Татьяна Филатова – Отличница (страница 2)

Марина еще раз перечитала информацию о пропавшей девушке из своего блокнота. Сидя в машине после часового общения с коллегами из небольшого отделения местной полиции, она составляла план своих действий. Разумеется, в первую очередь она пообщается с родителями девочки, затем – с ее классным руководителем и одноклассниками, теми, кто видел ее последними. После этого она допросит парней, которые, вероятно, были неравнодушны к Потехиной, после чего вырисуется общая картина и, возможно, удастся выяснить, куда же подевалась выпускница.

Марина держала в руках фото девушки и разглядывала его. Фотография была свежей: на ней Яна была изображена в своем классе в день выпускного в том самом платье, в котором она и исчезла. Девушка успела опубликовать это фото на своей странице в социальной сети, откуда следователь Олег Романович, приставленный для помощи к Марине Валерьевне, ее и скачал, после чего распечатал и приобщил к делу. С фотографии на Марину смотрела настоящая юная красавица: длинные, светлые волосы, закрученные в ненавязчивые локоны, стройная фигура, на которой идеально смотрелось длинное голубое платье, открытые ключицы и тонкая, белая шея, неброский макияж, подчеркивающий природную красоту девушки, и добрые зеленые глаза. Яна выглядела как модель, но, судя по тому, что за несколько часов до ее исчезновения, ей была вручена золотая медаль, на первом месте у девушки была исключительно учеба. Марина обратила внимание на одну важную для нее деталь: девушка на фото немного сутулилась. Да, разумеется, Яна – отличница, а это подразумевает проведение множество часов, сидя за столом или партой, но для Марины это было показателем не только отличной учебы, но и желанием «спрятаться в кокон» от окружающего мира.

Она никогда не стеснялась ношения оружия, но и не афишировала этого. Должность обязывала, а шутить с судьбой и рисковать собой, работая чаще всего с людьми невысоких моральных устоев, Марина бы не стала. Она припарковалась под домом, в котором проживала пропавшая, сменила мокасины на босоножки с каблуком, надела бежевый пиджак, что висел на спинке пассажирского кресла, прикрыв им пистолет: будет лишним, если его кто-то заметит.

Марина подняла голову вверх: всего лишь девятиэтажка. Прожив почти двадцать лет в Москве, она отвыкла от таких домов. Но именно из такой же девятиэтажки много лет назад с балкона в квартире ее матери, что была расположена на девятом этаже, упал ее пьяный отчим, разбившись насмерть. Марина медленно опустила взгляд вниз, словно представляя траекторию полета своего отчима, и остановила внимание на окнах первого этажа: три окна были сплошь уставлены вазонами и горшками со всевозможными домашними растениями в них. Марина заглянула в блокнот, чтобы сверить адрес, и поняла, что этот цветник – это именно то место, куда ей и нужно.

Ее ждали. Как только Марина вошла в подъезд, дверь в квартире под номер двадцать девять открылась.

– Добрый день, – поздоровалась Марина, – я звонила вам.

– Да, проходите, – сказал мужчина средних лет и впустил Марину в дом.

– Майор юстиции, Фокина Марина Валерьевна, – представилась Марина.

– Потехин Михаил, – ответил мужчина, – а это моя жена – Светлана.

Марина пожала руку Михаилу, затем его жене и постаралась быстро изучить их: на вид каждому не более сорока, налицо – сбитый режим и неправильное питание, и, как следствие, лишний вес у обоих, а еще у Светланы были большие мешки под глазами, что, вероятно, говорило о том, что женщина постоянно плачет. В квартире пахло корвалолом, лицо Светланы выглядело уставшим. Михаил держался стойко, не позволял себе проявлять эмоции, предпочитая быть холодным, чем признать «вслух», что на самом деле он разбит и подавлен. Но ни отец, ни мать пропавшей девушки не выглядели теми, кто мог бы быть причастен к исчезновению их дочери.

– Что-нибудь стало известно? – с надеждой в голосе спросила Светлана.

Марина присела в кресло, которое ей предложил Михаил, окинула взглядом бесконечное количество цветов в комнате, затем перевела серьезный взгляд на Светлану и ответила:

– Нет. Поверьте, мы делаем все возможное. Полиция прочесывает местность, просматривает видео с камер, хотя их, увы, в вашем городе немного. В данный момент следователи общаются с одноклассниками вашей дочери, но не все так просто: это – несовершеннолетние дети, а потому мы можем задавать им вопросы только с разрешения и в присутствии их родителей. Соответственно, нужно согласовывать встречи… Но я бы хотела задать и вам несколько вопросов. Знаю, с вами уже общались мои коллеги, однако мне необходимо больше узнать о вашей дочери непосредственно от вас.

***

Он потушил свет. Тот небольшой ночничок, что висел над изголовьем, больше не светил. Она могла бы и сама его включить, если бы у нее были свободны руки: всего лишь дотянуться до шнурочка… Но руки остались прикованными к кровати.

