Татьяна Филимонова – Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь (страница 18)
В эту ночь уснули только близнецы.
Глава 14
В эту ночь на крыше Воронежа загорелось несколько белых ламп-подружек. С ними осветили темноту темные мониторы светло-голубым сиянием. Город казался молодым. Будто множественные морщины зеркальных трещин еще не тронули его. Высоченный Воронеж возвышался над мертвыми десятиэтажками, словно выпил всю их жизнь. Даже не верится, что ему скоро исполнится триста. Отвратительный запах гнили и сырости преследовал каждый метр, точно трупы старых сооружений обступили и кружат вокруг, не успокоившиеся после смерти.
Все люди, что застали общепланетную застройку, давно мертвы. А сколько погибло городов! Сколько еще на Земле таких же, только пустых, безжизненных и неведомо кем разграбленных зданий. Как там жили? Говорят, что в городе Дели, которого давно уж нет, люди были равными. Первые, вторые и третьи свободно работали, заводили семьи и интрижки, ходили голыми мужчины и женщины. И не важны были пол и внешность и даже наличие гениталий. Много мнений об этом феномене. В основном, воронежцы считают, что отсутствие регулирования демографии погубило делийцев. Другие думают, что на город скинули бомбы соседи. Есть и непопулярный слух: Дели растет, процветает и уже осваивает космос не в теории, а на практике, иначе, откуда эти новые дыры? Жаль, что связь с городами распространяется только на тысячу километров, да и то, это максимум. Сарафанное радио доносит совершенно противоположную информацию.
— На выпей, говорят, вино помогает от радиации. — Сахар протянул бутылку сослуживцу и уселся рядом на крыше. Фонарь осветил военного в темно-синем халате и четыре отражения молодого человека приятной наружности с неестественно белой светящейся кожей. — А бутылкой закусим.
— Какое нахуй вино? Ты знаешь из чего это сделано? — Сослуживец бросил бутылку, задев ею зеркало высоченного здания. Послышался громкий звон от удара.
— Они же все слышат! — Сахар схватился за голову.
— Ааа! Бля! — Напарник сделал испуганную гримасу, взял вторую и в тоже время последнюю бутылку, приложил ее к руке Сахара и кинул так, что она отскочила от крыши и громко разбила еще несколько зеркал. — Ну что, и ты попал, долбоеб. — Сахар рядом сжался и затих. Через пару минут напарник остыл. — Ладно-ладно. Работа у нас такая. Поработаешь с мое, таким же придурком станешь. Вино это — дрянь, не пей никогда. Оно пьянит, да, но там отрава. Они его нам подсовывают, чтобы мы молодыми умирали. Ты думаешь, радиация убивает? Какая нахуй радиация? У всех людей за триста лет иммунитет! Вот алкашка, да. Это полная херня. Ты думаешь, почему ее только вторые пьют? Да от них толка ноль! Они тупорылые и бесполезные. Вот ты же, первый. Ты же нормальный парень! Понятно, что они сюда набирают таких себе первых, кто не может по их формулам-хуермалам разбираться.
— Они вроде по выносливости и силе отбирали. — Оживился Сахар.
— По силе! Ага. Ты на себя посмотри, сильный. Ходить умеешь — достаточно. Травят нас, парень, травят нас, травят всех вторых. А третьим и первым ты обрати внимание, им запрещено бутылки печатать. А ты думаешь, первому бутылка — исключение. За особые заслуги. Какие у тебя нахуй заслуги. Сидишь, нихуя не делаешь. — Сослуживец Сахара говорил все громче и громче, резко жестикулируя, чем пугал собеседника.
— Я особо и не пил. Мне не понравилось. — Сахар пытался отвечать расковано, но выглядело все обратно тому, как он хотел.
— Не понравилось. Брешешь! Я раньше пил. Они там конфетку из этого вина сделали, а сейчас еще вкуснее. Пиздаболишь, дружок, пиздаболишь. Ну ладно-ладно. Эти-то! — Напарник Сахара показал пальцем наверх, а потом ударил себя по лбу и показал пальцем вниз. — Эти. Начальствующие. Они алкашку не пьют. Они что получше берут. Натуральная наркота. После облучения радиации много на коре осталось. Она испаряется сейчас, они берут эту кору, где испарилась, натирают и едят. А ты думал! Она жизнь продлевает. Только она белая почему-то. Ну, они там чем-то обрабатывают. Я пробовал. Вот это настоящая перезагрузка. Сразу чувствуешь себя сверхчеловеком. Только кислород для наркотиков нужен специальный. Ну, знаешь, носят такие третьи. С разными ароматами.
— Видел. — Отозвался Сахар. Он уже всем корпусом развернулся к собеседнику и внимательно слушал, впитывая каждое слово.
— А если без него, то все. Зато смерть безболезненная. Они раковым их вроде как должны давать, а не дают, чтобы раньше времени не умирали. А сами жрут и жрут. — Напарник успокоился и распрямил ноги, оставаясь сидеть на прежнем месте.
— Где же они берут эту кору? — Сахар повторил движение ног собеседника.
