Татьяна Егорова – Любовь включает звук (страница 4)

Солнце уступило свое место тучам. Небо посыпáло город редкими снежинками. Похолодало.

– Будет снегопад. Ты точно тепло одета? – уточнил Николай.

– Тепло, тепло! Ты же не один смотришь прогноз погоды! – ответила я.

– Алина, я никогда не смотрю прогноз погоды. Я – якут! Я смотрю на небо, – в очередной раз удивил меня Николай.

– Я тоже смотрю на небо. Там мои. Все. Я звездам дала имена родных. Когда меня без сознания нашли, с другими спасенными просто уложили на пол в кузове грузовика и повезли в районную больницу. Очнулась я от качки и сначала подумала, что умерла – вокруг были только звезды на ночном небе…

Я шла рядом с Николаем, держала его за руку и рассказывала ему всё. От самого первого своего детского воспоминания про зеленый резиновый мячик с ёжиком до ночного звонка, когда я считала овец.

Я рассказывала про трех своих бабушек замечательных, про дедулю, про родителей и родню заграничную.

Я рассказывала про Сашку Громова, про своего Электрика и про то, что, кроме этих самых двоих мужчин, у меня других и не было больше. Совсем!

Я рассказывала даже, что у меня и с Василием бы ничего не было, если бы он не согласился ждать. Может, именно поэтому я с ним. Просто он понял меня и поступил по-человечески. Дал мне время привыкнуть к нему.

Я рассказывала Николаю про Нинку и про ее мечту жить в настоящем замке. Рассказывала про ее родителей, которые сами настояли на моем переезде к ним домой после гибели моей семьи. Рассказывала, что полтора прожитых года рядом с честными, искренними людьми помогли мне не сойти с ума от одиночества.

Я шла и рассказывала ему всё в тот момент, когда позвонила Нина:

– Ты где, непутевая?

– Привет, гуляю в городе, а что? – уточнила я.

– Что-что? Деньги давай, керосинка покупать надо! – озадачила меня подруга.

– Нин, я не поняла, это метафора? Объясни, что происходит! – попросила я в растерянности.

– Любовь происходит, Алина! Завтра улетаю в Москву, из Москвы – в Париж. Помнишь Антуана? Ну очкарик такой прыщавый! Ну ты с Васей в тот день познакомилась и вы вместе уехали, а я с этим очкариком была. Да что ж такое! Что у тебя с памятью? Ну я тебе рассказывала, что он и оказался самым главным конструктором этого оборудования! Ну я тебе не всё, правда, рассказывала… ты же у нас морально устойчивая. Когда меня мой Маляр радовал поездками в Европу, Антуан прилетал в любой город из Парижа. Время со мной провести. Ну вот созрел! Замуж зовет. Хочет послезавтра меня семье представить. Ты можешь подстраховать материально для Франции? Мало ли что? Алё! Ты там?

– Я там. Подстрахую. Ну ты, подруга, и конспиратор! А как же твои клятвы: «Алина, у меня от тебя секретов нет! Мы как сестры с тобой!» А сама раз – и замуж за очкарика. Так, я всё поняла! Приеду домой, поговорим. Только я поздно приеду, я… делегата сопровождаю, – честно призналась я и посмотрела на Николая, который закашлялся на слове «делегата».

– Какого делегата? – не поняла Нина.

– Якутского, я других не сопровождаю! – весело запутала я подругу, закончила разговор и посмотрела на Николая.

– Мне с тобой хорошо, – прошептал Николай.

– Я помню! У меня осталось четыре дня. И мне грустно думать, что ты просто уедешь и всё!

– Хочешь, чтобы я уехал сложно?

– Я хочу, чтобы ты остался. Навсегда. Другом.

– Другом я останусь в твоих воспоминаниях. Навсегда. Но у тебя есть четыре дня. Целая жизнь.

– Хочешь, я покажу тебе мою целую жизнь? Мы можем пойти ко мне домой, не туда, где я живу, а домой? – неожиданно для самой себя спросила я Николая.

– Хочу. Мне вызвать водителя?

– Да нет, конечно. Это близко. Мы дойдем пешком. Я жила в этой квартире до шестнадцати лет. И всё сохранила, как раньше, когда все были живы…

Мы шли по набережной канала мимо мостов с разноцветными подсветками, а я всё рассказывала и рассказывала про своих близких, про шутки, про застолья и про любовь:

– Родители любили друг друга так сильно, что рядом с ними успокаивались даже чужие плачущие дети. Представляешь?

Николай кивнул и улыбнулся с простодушием маленького ребенка:

– Мои такие же. Им важно не просто быть рядом, а касаться друг друга. У них свой язык прикосновений. В детстве я не обращал внимания. Когда повзрослел, начал завидовать. Мама с папой прикасаются друг к другу и едва заметно поглаживают. Настолько легко и быстро, что можно не увидеть. Для меня это пока недосягаемая величина понимания партнера на тактильном каком-то уровне…

– Просто это любовь, Коль! – вздохнула я тяжело.

Дома, пока я заваривала чай, попросила Николая зажечь свечи в расставленных на комоде и обеденном столе канделябрах. Николай увлеченно рассматривал многочисленные семейные фотографии в рамках на стенах, когда я подошла и протянула ему коробок со спичками. Задержался на фото родителей за два года до трагедии. Мама с папой танцевали медленный танец на банкете у друзей, и фотограф сделал удачный кадр красивой пары.

