостный Родина, удаляясь, бегло кинул фразу своему коллеге: «Награду дадут! Тебе тоже обещали! А этих в лабораторию в коробках сейчас повезем. Будут экспериментировать! Какая-то евгеника-хуеника… потом еще расскажу!»

Глава 17

Леночка облокотила лестницу около кресла и, придерживая ее, чтобы та не свалилась, стала ждать. Физус забирался на кресло, подняв голову вверх, чтобы она не цеплялась за ступеньки. Мужчина сосчитал три ступеньки про себя и прыгнул в кресло. Леночка молча положила лестницу на пол и на уровне своей груди закрепила голову Физуса в подголовнике.

— Лена! Цепочка! — Нервно крикнул Физус, разбрызгивая огромные слюни из слишком большого рта.

— Забыла. Мы все сегодня на нервах. — Миловидная девушка смягчила крепления подголовника и сняла цепочку с шеи человека с очень маленьким телом и непропорционально большой головой.

— Хуервах! Затянула и ушла отсюда. — Физус орал как никогда раньше. — Стой! Позови Зикана. Если придет раньше, пусть сидит в приемной. Сама на сегодня свободна. Чтобы не видел тебя больше. — Физус задвигал пятой точкой по креслу, но неожиданно посмотрел вслед Леночке, уносящей небольшую блестящую лесенку. — Стой! Подай мне телефон и динамик.

— Я к вашим услугам до прихода Мариночки, господин Физус.

Физус спрятал телефон в полы своего черного платья, оголяющего теперь маленькие стопы в бежевых ботиночках. Динамик он повесил на одно из креплений под шеей.

— Тамбов! Вы охуели! Кто возместит нам кору и затраты на ракету? Вы! Дели, ой, как в вас разочаруется! — Физус испугался своего монотонного голоса, который изменил динамик. — Нет. Надо помягче, слишком наигранно. Тамбов! Тамбов! Вы нас до Курска хотите довести? Почему не согласовано? — Смешной мужчина сделал небольшую паузу. — Да, про Курск надо давить. И что мы недовольны, наш последний шанс был. Тамбов! Где нам теперь брать кислород на постройку новой ракеты? Тамбов! Даже Курск оказались умнее. — Физус остался недоволен своей речью, но решил не откладывать тяжелый разговор еще хотя бы на секунду. Он потянулся пальчиками вверх и нажал на кнопку чуть выше динамика. Послышались гудки, а затем автоматический голос: «Соединение установлено».

— Тамбов! Тамбов! Какого хера, Тамбов? У нас теперь Курск будет кислород распределять? Какого хера, Тамбов! — В абсолютной черноте вопил Физус. Он слышал только свой преобразованный голос спокойным басом. Чувствуя, что крик не работает в качестве манипуляции, и, успокоившись звучанием безжизненного монотонного тона, мужчина замолчал. Его и так огромная голова в сравнении с телом горела, пот лился по напряженным выступам вен. Должно получиться.

— Вы на эмоциях. Успокойтесь, пожалуйста. Прошло более двух суток. Наша ракета и кора тоже разрушены. Почему вы не связались ранее? — Отвечал динамик.

— Да, я спокоен. Договор, который вы нарушили вчерашним запуском, прекратил свое действие. Мы обсуждали возможности дальнейшего сотрудничества. — Сердце Физуса наладило спокойный ритм. Мужчина улыбнулся, радуясь, что его искусственная истерика, а затем дешевая манипуляция воспринялись реалистично.

— Я не вижу нужды сотрудничества с вами. Вы хотели захватить наши и курские окрестности с большими залежами коры. Это для нас неприемлемо и возмутительно. Кричать: «Какого хера Воронеж?» — Должен я. Однако ваши космические разработки были отмечены Дели. Мы с ними связывались, и они требуют добавить вас в космический проект колонизации. Договора между нами не будет. Я поставлю вопрос о признании вас городом второго значения. Не забудьте поблагодарить Дели в следующей поставке. Если бы не они, у вас бы сразу забрали половину кислорода. — Было непонятно, где заканчивается монолог. Как всегда, чтобы ответить, приходилось ждать пятнадцать секунд. Нужно убедиться, что собеседник закончил.

— А Курск предложите сделать первым? Я не думаю, что они отправили ракету с корой. Они отправили ее, даже не зная, как вернуть. Мы единственные, с кем они поддерживают связь, не считая городов третьего и четвертого значений. Их я не воспринимаю. — Улыбка Физуса растянулась еще сильнее. Он старался словами показать свое недовольство сложившейся ситуацией. Однако все складывалось именно так, как он мечтал.