Татьяна Егорова – Любовь включает звук (страница 3)

Утром я проснулась с ощущением абсолютного счастья. Как хорошо дома!

Солнце светило за окном, выпавший под утро снег сверкал и выманивал на улицу. Хотелось пить кофе с корицей, есть вафли с яйцами пашот, наряжаться и гулять.

За завтраком посмотрела городские новости, как всегда, про стихийное бедствие в виде снегопада, про открытие катка в кремле и про посещение картинной галереи якутскими партнерами нашего газоперерабатывающего завода.

Якутия у меня ассоциируется с бриллиантами и морозами. Я бы умерла при минус пятьдесят от одного вдоха. Я мерзлячка. Вот сейчас утеплюсь – и гулять. Хорошо, что у нас не Якутия!

Телефон зазвонил, когда я выходила из дома.

– Здравствуйте! Пригласите, пожалуйста, к телефону женщину, которая по ночам считает овец, – услышала я веселый голос.

– У аппарата мы! Я вместе с овцами! – рассмеялась я и поздоровалась: – Привет, Коль!

– Вот это уже голос радушной хозяйки! В гости меня на кофе пригласить не хочешь, Алина?

– Да я не против… Просто такая погода волшебная… Я уже на улицу вышла подышать. Может, погуляем вместе? А дальше видно будет…

– Погуляем. Давай по центру! Город мне покажешь заодно. Сами мы не местные, – голосом уличного попрошайки проговорил Николай, и я снова рассмеялась.

– Тогда встречаемся возле башни Спасо-Преображенского монастыря на Эспланадной. Ты на такси? – уточнила я.

– Я с водителем. За тобой заехать?

– Да не надо, через тридцать минут буду на месте. Пока.

Василий позвонил, когда я убирала телефон в сумку. Связь была ужасная, и мы договорились связаться вечером.

По дороге я думала о неожиданной легкости, с которой вчера познакомилась с мужчиной, а сегодня с этим самым мужчиной у меня свидание. Ну не совсем свидание…

Я-то, как Ларина Татьяна, «другому отдана и буду век ему верна». Это я про Василия. Только я даже с Василием не чувствовала себя такой свободной и, наверное, безусловно счастливой, как с Николаем. Да что говорить? В моей жизни просто не было никогда никакой романтики. А вчера была именно романтика. И сегодня мне так любопытно посмотреть на этого Николая и понять… Что понять? Правильно ли я поступаю, собираясь замуж за Василия? Может быть, совсем не Василий мужчина моей мечты?

Перед входом в башню уже стоял один мужчина чьей-то мечты. А что? Про метр с кепкой тоже может мечтает какая-нибудь кнопка. Великанами рождаются не все. Мда… Этому прям совсем не повезло. Хотя нет! Ему просто с ростом не повезло, а жизнь, судя по внешнему виду, удалась и бьет ключом. Азиат. Может, иностранец? Китай или Корея? У нас так не одеваются. Так сдержанно, элегантно, просто и очень-очень дорого. Шерсть, вельвет, шарф кашемировый… Так, бог с ним, с шарфом. Мой-то где пропал?

– Алина, здравствуйте! – услышала я, повернула голову на звук знакомого голоса и сразу поняла всё про мужчин, женщин и судьбу.

Никакой он не иностранец. Обыкновенный якут.

– Привет! Коль, тебя в честь Кола Бельды назвали, что ли? – спросила я, подойдя к мужчине. Расстроилась. Мечтать все-таки вредно! Не судьба! Ну почему так, а? Взяла себя в руки, улыбнулась, наклонилась и легко поцеловала в щеку.

– Привет! В следующий раз я возьму с собой стремянку. А то так нечестно! Ты можешь меня поцеловать, а я тебя – нет, – пошутил мужчина.

– Не переживай! У меня корона не упадет. Я и наклониться могу, – тоже с улыбкой пообещала я и наклонилась. Как принцесса из мультика, жеманно подставила щеку для поцелуя. Мы рассмеялись, обнялись, покачались, отпустили друг друга и одновременно спросили:

– Гулять?

Гуляли мы два с половиной часа. Сначала по центральным улицам мимо старинных подворий, потом по кремлю. Я рассказывала про историю города, Николай задавал вопросы очень в тему, серьезно. И рядом с водяными воротами так же серьезно неожиданно спросил:

– Алина, почему у тебя бессонница?

– Точно не знаю… Думаю, что от воспоминаний.

– А почему ты одна?

– Я не одна, я с тобой!

– Почему ты была одна ночью?

– Потому что мужчина, за которого я выхожу замуж через две недели, сейчас отдыхает с женой и сыном на Байкале.

– Тебя это устраивает?

– Меня это не беспокоит. Николай, давай поговорим про оленей или про мороз, а? Не надо ковырять в душе давно зажившую царапину.

Мужчина взял мою руку, снял с нее перчатку и провел моей ладонью по своей щеке:

– Я представляю сейчас, что ты сама захотела ко мне прикоснуться.

– Сейчас мы оба нарушаем границы, Николай. Я не могу позволить себе интрижку. Не потому, что выхожу замуж. Просто считаю это непорядочным.

