Татьяна Филимонова – Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь (страница 16)

— Вот что с Даринкой делать? Шокер-то она дала и забрала потом она. — Кирилл предложил тему окрыленному Илье.

— А почему не Руслан? — Обратился Ваня, но остался без ответа.

— Дарина вона дурная. Но с ней лучше не спорить. Эти городские все с прибабахом, что та, что эта. — Заважничал Илья.

— Молодчик наш, ты еще баб не знаешь, они все дурные, что городские, что… Вот эта вторая Машка дура дурой, а моя Машка лучше думаешь? — Миша обнажил свой левый локоть. — Видал? — На локте в темноте опознавался темный шрам.

— Да, и эту Машу довели. Надо с ней попроще. Он нас боится. Это она со зла что ли распинала? — Кирилл обращался только к Илье.

— Ой, что она там распинала, я и так с вашими экспериментами ничегошеньки не чувствую. Приобняла, а дедушке и приятно. — Миша тоже сосредоточился на Илье.

— Так, Илья, ебсти ее пока не будем, так что смотри там, кровь свою остуди. — Заключил Кирилл. — Когда Даринка вернется, шокер у нее заберем вместе.

— И я участвую. — Миша не мог молчать.

— Если захочешь Даринку ебсти — давай. — Кирилл продолжал в нравоучительном тоне.

— Я вот ее не хочу, вся блохастая. Твердая. — Миша занялся бородой.

— Давайте пока дождемся их. — На Ваню уже никто не обращал внимания.

— А я бы стал! Я-то могу. — Хвастался Кирилл.

— А в темноте какая разница? — Раз эта тема актуальнее, чем поиски членов уличной семьи, Ваня попробовал вмешаться в разговор таким образом.

— Мы теперь только с факелом будем, тем более у нас разнообразие. — Самый седой человек ответил за всех и уснул. А разговор продолжался еще несколько часов. Казалось, еще немного подождать — и наступит та самая счастливая жизнь.

Глава 12

Дарина проснулась от острых уколов мороза. Она открыла глаза, но ничего не видела. Наощупь начала искать руками что-то знакомое, но первое же движение причинило нестерпимую боль в кистях. Попыталась приподняться — боль охватила все тело и показалась еще острее. Дарина поняла, что замерзла. Лежать, не двигаясь, означает смерть. Обжигающие струи жидкости попали на ноги и затекли под спину. Если моча замерзнет, будет еще хуже. После минутных раздумий желание жить пересилило, к тому же вспомнились городские нравоучительные фильмы про мучительную смерть от холода и голода. Девушка приготовилась к боли, как раньше, она старалась посмотреть на себя со стороны, будто мучается другой человек, а она лишь пытается понять на себе его ощущения. Зажимая челюсть, несмотря на боль, она стала закапываться в тряпки, до которых могла дотянуться. Тут была ее одежда, смятая бумага, подмерзший поролон, шерстяные клубы пыли. С многочисленными паузами через полчаса Дарина полностью укуталась, не почувствовав, и поэтому не укрыв, ноги от колен до больших пальцев. Торчала и черноволосая голова с состаренным за последние годы лицом. В этом положении девушка вспоминала, как оказалась здесь, но путала сон с реальностью, не верила самой себе. Действительно ли у города валялся электрошокер? Как так могло совпасть, что батарейки спустя три года подошли? Зеркало да, зеркало действительно было. Как она могла привести сюда Руслана? Зачем? Всегда практичные и последовательные мысли не могли возбудить такие странные желания. Хорошо, что это сон, иначе бы конец. Сон, потому что Руслан не дал бы ей замерзнуть, не оставил бы ее.

«Наташа… Пришла… Нарушила все. Все сошли с ума! Даже Ваня стал другим. Неужели женское тело может вызвать столько агрессии? Почему со мной такого не было? Неужели электрошокер так подействовал на них? Боль нестерпимая! Почему я проснулась? Лучше бы так и сдохла здесь. Как я могла так с дозой переборщить? Я согреюсь, я же чувствую свое тело, я согреюсь. Потом и шубу из шкафа достану. Тут все предусмотрено. Не зря же я здесь обустроилась. А солнце выйдет, и без шубы согреюсь. Наташа. Как она вообще дошла. И зачем? Что сейчас в городе творится?» — Мыслью за мыслью девушка все сильнее запутывалась в прошлом. Так и уснула от собственной слабости.

Дарину разбудил солнечный свет. Она сразу начала раскапываться, несмотря на озноб. Нужно уходить: надеть шубу, а лучше еще найти свою одежду, чтобы было теплее. Ноги не двигались. Девушка напрягла живот, и с огромным усердием согнулась вдвое, чтобы осмотреть себя. На куче мусора лежали две конечности черно-серого цвета. Дарина не верила, что это могут быть ее ноги. Ее начало трясти и стошнило на себя. Она попробовала перевернуться — получилось только с седьмого раза. Девушку по-прежнему трясло, кружилась голова. Каждая мышца болела и сопротивлялась любому движению. Смерть где-то рядом. Нужно срочно найти шубу. Нужно согреться. Дарина поползла на четвереньках и наткнулась на что-то твердое и холодное. Она разгребла тряпки, которые до этого скинула с себя после сна, и увидела обжигающе-холодные глаза Руслана. Они были направлены на нее, но смотрели будто бы сквозь. Забыв про боль, Дарина затряслась в порыве плача. Через пару минут все же пришла в себя, подползла к шкафу и вытянула оттуда длинную шубу. Кое-как укрылась и, пока светло, решила ползти вниз, домой.

