Татьяна Филатова – Отличница (страница 4)

Тридцать первый кабинет. Дверь была открыта, а за учительским столом сидела классный руководитель Потехиной Яны. Это была классическая учительница: женщина, лет пятидесяти-пятидесяти пяти, выкрашенные в блонд, немного подкрученные волосы длиной до плеча, темные классические брюки, белая блузка с коротким рукавом и очки в тонкой оправе на носу. Женщина выглядела весьма элегантно и в то же время по-учительски обыденно.

– Лариса Александровна? – спросила Марина, заходя в кабинет. – Меня зовут Марина Валерьевна, Следственный комитет.

– Вы по поводу Яночки? – учитель тут же отложила бумаги, которые перебирала, наводя в них порядок. – Разумеется…

– Да, я по поводу Потехиной Яны, – ответила Марина и присела за первую парту второго ряда. – Насколько мне известно, вы были классным руководителем Яны с пятого класса.

– Да, – печально ответила Лариса Александровна, снимая очки, – Яночка всегда была моей любимой ученицей. Такая умная, такая старательная девочка… Настоящий эрудит от природы. Выигрывала все конкурсы и олимпиады, училась на одни пятерки, писала стихи. «Войну и мир» взахлеб за пару недель летних каникул прочла! Еще и обсуждали с ней потом… Медаль золотая. На экономический должна поступать…

Марина слушала учительницу, внимательно разглядывая ее: худосочная, утонченные черты лица, выглядит достаточно молодо. Голос у Ларисы Александровны был приятным, дикция четкая, построение предложений грамотное. Без сомнений, перед ней – учитель русского языка и литературы.

– Экономический? – вдруг удивилась Марина.

– Да, – подтвердила учительница, – меня это тоже удивило. Яночка такая способная к языкам, к гуманитарным наукам. Безусловно, она прекрасно знает математику, экономику, физику. И все же… Литература ей ближе. Но, что поделаешь… Родители настояли на экономическом. Яна сама приходила ко мне с жалобами, что ее вынуждают поступать туда, куда она не хочет.

– А куда бы хотела она?

– Педагогический, – с уверенностью ответила Лариса Александровна. – Она хотела стать учителем либо русского, либо английского языка. Разумеется, талантливый человек талантлив во всем, однако по душе Яночке всегда были больше книги.

– Как вы охарактеризуете ее отношения с классом? Друзья? Подруги? Молодые люди?

– С Женей она дружит с самого детства. Хорошая девочка, но интеллектуальные данные слабоваты. У таких на уме в первую очередь мальчишки, затем внешний вид, и только потом где-то в конце – учеба. Могу предположить, что в глубине души Женя завидовала Яне и ее успехам в школе. Парни… Стас – паренек из параллельного класса. Он недавно бросил Яну. Она говорила мне об этом. Плакала.

– Почему они разошлись? – спросила Марина.

– Он перестал с ней общаться. Стал избегать ее. Без объяснений, без каких-либо предпосылок. Просто, как говорит молодежь: отморозился.

– А Савелий?

– Савва… – задумчиво и даже печально ответила Лариса Александровна. – Савва тоже был моим учеником. Ушел после девятого класса. С третьей попытки сдал экзамены. Учился посредственно. Вернее – не учился вовсе. Парень неглупый, но потерян для общества. Живет с мамой и младшей сестрой, отца нет. Мать тянет его и сестру, работая сутками. А Савелий вместо того, чтобы помогать матери, портит ей жизнь: постоянно попадет в передряги, отчислен из колледжа, то и дело связывается с плохими компаниями, пробует то, что нельзя пробовать… Вы понимаете, о чем я. На его мать столько было административных протоколов составлено… А что она сделает? Он неуправляемый. К Яне он испытывает какие-то странные чувства. Яна – очень красивая девочка: светлые волосы, красивые глаза, утонченная фигурка… Как говорится в фильме: «Студентка, комсомолка, спортсменка… Наконец, она просто красавица!». Савва с чего-то вдруг решил, что ей обязательно должны нравиться такие хулиганы, как он: дерзкие, хамоватые, наглые. Он буквально преследовал ее: поджидал у школы, пытался провести домой, караулил ее, когда она ходила на дополнительные занятия. Мое мнение: он вполне может быть причастен к тому, что Яночка пропала. Парень криминальный… И это факт.

– Он присутствовал на выпускном вечере? – спросила Марина.

– Он приходил… Сперва он просочился в ресторан, и никто ему ничего не сказал. Но когда стало понятно, что он пронес с собой крепкий алкоголь, охрана выставила его.

– А затем? Кто-то видел его после ухода из ресторана? Он был на речке?

– Мы его не видели… Я была с ребятами, Савелий в поле зрения не попадал.

– Яну тоже не видели?

– Нет, Яночки на речке уже не было. Я это заметила, но решила, что она ушла с кем-то из ребят. Например, со Стасом… Стас тоже не пошел встречать рассвет. Он всю ночь смотрел на Яну издалека, не сводил с нее глаз. Я думала, что они решили уединиться, чтобы решить все свои разногласия. Как ни крути, Стас – неплохой парнишка. Да, не отличник, да, из небогатой семьи, но он совсем не такой, как Савва.