– Здесь они похожи на голливудских звезд. Очень красивые оба. И ты похожа на маму. Только красивее, женственнее и нежнее. Твоя красота не такая яркая и броская, как у мамы. Представляю, что происходило с мужчинами при встрече с твоей мамой! У них, наверное, сердца лопались от счастья созерцать женщину-богиню. За нее, наверное, даже готовы были умереть мужчины. Твоя красота другая.

– Какая такая другая? – решила я перевести серьезный разговор в шутку.

Николай шутить про мою красоту не пожелал:

– Твоя красота не ослепляет, завораживает, заманивает. Знаешь, словно неведомая сила этой красоты открывает в человеке душу. И мужчина становится чище в своих желаниях, начинает верить тебе безоговорочно. Сердце его не лопнет от твоего отказа. Его сердце станет медленно и болезненно разрушаться от беспомощности… Вот примерно это будет со мной происходить через четыре дня, если ты не передумаешь выходить замуж за своего женатого ухажера.

– Давай не будем драматизировать ситуацию, а будем пить чай. Кстати, про пить, ты по какой причине не употребляешь алкоголь? Аллергия или убеждения?

– Да просто в нашей семье никогда не было алкоголя. Даже для пьющих гостей никогда не покупалось спиртное. Кто-то понимал, кто-то не понимал, кто-то даже общаться с нами переставал. Выбор ведь есть у всех. Думаю, что у моих предков были серьезные основания для подобного решения. Алкоголь погубил немало людей в Сибири. Для чего обычно пьют? Для удовольствия. Я нахожу удовольствие в другом. Сейчас идеальный момент начать строить тебе глазки, Алина! Я умею стрелять глазами! – сообщил Николай и сразу же продемонстрировал свое мастерство.

Мы снова смеялись и снова шутили вместе. И говорили, говорили, и останавливаться не хотелось совсем. Но меня ждала Нина, и я предложила Николаю встретиться завтра.

– Алина, я сейчас вызову водителя, и мы завезем тебя домой. Завтра я освобожусь после трех и позвоню. Скажи, жених твой когда возвращается?

– Не раньше следующей недели к субботе. У него там переговоры еще назначены… Ты в связи с чем интересуешься?

– В связи с тобой.

– Коля, не начинай, прошу тебя! И спасибо тебе за сегодня. Мне было хорошо. Очень.

По дороге домой мы молчали. Каждый смотрел в свое окно, видел накрывший город снегопад и думал о том, что с нами будет. Я услышала, как Николай тяжело вздохнул, подвинулась ближе к нему, взяла его под руку и положила голову на плечо.

– Спасибо, Алина, – тихо сказал мужчина, готовый всю жизнь сдувать с меня пылинки.

Нина встретила меня лукавой улыбкой:

– Мать, какой еще якутский делегат, а? Это еще меня обозвали конспиратором! Где ты была? Посмотри на себя в зеркало! Ты же сияешь вся! Так, быстро рассказывай, кто, что, куда и зачем? Мне нужны подробности!

– Да нет никаких подробностей, одни случайности. Вот вернешься, будут подробности. Ты лучше скажи, сколько тебе денег нужно? – уточнила я.

Тема денег для Нины останется в приоритете даже при атомном взрыве. Все будут спасать жизнь, Нина – сбережения. Следующие два часа мы провели, тщательно выбирая вещи для встречи с родителями Антуана.

Домой я пришла ближе к полуночи, вспомнила, что Василий так и не позвонил. Удивилась, что даже сообщение не прислал. С другой стороны, он так редко отдыхает с семьей, что ничего странного нет в его молчании.

Через час пришло сообщение от Николая с одним-единственным знаком «?». В ответ я отправила «!» и рассмеялась. Громко и свободно. Хорошо я так рассмеялась, как в те времена, когда у папы было шесть главных причин для радости.

Позвонил Николай:

– Выполнила товарищеский долг? Помогла подруге? У меня горели уши! Все кости мне перемыли?

– Нина шантажировала меня тортом «Наполеон». А ее мама, между прочим, печет его божественно просто. Нина любит подробности. Так вот я вас не выдала. Не сказала ровным счетом ни единого слова про вас. А уши ваши горели из-за ваших дам и их воспоминаний. Я ни при чем. И кстати, Коль!

– Что?

– У тебя много было женщин?

– Больше, чем у тебя мужчин, но меньше, чем у Казановы. На его фоне я прям гимназист. Ты ревновать меня надумала?

– Да. Только не смейся! – попросила я и рассмеялась сама.

– Я не гуляка, Алина. Я – однолюб.

– А у тебя есть мечта? Ну какая-нибудь необыкновенная мечта? Там в космос полететь, к примеру?

– Есть. Я мечтаю поплавать рядом с китами. В Мексике в двух часах езды от Ла-Паса есть бухта Альмехас на берегу Тихого океана. Киты в феврале-марте приплывают в бухту произвести потомство и дать возможность детенышам набраться сил. Вот я мечтаю увидеть там китов и прикоснуться к ним. Только у меня очень трепетное отношение к этой мечте. Я всегда хотел исполнить ее вместе с любимой женщиной. Разделить с ней это чувство радости от исполнения заветного желания.