Татьяна Филатова – Отличница (страница 3)

И теперь она здесь.

В дальнем углу что-то зашелестело. Послышался скрежет. И снова. Яна сжала пальцами рук простынь под собой, сжимая кулаки. Ногти больно врезались в ладони. В туалет все еще хотелось. Скрежет повторился. А затем раздался громкий хлопок, после чего Яна услышала писк. Крыса. Да, так, наверное, пищат крысы в предсмертной агонии, умирая в крысоловках. Но теперь Яна почувствовала какие-то шевеления около своих ног. Еще одна крыса?! Грызун обнюхивал ноги Яны, щекоча их своими усиками, и Яна поняла, что его так привлекает: разодранная в кровь мозоль, которая, к счастью, прилипла к простыне, будучи вдавленной весом стопы в матрас.

Яна снова заерзала ногами, но настырная крыса не спешила уходить. Слезы опять потекли по щекам девушки, из носа полилось, из-за чего тут же появился отек носоглотки, и Яне захотелось задышать ртом. Но во рту был кляп. Не имея возможности глубоко вдохнуть, испытывая жуткий страх и брезгливость от того, что мерзкий грызун трется о ее ноги, Яна стала осознавать, что у нее начинается приступ панической атаки. Сердце снова бешено забилось, руки и ноги продолжали хаотично дергаться, сквозь кляп прорывались отчаянные стоны. В этот момент раздался скрип двери, затем загорелся яркий свет – настолько яркий, что Яна крепко зажмурила глаза, а затем почувствовала, как что-то тяжелое, вероятно – его рука, прошлась по кровати рядом с ногами девушки. Она попыталась приоткрыть глаза, но не смогла – свет больно, словно сотни иголок, впивался в них. Сперва раздался громкий возглас, а затем – тупой звук.

– Идиотские крысы! – услышала она мужской голос, а затем был еще один звук: мерзкий, противный, чвакающий.

Яна поняла, что произошло: он (пока она называла его только так) схватил нерасторопную крысу голыми руками, с силой бросил ее об пол, после чего наступил на грызуна ногой. Девушка заплакала еще больше.

– Я уберу его, – сказал он. – Только не ори. Все равно бесполезно. Тебя здесь никто не услышит.

Он вытащил кляп, отбросил его в сторону.

– Не глупи, – повторил он.

– В туалет, – прошептала Яна. – Я хочу в туалет.

Он вышел из комнаты, и девушка сделала еще одну попытку открыть глаза. На этот раз у нее это получилось. Теперь она знала, почему здесь было так светло: прямо над кроватью, где она лежала, висела огромная лампа накаливания. Яна таких никогда даже не видела. Он вернулся меньше чем через минуту. В одной руке у него было алюминиевое ведро, в другой – совок и небольшая метла. Он поставил ведро рядом с кроватью, вынул из него рулон туалетной бумаги, затем, вооружившись метлой и совком, обошел кровать и «замел» труп раздавленной крысы. В дальнем углу раздалось цоканье – там все еще дергалась умирающая в крысоловке другая крыса, и он направился за ней.

– Отстегни, – прошептала Яна, – пожалуйста, отстегни.

Он посмотрел на нее, молча извлек трепыхающуюся крысу и бросил ее на совок рядом с раздавленной, обтер руки об штанины и подошел к кровати. Девушке было страшно, но естественные потребности приглушали даже такое сильное чувство, как страх. Он вытащил из кармана ключи и снял маленький замочек с наручника на цепи правой руки девушки.

– Ведро стоит слева от тебя, – сказал он, – та рука останется пристегнутой.

– Но я не смогу, – возразила Яна.

– Сможешь, – ответил он.

Девушка осторожно повернулась влево и стала слазить с кровати. Да, чисто физически она могла присесть на ведро, но он…

– Ты выйдешь?

– Нет, – сказал он.

– Я не могу…

– Можешь. Придется. Тебе не надо меня стеснятся. К тому же это вполне естественный физиологический процесс.

Яне было некомфортно, страшно, противно, брезгливо и стыдливо, однако она больше не могла терпеть – она собрала руками голубую, пышную юбку платья, стащила с себя белье и присела на ведро. Он стоял рядом и ждал.

– Ты хотя бы отвернулся, – сказала она, когда закончила.

– Без надобности, – ответил он, забирая ведро без какой-либо брезгливости. Держа его в одной руке, а совок с двумя дохлыми крысами – в другой, он направился к двери.

– Почему я здесь? – Яна снова забралась на кровать, радуясь тому, что ее правая рука осталась не пристегнутой. – Зачем ты меня забрал? Кто ты?

Он остановился возле железной двери и повернулся к ней. Она смотрела на него взглядом, полным непонимания: как он мог так с ней поступить? Ведь, встретив такого мужчину в обществе, никто и никогда бы не подумал, что он способен на похищение человека, потому что выглядел он абсолютно нормальным: высокий, широкоплечий парень, не старше двадцати трех-двадцати пяти лет, густые темные волосы, приветливый взгляд, не выказывающий ничего ненормального или аморального, выразительные, карие глаза. Яна даже могла бы назвать его симпатичным, если бы не испытывала к нему жгучей ненависти и отвращения. Она не знала его. Она никогда не встречала его раньше. Она не могла предположить, что здесь делает, зачем он ее похитил и как это сделал. Она не помнила…

– Я Марк, – сказал он, – а ты – моя Яна.