— А ты думал, только мы воздухом настоящим дышим? — Напарник засмеялся. Сахар молчал. — Тут разведчики, бегают до самого Дели. Ночуют абы где. Кто-то не возвращается, с лучевыми остается. Ну, это если баба там какая или смерть они встретили. До Дели, конечно, далеко, вот в Тамбов они каждый день, в Курск. А по пути набирают коры. И чем они дальше ее наберут, тем она вкуснее.
— И что, они и с лучевыми общаются? — Сахар не знал и не должен был знать что-либо о жизни за пределами города. От того его любопытство разыгралось.
— С воронежскими нет. Эти какие-то охуевшие. Наши их стороной обходят. Бывали там случаи. Но это уж не твоего ума. — Сослуживец замолчал. — Смотри на тот фонарь. — Мужчина указал десятипальцевой рукой налево, продолжая пялиться вперед.
— Какой фонарь? — Сахар наклонился влево и вниз, пытаясь хоть что-то разглядеть.
— Выключи свет на минуту. — Напарник замер.
— Ничего! — Сахар выключил свет и стал приглядываться.
— Дай глазам привыкнуть. — Уверенно сказал военный. Прошло еще несколько минут.
— Вижу! Вижу! А что это? — Спросил Сахар.
— Там лучевые живут. Валун был до тебя тут. Говорил, что бабу неземную там разглядел. Готовился, готовился, год готовился, а то и два… — Сослуживец замолчал.
— И убежал? Он сейчас там? — Сахар взял бинокль и начал всматриваться в тусклый свет.
— Какая нахуй разница. Не твоего ума! — Вновь вспылил десятипальцевый. Белолицый рядом сжался, спрятав бинокль к животу.
— Скоро уже запускать будем. — Сахар постарался избавиться от неприятного осадка разговора, переключившись на новую тему.
— Запускать. Надо не в небо запускать, там уже делийцы все обустроили, а мы, как всегда, на сто лет отстаем. Надо ебашить по лучевым. Эти-то, начальники, не хотят видеть проблемы. Они перезагрузились корой и все отлично. Говорят, мы о будущем. Говорят, где вы будете потом, когда кислород кончится. Да и какая разница тогда, кто там: Тамбов или Курск въебет эту ракету в дыру. Сами быстрее по Тамбову въебут, а они по нам. Все натянуто, ебануться можно. Пиздец! А лучевые потом на все готовое и будут правы. Животные, блять! Тупые и ебанутые! — Военный вскочил, точно приготовился к сражению, но остановился и опустил голову. — Валун, Валун…
— Да, лучевые опасные, от них не только зараза, но и угроза всему миру. Нас учили, что их уж совсем немного осталось, скоро сами перемрут. — Сахар поднялся, поправил мониторы и переставил фонарь на пару сантиметров.
— Учили их. Нас тоже учили, только они все живут. А работа у нас очень ответственная! Вовремя не запустим, все! Конец городу, конец всем третьим. Ну, ты не обижайся! Я уже старый совсем, нервы не железные. Я раньше, как ты молодым дураком был, сам с бутылкой пришел, предложил Валуну, а он ее бах! Прям об крышу, что кусок треснул. Я так испугался, что кусок этот и зашвырнул подальше, а Валун смеется, я тогда…
«Внимание! Проверка ракеты». — Послышался мужской бас из динамика на мониторе.
— Ракета готова!
«Проверка ядра».
— Ядро готово!
«Запуск через 10»
Сахар вбил цифры один и ноль на мониторе перед ядром и нажал пуск. — Готово!
На экране отобразился ноль и ядро в темноте, освещаемое теперь только одним убогим фонарем, исчезло на пятикратном умножении.
«Внимание, запуск ракеты через 5400»
— Пять, четыре, ноль, ноль, пуск. Сделано! Ой! Готово! — Заулыбался Сахар.
Включились яркие фонари, а мониторы на их фоне еле различимо светились, переливаясь то зигзагом, то салютом.
— Полтора часа здесь еще торчать. Ну и денек. А вот тебя по протоколу надо бы отпиздить. — Десятипальцевый закатал рукава и начал поправлять шнурки на своих черных ботинках.
— Я же просто оговорился. — Не понимал Сахар и улыбался, считая все шуткой.
— Оговорился, а потом по кнопке промажешь. Да не ссы ты! Тебя еще не пиздили? Будет посвящение! Ты слушать умеешь, ты мне понравился. Мой совет, представь, что смотришь со стороны. Как будто другого пиздят. Типа ты такой смотришь, как этого Андрея третьего уложили. И представляешь по ощущениям, по голове въебали, по почкам. Со стороны, понял. Это другое отношение к боли. Учиться надо. Поначалу тебя часто пиздить будем. Привыкнешь. Заодно учись, куда бить больнее. — Военный встал в стойку и первым ударом между ног свалил белолицего напарника на треснувшее зеркало. Затем ударил по незащищенной голове, несколько раз в живот, потом опять в голову. В промежность, по рукам и по удару на каждую пятку. — Все, отдыхай. Видишь, вначале по-тихому. Считай, погладил. Полежи, лежи. Расскажи, получилось представить?
— Нет. — Сахар ответил шепотом и хрипом.
— Со временем, со временем. Завтра постарайся не косячить. И эту херню в бутылках не носи. Тебе задание дам. Через неделю принеси мне коры, пакетик хотя бы. — Сослуживец поднялся и собрался сесть на предыдущее место поста.