Татьяна Фильченкова – Паучиха. Книга I. Вера (страница 17)

– Бабушку? Но как?

– Когда Галя пришла в себя, то рассказала сыну, что стояла на остановке, её кто-то тронул за плечо. Она оглянулась: это была Елизавета Денисовна, очень сердитая. Галя начала пятиться и споткнулась о рельсы, а в это время трамвай подошёл. По ногам ей и проехал.

– Бред какой-то…

– Ваша бабушка и в больнице её не оставляет, всё упрекает. Галина просила вас найти, чтобы покаяться.

Вера вспомнила сон и обещание Станислава Ивановича наказать соседку.

– Я не поп, чтобы мне исповедовались. А её покаяние не воскресит бабушку. Прощайте, Ася.

Вечером сели в поезд. Плацкартный вагон был забит до отказа. Вера стояла у титана и ждала, пока тот вскипит. Кто-то толкнул её в спину:

– Иди в соседний вагон, там самовар только поспел.

– Самовар? В поезде? – Она обернулась, но сказавший о самоваре уже смешался с другими снующими пассажирами.

Соседний вагон поразил своим убранством из полированного дерева, тёмно-красного бархата и позолоты. В одном из купе за самоваром восседал Станислав Иванович.

– Заходи, Верочка, будем чай с калачами пить.

Стол был заставлен блюдами, которые иначе как яства и не назовёшь: перепела с черносливом, осетрина, расстегаи, варенье из крыжовника.

– Куда ты едешь, Верочка?

– В Новый Бор, это далеко на севере.

– Что же ты не осталась в Санкт-Петербурге?

– Для нас нет работы. И негде жить.

– Но, позволь, у Шуваловых там квартира и дворец.

– У Шуваловых давно ничего нет.

– Но твой отец… Он же сражался за новую власть. И это её благодарность? И ты воевала за эту страну?

– Дедушка, я не воевала, а спасала воинов. И на войну пошла ради нашего мира.

Старик в задумчивости помешал чай и сменил тему:

– Как тебе наказание для соседки?

– Так это вы? Значит, бабушка тоже в нашем мире? Почему она не приходит ко мне?

– Это была не Лизонька. Обычный морок. Соседка видит то, чего боится.

– Дедушка, но бабушка с тобой?

– Нет, Верочка.

– Но ведь бабушка так тосковала по прежней России.

– Лиза видела её погибель и не нашла бы у нас покоя.

Павел тронул Веру за плечо:

– Ты что здесь стоишь? Титан давно закипел. Я уже беспокоился, куда ты пропала.

Она и не заметила, как уснула стоя.

Глава 9. Новый Бор

Чем дальше на север, тем ниже нависало небо. Стволы деревьев истончались. Своей худобой они будто жаловались на скудность почвы, воды и воздуха. В Архангельской области двое суток ждали нужный поезд. После него пересели на пароход.

Северный конец августа походил на красно-рыжую середину осени. Вера стояла на палубе и смотрела на берег. Растительность становилась всё ниже, мимо всё чаще проплывали бескрайние пространства болот. Порой на протяжении десятков километров не встречалось никаких поселений. После границы Коми солнце не выходило из-за туч.

«Ленинград называют городом без солнца. Эти же места вообще без жизни».

Ближе к Новому Бору участки леса попадались всё реже: до самого горизонта расстилались тундра да болота.

На двенадцатый день пути добрались до места. На пристани их встречал мужичок с телегой.

– Вы дохтора будете? Я Игнат Степанович Токмаков, староста. Забирайтесь, поехали.

При виде села Веру обдало ознобом: вместо деревенских домиков вдоль улицы выстроились ряды бараков, таких же, как в Казахстане.

– Почему тут бараки?

– Так поселение для ссыльных. Да вы не переживайте, уголовников у нас нет. Одни раскулаченные и политические. Народ порядочный. Правда, последние годы тут пленных немцев прибавилось…

– Немцы? И без надзирателей?

– А куда бежать? Вокруг болота, гнус да зверьё. Да ты не боись, дочка. Тут одни бедолаги подневольные: не сами они войну для себя выбирали.

Подъехали к небольшому одноэтажному строению.

– Это и есть больница. За ней – ваша изба. Там с утра наша фельдшерица, Раиса Григорьевна, порядок навела, печь протопила.

Из трубы и правда шёл дым. На крыльце их встречала женщина лет пятидесяти:

– Добро пожаловать. Нам теперь вместе работать. Вас как величать?

Вера с Павлом представились.

– Вы городские? Проходите, объясню, как с печью управляться да где воду набирать. Я сама городская, Коломенская. В двадцатом за мужем сюда уехала. Он скоро пятнадцать лет как помер, а я так и вросла в это село.

В доме пахло едой. Раиса Григорьевна достала из печи чугунок с картошкой и сковороду с печёной рыбой. Показала на полки, скрытые занавеской.

– Тут вам на первое время бельё и из посуды чего. Моя изба за палисадником. Заходите, если чего нужно.

Дом изнутри оказался одной большой комнатой, разделённой печью. В передней части – кухня, за печью – спальня. В кухне – подпол. Во дворе – баня. Это было первое жилище семьи Горюновых.

На следующий день Вера занялась уборкой в доме и во дворе. К калитке подошла крупная женщина:

– Здравия хозяюшке! Как устроились?

– Здравствуйте. Вроде бы жить можно.

Женщина без приглашения прошла во двор:

– Держи, это яички, утром только собрала. Вы ещё по богатому начинаете. Нашу семью в двадцать втором – мне тогда двенадцать годков только исполнилось – привезли и оставили среди болот километрах в десяти от Бора. Как хочешь, так и живи. Первый год в землянке обитали, потом уже на село вышли. Барак нам хоромами казался. А зовут меня Зинаидой.

Зинаида заглянула в сарай:

– Вечером мужа пришлю, подправит кой-чего тут, устроишь курятник. Пару несушек дам, с яичками будете. Запас продуктов есть?

– Н-нет…

– В конце сентября баржа с крупой, мукой, картошкой приплывёт. Набирай на год вперёд. Как лёд встанет, поставок больше не будет. С мясом и молоком проблем у нас нет, а вот с овощами и хлебом беда. Лето короткое и холодное, урожай не каждый год поспевает. Завтра после утренней дойки зайду за тобой, пойдём в лес за брусникой. А скоро и клюква подойдёт. Без ягод зимой никак, иначе цинги не миновать.

– Я в больнице с утра…

– Ты тут круглые сутки в больнице. Вас и среди ночи больные поднимут. Но о себе не забывай: через месяц снег ляжет. Запасайся, пока можно.

Утром Зинаида показала лес за селом. Веру поразили покой и величие северной природы. Среди тёмно-зелёных елей багряными кострами горели рябины и осины. От золота берёз в пасмурный день казалось солнечно. Ноги утопали в белом сухом мху. И в этом разноцветье, словно на скатерти-самобранке, были рассыпаны лесные богатства. Набрали не только бруснику, но и по ведёрку белых грибов. Зина научила, как их засушить на зиму.

– Завтра опять пойдём. Грибы уже отходят. Места у нас благодатные. Кругом тундра, а здесь лес. Это урановые залежи землю греют.