Яна лежала и стонала. Она пыталась вспомнить вчерашний день, если, разумеется, выпускной был вчера. Она хотела разложить все по полочкам, чтобы воссоздать в памяти все события того дня и понять, в какой именно момент она потеряла связь с реальностью, после чего очнулась уже здесь. Но здесь – это где?

Ей хотелось знать, где она, и кто он. А еще хотелось домой. И в туалет. В туалет, что странно, хотелось сильнее, чем домой. Вопрос приоритетов здесь и сейчас.

В рот был вставлен кляп, от которого приятно пахло. Разумеется, легче от этого Яне не было, но то, что тряпка, которую тот человек затолкал ей в рот, была стирана с кондиционером для белья, казалось неоспоримым и совершенно ненужным фактом.

Девушка снова заерзала на кровати, но облегчения ей эти движения не принесли. Тогда она замерла, закрыла глаза и стала мысленно переноситься во вчерашний день… Вот она дома. Мамина знакомая, тетя Ира, парикмахер, крутит Яне крупные локоны и намертво фиксирует их вкусно пахнущим лаком, раздраженная мать бегает по квартире и причитает, что они не успевают. Отец сидит у подъезда и безмятежно курит: Яна знала, что он нервничает перед ответственным заданием – станцевать школьный вальс со своей взрослой дочерью. Сама же Яна… Ей грустно. Она любила школу. Наверное. Больше всего она будет скучать по Ларисе Александровне – ее классной руководительнице, которая часто была ей, как мама. Только добрее.

Затем были сборы у школы… Стас. Яна старалась не смотреть в его сторону, но глаза сами постоянно искали его: высокий, красивый и такой… родной? Хотелось бы. Но два месяца назад Стас без объяснений порвал с Яной после почти полугодовалых отношений. Ну и пусть катится. Зато не надо переживать, как поддерживать отношения на расстоянии, ведь Яна будет поступать в Москву, а Стас – в местный колледж. В «шарагу», как выразилась мать Яны. Вот только у Стаса будет хотя бы «шарага», а вот у Яны теперь уже…

Она отбросила эти мысли и отправилась дальше в путешествие по воспоминаниям прошлого дня. Награждение. Всего три золотых медалиста на весь город, и она – одна из них. Конечно, гордость. Мама плакала. Отец даже улыбнулся. А Яна проклинала эту медаль. Эта железка принадлежала папе, маме да даже Ларисе Александровне: кому угодно, но только не Яне. Но это все неважно сейчас. Что было потом?..

А потом был ресторан. Четыре выпускных класса ее школы арендовали большой ресторан, чтобы вместе отметить выпускной. Конечно же, на столе для детей алкоголя не было. Он был под столом. Все об этом знали, и никто ничего не говорил. Яна выпила бокал шампанского, и чуть позже бокал красного вина. Она танцевала, все надеясь на то, что Стас подойдет к ней. Ей было до жути больно видеть его на расстоянии. Но он не подошел. Зато приперся этот придурок – Савелий… И кто его пропустил? Пришел поздравить бывших одноклассников с тем, что они, наконец, «откинулись». Сам же он уже выглядел так, словно «откинулся» на самом деле: пропитые мешки под глазами, кожа на лице серого цвета, прокуренная одежда и пальцы рук, татуировка с каким-то крестом на предплечье, сбитые в кровь костяшки правой руки и перегар… Савелий пришел уже пьяным. Он без труда отыскал в толпе танцующих ровесниц Яну и тут же стал ее лапать и приставать к ней, пытаясь при этом стащить с нее ее медаль, чтобы надеть на себя. К счастью, другие парни, в том числе и Стас, вытолкали пьяного Степанова, попросив охранника на входе больше его не впускать.

Потом… Яна устала. Кажется, она просто сидела за столом, с грустью наблюдая за тем, как веселятся ее школьные друзья. К часу ночи громкие и быстрые танцы сменились медленными и спокойными для самых стойких: кто-то спал за столом, кто-то о чем-то болтал, кто-то с кем-то целовался, а кто-то уже ушел домой. Родители Яны ушли давно, зная, что их дочь намерена ближе к утру вместе с классным руководителем, одноклассниками и некоторыми из их родителей отправиться в пешую прогулку к речке за городом, чтобы по старой традиции встретить рассвет. После этого вся толпа должна была направиться обратно в город, а, так как в доме, где живет Яна, жили еще двое ее одноклассников, Потехины не видели причин волноваться за дочь.

Однако до речки Яна не дошла. Ей было грустно: отчасти из-за окончания школы, но в первую очередь из-за Стаса. Кажется, до ухода из ресторана, она общалась с Ларисой Александровной – человеком, которому могла рассказать намного больше, чем родной матери. А потом они собрались и вышли из клуба…