«Домой. Надо домой. Может, и хорошо, что он мертв. Или показалось. Лучше не проверять. Не буду оборачиваться.

Я совершила ошибку. Теперь о ней никто не узнает. Все будет как прежде.

Дальше бетон, там будет проще. Еще немного. Это пока я проваливаюсь.

Прежняя Дарина вернулась. Вот это перезарядка получилась!

А Руслан, Руслан. Его не я убила. Нет, не я. Его убила такая жизнь. Это не я виновата.

Электрошокеры! Я забыла!

Остались Илья и Кирилл. А если Наташа умрет? А если у меня не будет ног?

Нет, надо вернуться. Я проползла только два метра. Пока светло. Давай, Дариночка. Давай. Ты сможешь!

Хорошо, что Руслан мертв.

Даже жалко Наташу. И чего ей вздумалось бежать?

Где они были. Я их положила в карманы кардигана. Где же кардиган. Все в грязи. Как я в этом спала? Вот он! Вот он! Да, два! Целые! Хорошо, что вернулась.

Так. Нужно только доползти. Я же смогла уйти из города, а здесь что? Я знаю дорогу, я знаю, куда иду. Куда ползу. У меня есть два электрошокера. Даже если этого волка-маньяка встречу. Я Дарина, я сильная. От пяти мужиков смогла отгородиться. Пока день, я могу встретить кого-нибудь из наших. Да, нужно только доползти до улицы. Три этажа. Шесть лестниц. Я же вниз. Так. Пробую. Раз. Два. Да, я их быстро осилю. Дарина, давай. Самое страшное позади». — Дарина тянулась к жизни, и не могла представить, что ее может ожидать что-то иное. Даже смерть Руслана ее не тронула, а лишь придала сил.

На последнем лестничном пролете голова девушки закружилась. Пол начал уходить из-под рук и коленок. Тело стало ватным. Она очутилась в мягкой кровати. Вокруг белые стены. Легкий ночной свет ламп. Она засыпает, не надев повязку. Это просто ночь.

Только в реальности девушка потеряла сознание и разбила голову о кусок железа, валявшийся на первом этаже самого высокого дома окрестностей Воронежа. Дарина не первый раз засыпала от передозировки своего наркотика, пропускала несколько солнечных выходов. Этому не удивлялись. Странным оказалось другое. Впервые за двести лет температура в городе упала до минус шести. С выходом солнца все наладилось, и лучевые даже не заметили разницы. После захода снова минус шесть. Что-то резко изменилось, климат нарушился. Вокруг происходили перемены, с которыми придется мириться, как-то приспособляться. Природа кинула новый вызов или Гнев продолжается. Только Дарина лежала на бетоне с покрытыми инеем волосами, бровями, ресницами и тонкой полоской редких усов. Она никуда не торопилась и больше не боролась. Для нее все закончилось.

Глава 13

«Зачем я это съела? Ведь можно голодать. От этого умирают. Ничего сложного, просто не делать. Это не город, чтобы еду запихивали и охраняли жизнь, пока она похожа на ад. Надеюсь, мясо облучено. Может, от этого я уже умру.

Почему так сильно бьет внутри? Они что, теперь живут в моем животе? Маленькие животные, такие же, как в лаборатории, только очень-очень маленькие. Они будут тут жить, размножаться. Лучевые привыкли к этому? Как они живут? Горбач говорил тоже, что живут. И не жалуются. Выживают.

Когда же я умру? Что еще должно случиться? Мне нужно было родиться в конце двадцать первого века, я бы всех пережила. Это мясо теперь пинает меня из живота. Оно наказывает, оно и прикончит.

Эти хоть перестали ходить. А может, я больше их не чувствую, привыкла? Как часто я бываю в сознании? Сколько дней прошло? Или лет? Или часов? Нет, не часов. Я многое помню. Если это не сон. Не сон, вся боль реальна. Я все чувствую, каждый нерв. И этот отвратительный запах. Туалетный запах первых в лаборатории. Да, это он. Он появляется снова и снова.

Опять пинает. И не позвать никого. Эти пытки и пинания одновременно… Даже представлять не хочу.

Нужно встать, встать и что-то сделать. Не того я ударила. Надо было бить себе в сердце. И кого теперь просить? Куда она делась?

Замерзнуть? Скинуть шубу и заболеть? У них же нет уколов? От радиации не хотелось бы умирать.

Я вся грязная! А как они хоронят? Неужели съедят? Да, точно съедят. А я ела эту девушку только что. Они ее наказали за электрошокер. И меня наказали. Да, нам же говорили, что лучевые едят друг друга.