– А планировать замужество с еще женатым мужчиной порядочно? – и без того узкие глаза мужчины превратились в две тонкие линии на его широком лице. Он злился. Я это чувствовала.

– Тебя не должно волновать мое замужество. Ты сам-то женат?

– Меня не волнует твое замужество. Меня волнуешь ты. Очень. И я не женат. Не встретил вот тебя раньше.

– Нам надо уточнить условия нашего общения.

– Нам не надо уточнять то, чего нет! Условий нет! Желание есть. Общаться. Близко.

– Предлагаю начать немедленно! Ничто так не сближает людей, как совместный прием пищи. Пойдем уже обедать, а? – постаралась я перевести разговор на менее серьезную тему, чем наши взаимоотношения.

Вместо ответа Николай протянул мне перчатку. Отвернулся, покачал головой с досадой и раздражением. И эта досада вместе с раздражением вернули меня в прошлое. К родителям. Они всегда делились друг с другом переживаниями, советовались, поддерживали друг друга, успокаивали и обязательно, обязательно в конце разговора один прикасался ладонью к щеке другого. Так они выражали свои чувства, для которых не могли найти слова.

Я взяла протянутую мне перчатку и решилась попросить:

– Коля, я хочу к тебе прикоснуться. Можно?

Он не успел справиться с удивлением. Очень медленно кивнул, глядя мне в глаза с недоверием и грустью. И сказал тихо и серьезно:

– Мне не нужна интрижка. Мне нужна любовь. Твоя. Алина, я понимаю, как странно сейчас прозвучат мои слова. Но я прошу тебя, пожалуйста, ответь! Пусть даже в самом страшном сне, но ты можешь представить нас вместе? Не как гуляющих вместе мужчину с женщиной, а как любящих друг друга? Только честно. Узкие глаза, плоский нос и маленький рост мешают тебе видеть во мне мужчину?

– Я вижу в тебе мужчину. И вся моя жизнь проходит среди людей, похожих на тебя. И я научилась понимать красоту азиатских лиц. У меня есть друзья с такими лицами. И с тобой я готова быть друзьями. Правда. И дело не в маленьком росте! У тебя отличная спортивная фигура, и ты мне нравишься, правда! Как друг! Не более! Мне так хорошо с тобой рядом! Тепло и спокойно. Только я другого не смогу тебе дать. Прости…

– Алина, я пробуду в Астрахани четыре дня. Потом на неделю в Якутию, потом в Швейцарию дней на десять. Я не езжу на собаках и не ем сырое мясо. Кола Бельды был нанайцем. Я – якут. Моя мама имеет университетское образование. Она архивариус. Папа – кардиохирург. У меня две старшие сестры и пять племянниц. Все будут рады тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала. Сейчас двадцать первый век. Нет предрассудков. Есть взаимоуважение, достоинство и любовь, которая движет абсолютно всем. Я в это верю. Поэтому не женат. Рядом с тобой я становлюсь источником какой-то космической силы. Ты же наполняешь меня радостью и весельем. Мне всё время хочется смеяться. Это всё – ты. До вчерашнего дня меня считали самым серьезным, неулыбчивым человеком в нашей большой семье. И ты… ты такая красивая! Я всю жизнь готов пылинки с тебя сдувать, я готов встать на колени прямо здесь и умолять тебя быть со мной. Только ты не готова… Вот в чем дело! У тебя есть четыре дня для принятия решения. Понимаешь?

– Понимаю, – ответила я.

Мы пошли по хрустящему под ногами снегу обедать в ресторан на центральной городской площади. Шли и держались за руки, как дети в садике. И я вдруг поймала себя на мысли, что готова идти рядом с этим человеком даже на край света. И только сейчас я поняла, что Николай уже подарил мне воспоминание, с которым мне никогда не будет одиноко. Если бы я могла знать тогда, что на самом деле подарит мне этот необыкновенный человек.

За обедом мы выясняли вкусовые пристрастия друг друга в еде, напитках, одежде, книгах, музыке и курортах. Когда мы дошли до совместного признания в любви Стингу, Николай спросил совсем не к месту:

– Давно ты с женихом своим планы строишь? Сколько времени вы вместе?

– Четыре года без двух недель.

– Ему сколько?

– Сорок шесть…

– Мне тридцать два, а тебе – двадцать, двадцать два?

– Двадцать четыре, Николай.

– Когда я тебя начинаю раздражать, ты называешь меня Николай вместо Коля и делаешь вот такое свирепое выражение лица.

Николай показал какое, и мы опять расхохотались. Я за всю свою взрослую жизнь не смеялась так много, как за сегодняшний день.

– Ты напоминаешь мне папу, Коль! По невероятной просто выдержке и силе духа. И еще он умел так же открыто радоваться жизни, как и ты… – сказала я с грустной улыбкой.

– Он болел?

– Погиб…

– А мама?

– Вместе с мамой, дедушкой и тремя моими бабушками… Знаешь, мы могли бы выйти подышать немного. Ты как, не против продолжить прогулку? Можем пройтись по набережной…

– Конечно. Даже если ты замерзнешь, всегда можно зайти в кофейню. Пойдем.