– Мои коллеги уже общались с Савелием, – спокойно сказала Марина. – Он отрицает, что возвращался к бывшим одноклассникам после того, как его выставили из ресторана.

Лариса Александровна лишь пожала плечами.

– Не пойман – не вор! – сказала она.

– Я позже еще, возможно, с вами пообщаюсь, – Марина встала из-за парты. – Сегодня я намерена лично поговорить со Степановым.

– Дать вам мой номер? – спросила учительница. – Дело в том, что я с завтрашнего дня в отпуске… Меня может не быть в школе.

– У меня есть ваш номер, – улыбнулась Марина, – и адрес. Если что, я заеду. Всего доброго…

***

– Ты такая красивая… Ты самое красивое живое существо, что я видел… Ты безупречна.

Он гладил ее лицо и шею тыльной стороной ладони. От его руки приятно пахло ванильной выпечкой, но это Яну отнюдь не успокаивало: ее объял ужас. По причине того, что три минуты назад Яна истошно проорала «Помогите!», он был вынужден снова вставить ей в рот кляп, не забыв добавить, что он вовсе не хочет этого делать. Он объяснил ей, что затыкает ей рот тряпкой не потому, что боится, что она до кого-то докричится, а потому, что его раздражают громкие звуки. А она очень громко кричит…

Его лицо было так близко рядом с ее… Она чувствовала мятный запах его зубной пасты. Казалось, он хотел бы ее поцеловать, но не решался.

Он сидел рядом, а она, всхлипывая, плакала от страха. Он не стал включать светильник или большую лампу, он использовал обычный фонарь, и оттого все казалось еще более жутким. Она все еще не понимала кто он, где они находятся, и что ему от ее нужно. Она здесь провела уже ночь. Или день. Или сутки. Яна не знала. Но она все еще лежала прикованная цепями к кровати. Он не убил ее, не изнасиловал, не разрезал, с целью изъять из нее органы. Так зачем она ему?

Он снова провел рукой по ее щеке и шее, а затем стыдливо одернул руку, когда добрался до зоны декольте.

Она всхлипывала. Силы покидали ее. Она ни разу не ела и не пила с того момента, как оказалась здесь. Но здесь – это где?

Яна тихо застонала, закрыв глаза.

– Хорошо, – сказал он, – я уберу кляп. Но, повторю: я не люблю шум. Нет толку кричать. Ты в безопасности. Тебя здесь никто не найдет.

Он осторожно вынул кляп изо рта Яны. Ее небо, язык и губы пересохли.

– Воды, – прошептала она.

Он отвернулся, посветил фонарем в сторону, где был стол. Оказывается, на столе все это время стояла пятилитровая бутылка с водой. Или он принес ее недавно? Неважно. Это – вода. Он наполнил пластиковый стаканчик и поднес его ко рту Яны. Девушка жадно обхватила пересохшими губами край стакана и за три глотка выпила всю воду. Совсем немногие капли, вылившиеся из уголков ее губ, попали на шею, но от этого Яне было только приятно.

– Еще, – прошептала она. И он снова налил ей воды. – Я хочу есть, – сказала Яна, осушив второй стакан.

– Я принесу тебе еды, – ответил он. – Но ты должна мне кое-что пообещать.

Яна закивала головой быстро-быстро, насколько хватило сил.

– Ты не будешь кричать. Не будешь пытаться выбраться.

Он встал с кровати и направился к двери, прихватив с собой фонарик.

– Постой! – окрикнула его Яна. – Оставь свет. Пожалуйста…

Он остановился, открыл дверь, нащупал рубильник и включил свет – огромную лампу, висевшую под потолком, что ярко осветила комнату, в которой находилась Яна.

Он вышел. Девушка попробовала приподняться, но смогла лишь опереться на локти. Снова оглянулась, снова для себя отметила, что в этой комнате не было окон. «Подвал» – промелькнуло в сознании. Логично. Где же еще? Он же сказал, что ее никто не услышит. Кажется, он говорил, что его зовут Марк… Яна не знала его. Никогда не видела, нигде не встречала, не слышала о нем от знакомых.

Она услышала, как за ее дверью хлопнула еще одна дверь, по звуку – тоже тяжелая, затем открылась дверь, которую она видела, и на пороге снова оказался Марк. В его руках был поднос, на котором лежало что-то, что тут же наполнило аппетитным ароматом тюремную камеру Яны. Она оживилась, заерзала, снова попыталась подняться.

– Я отстегну одну сторону, – спокойно сказал он. – А когда привыкнешь ко мне и будешь хорошо себя вести, я не буду пристегивать тебя вовсе.

– Пожалуйста, я хочу есть, – повторила Яна.

Марк не спешил. Он поставил поднос на стол, пройдя с ним рядом с кроватью. Девушку сводил с ума запах жареного мяса и овощного салата. Марк подошел к кровати, отстегнул от правой руки Яны наручник с цепью, помог ей сесть и положил за ее спину подушку.