Он поставил ведро, открыл тяжелую, железную дверь, переставил через порог ведро и вышел, прихватив с собой дохлых крыс. Свет остался гореть.

Яна сидела на кровати, не понимая, как ей быть. Она еще раз провела взглядом по комнате, и в этот момент лампа погасла.

Она снова осталась один на один с темнотой.

Глава 2

Родители

– Скажите, – спросила Марина, – были ли у Яны причины уйти?

– Как это – уйти? – удивилась Светлана.

– Уйти из дома, из семьи, – пояснила Марина.

– Да вы что, – охнула женщина. – Яночка – примерная девочка. Она бы так никогда не поступила. Она не связывается с плохими компаниями, не пьет, не курит. Всегда на первом месте – учеба! Мы с ней особо-то и не ругались никогда. Так, по мелочи… В основном из-за школы и из-за поступления. Ничего серьезного.

– Вы считаете, что в этом нет ничего серьезного? – удивилась Марина. – А чем ваша дочь увлекалась?

– Русским, – резко выпалила мать.

Марина приподняла одну бровь.

– Я имею в виду, – спокойно сказала она, – увлекалась по-настоящему. Помимо учебы.

Родители Яны переглянулись.

– Она в детстве ходила в музыкальную школу, – ответила Светлана, – закончила три года назад. Ходила на английский… На волейбол… Танцы были. Она с детского сада танцевала.

– Ей это нравилось? – спросила Марина.

– Ну, да… – Светлана замялась.

– Что вы скажете о ее друзьях? Молодые люди?

– С Женей они дружат хорошо, – сказала мать Яны. – Встречалась со Стасом, – у Светланы вмиг переменилось выражение лица. – Вроде, неплохой парень. Но бездарный. Непутевый. Кое-как на тройки школу окончил. Никаких амбиций. Планировал пойти в училище… то есть в колледж. То ли на сварщика, то ли на слесаря. В общем, Яночке нашей не пара. Он сам порвал с ней. Вот и славно. Проблем меньше.

– А еще этот… – буркнул отец. – Савелий. Гопник местный. Он Янке прохода долго не давал. Не удивлюсь, если он причастен к тому, что нашей дочки нет дома. Я бы сам к ним домой сходил, пообщался бы с ним. По-мужски… Да только жена не дает. Неприлично, видите ли, – он с укоризной посмотрел на Светлану. – Поэтому полагаемся только на вас.

– С ним я тоже пообщаюсь, – согласилась Марина. – И все же. Какова вероятность того, что ваша дочь могла куда-то уехать сама? Были ли замечены у нее нервные срывы?

– Ну, как и все нормальные дети, – начала пояснять Светлана, – Яна волновалась из-за экзаменов. Готовилась, не спала, нервничала. Боялась, что не сдаст.

– Она же отличница? – удивилась Марина.

– Круглая, – с гордостью в голосе ответила мать, – золотая медаль у нас!

– У вас… – тихо повторила следователь.

– Ну да. Яночка сутки напролет готовилась к ЕГЭ.

– А разве были предпосылки для того, что она могла не сдать?

– Нет, разумеется, не было, – махнула рукой Светлана.

– Какое это имеет отношение к тому, что Яна пропала? – серьезно спросил отец девушки.

– Возможно, непосредственное, – спокойно ответила Марина. – К сожалению, часто дети совершают необдуманные поступки из-за стресса, связанного с предстоящими экзаменами… Сейчас мои коллеги изучают телефон Яны, который был найден на месте, предположительно, ее исчезновения. Возможно, удастся узнать что-то новое.

– Вы прочесывали лес? – недовольно спросил Михаил. – Вы проверяли речку?

– Я – нет. Но мои коллеги и сейчас этим занимаются. Будем надеяться, что Яна жива, и что мы не обнаружим ее ни в лесу, ни в реке. В любом случае пока я собираю о ней всю доступную информацию.

После недолгого общения Марина покинула квартиру Потехиных. То, что родители не были причастными к исчезновению дочери, для нее было понятно сразу, но то, что для них на первом месте была не их дочь, а ее успехи в учебе – также стало неоспоримым фактом для следователя.

Далее по плану у Марины было знакомство с классным руководителем девушки – Ларисой Александровной. Родители Яны подсказали, что учитель их пропавшей дочери еще не ушла в отпуск, а потому в обеденное время ее без труда можно найти в школе, что Марина и сделала.

Она стояла у входа в школу, глядя на ее пустые окна. Воспоминания были разные и противоречивые: в обычную школу Марина ходила лишь до пятого класса включительно. Потом был интернат.

В холле Марина предъявила удостоверение и узнала на посту охраны, в каком кабинете может находиться Лариса Александровна. Оказалось, Марине нужно было подняться на третьей этаж. Она стояла в холле и понимала, что же было особенного в этом моменте. Тишина. Никто не кричал, не бегал, не бросался рюкзаками. Эхом разносился каждый шаг Марины: ее каблуки, соприкасаясь с напольным покрытием, издавали характерный, цокающий звук, словно по школьному коридору шла недовольная директриса.