Татьяна Фильченкова – Паучиха. Книга I. Вера (страница 15)
– Стася, тебе кто весточку прислал?
– Серафима Ильинична, воспитатель из детского дома в Ижевске, откуда мы с Зоей. Поздравляет со свадьбой и ждёт назад. Но мы решили к Феде ехать. У него отец инвалид, тяжело одному.
– А мне директор театра. Говорит, чтоб к новому сезону в Москве была, без меня не начнут, – смеялась Аля.
– Борис Захарович, что у вас?
– У дочери свадьба намечается, только меня и жениха с фронта ждут. Павел, а ты куда?
Павел пожал плечами:
– Не знаю. В Сталинград не вернусь, у моих там даже могил нет. Посмотрим, куда вынесет.
Вдруг раздались горестные всхлипывания бабы Тони. Утерев слёзы, она проговорила:
– А я и возвращаться никуда не хочу. Чего мне там одной? Вы же мне родными стали, как теперь без вас?
Повисло тяжёлое молчание. Первым заговорил Фёдор:
– Баба Тоня, поехали к нам в станицу? Дом у нас с батей большой, места всем хватит. Нарожаем со Стасей внуков тебе. Вон, первый к ноябрю уже появится.
Вдруг сделалось шумно и радостно. Все поздравляли бабу Тоню, Стасю, Фёдора, командира. Гвалт, смех и неразбериха.
Вера гнала от себя мысли о возвращении в Ленинград. После разлада с Павлом она опять стала прятаться в коконе. Но пора было задуматься о будущем. Если бабушки нет в живых и родители не вернулись, то придётся устраиваться самой, найти работу и какое-нибудь жильё.
В апреле вошли в Чехословакию. Продвигались быстро: фашисты отступали без серьёзного сопротивления. Остановились в чешской деревушке, опять в школе. В воздухе разливался пьянящий запах цветущих садов.
Вечером Вера устроилась на ступеньке крыльца, любовалась золотистым закатом и слушала стрёкот цикад. Вышел Павел, сел рядом. Минут десять молчали, не глядя друг на друга.
– Вера, куда мы поедем после победы?
Вера не поняла, о чём он спрашивает. Сказала неуверенно:
– Домой, в Советский Союз…
– Это понятно. Мы с тобой куда поедем? Ты бы куда хотела?
– В Ленинград. Но как?..
Павел сорвал травинку и обернул вокруг Вериного безымянного пальца.
– Выходи за меня.
Вера смотрела на зелёное колечко на своей руке; по щекам катились слёзы.
Свадьбу сыграли на следующий день. С утра Павел с Верой на Полечке съездили в батальон, зарегистрировали брак, а по возвращении их ждал накрытый стол и огромная кровать в одном из классов школы. Увидев брачное ложе, Вера сжалась. Она понимала, что близости не избежать, но не ожидала такого явного указания.
«Что ж, перетерплю. Лишь бы он не был слишком грубым».
– Верка, как ты решилась сменить звучную фамилию Шувалова на Горюнова? – подтрунивала над ней Наташка.
– Чего ты глупости болтаешь? Мужа целиком берут, с фамилией, а не выбирают по частям то, что нравится.
– Да ладно тебе, баба Тоня, Наташка шутит.
Уселись за стол. Тосты перемежались с криками «Горько». В свои неполные двадцать два Вера впервые целовалась по-настоящему. Она и не думала, что это делается с языком.
Снова повели разговор о возвращении.
– Павел, куда вы решили после войны?
– В Ленинград. Попробуем устроиться, с жильём что-нибудь придумать.
– Может, ко мне в Куйбышев? С работой и комнатой помогу.
– Спасибо, Борис, но Верины родные могут ждать её в Ленинграде. Связь с ними потеряна. Будем на месте искать. А там посмотрим.
– А перед дождливым Ленинградом приезжайте ко мне погостить. Отдохнёте на море. Торопиться вам некуда, устройте себе медовый месяц. Муж лодку смастерил, на рыбалку сходите.
– Спасибо, Маша, я бы с удовольствием: море не видел никогда. Вера, поедем?
Вера не хотела задерживаться, но муж смотрел с такой надеждой, что она согласилась.
Павел встал, взял Веру за руку и повёл в комнату с кроватью.
«Пожалуйста, только не торопись», – мысленно молила она.
Он был терпелив. Нежно гладил лицо, шею, перебирал отросшие волосы. Умелые руки хирурга оказались чуткими и в ласках. Поцелуи в губы. Ступор отступил, Вера обняла мужа. Его ладонь забралась под одежду и мягко сжала грудь, отчего сладко потянуло внизу живота. Отлетела в сторону гимнастёрка, юбка упала к ногам. Он отнёс жену на кровать и разделся сам. Вера увидела на его набухший орган и снова испугалась: из уголков сознания встал Яшка. Павел лёг рядом, прижимаясь этим жутким отростком к её бедру.
«Смотри ему в лицо. С любимым не страшно. Здесь только Павел, Яшки нет».
– Паша, только не торопись…
– Я помню, маленькая, – прошептал он на ухо и покрыл поцелуями лицо, шею, грудь, спускаясь всё ниже по животу… Его губы и язык там!
«Как такое возможно?! Как такое возможно вообще, и тем более со мной? Моё грязное, поруганное тело… Он поднял его из той липкой мерзости, освятил ласками… О-о-о-ох…»
Павел лёг сверху, придавил приятной тяжестью. Страха исчез, Вера сама желала близости. Наслаждение нарастало, становилось острее. Тело содрогнулось от первой волны удовольствия, за которой накатила вторая… Павел сжал её в объятиях, ускорил движения и замер со стоном…
– Паш, ты меня любишь?
Они отдыхали, обессиленные. Голова Веры покоилась на груди мужа.
– Люблю.
– А когда ты это понял?
– Хм… Когда ты побрилась.
– Почему сразу не сказал? Почему молчал три месяца?
– Думал.
– О чём?
– О том, что я, выгоревший хрыч, могу дать молодой девчонке. Сумею ли сделать счастливой?
– А потом?
– А потом понял, что одна ты ещё несчастнее будешь.
Вера кивнула.
– Ты меня на семь лет старше. Не так уж и много.
– А пережито нами ещё больше.
– Паш, ты только разговаривай со мной. Хотя бы не очень редко.
Павел рассмеялся:
– Иногда буду. В перерывах, когда уже не смогу тебя хотеть.
Он вновь потянулся к жене.
Глава 8. Возвращение
Прагу освободили через пять дней после победы над Германией. Пришло время отправляться домой.