Татьяна Эдельвейс – Антонелла и Северный Ветер (страница 4)

– Не бери в голову. Я хотел сказать этим, что Шенефельд добрый, и, если ты спросишь, он разрешит, – подытожил Фьюминт.

– Добрый? – у Неллы были сомнения на этот счёт, – Во-первых, как я уже говорила, он вообще не хотел брать меня на борт. Во-вторых, он велел вести себя тихо. По-моему, тут не может идти и речи о подобных просьбах.

– Это всё не повод, – заверил рулевой.

– Да он и говорить-то со мной не захочет.

– Я чувствую, он будет рад выполнить твою просьбу, – не сомневался Фьюминт, – А неразговорчивый он потому, что не позволяет себе привыкать к попутчикам. Он не любит расставаться.

– А ты? – поинтересовалась пассажирка, встав и подойдя к окну.

– А что я? Я тут при чём? Мы с ним чем-то похожи, но не во всём, – похоже, рулевой переносил расставания легче или не был сильно привязан к кому-либо. Нелла осторожно взялась рукой за решётку: «Многие считают меня наивной, – сказала она, с грустью глядя в окно, – Наверно, я такая и есть. Если тебе безразличны расставания, значит ты забудешь меня. А ты так похож на Кина. Может, и он меня забыл? – ей не хотелось думать так, – Мне надо узнать, так ли это. Глупо с моей стороны получается, рассказывать то, что тебе не нужно. Я не обижаюсь. Я не хочу, чтобы тебе это мешало».

Выслушав её, рулевой ответил: «Во-первых, мне небезразличны расставания. Во-вторых, если кто-то куда-то уезжает на время, я не считаю это расставанием. В-третьих, если я кого-то не вижу, это не значит, что я его не помню». Пассажирка обернулась к нему, словно ей были нужны ещё какие-то пояснения.

Фьюминт не замедлил их дать: «Я же знакомлюсь с кем-то не для того, чтобы его забыть. Мы с тобой познакомились и теперь мы – добрые знакомые, разве нет? Хотя, честно говоря, мне не очень-то приятно, что ты говоришь о моём сходстве с Кином. Не хочу я походить на него. По-моему, он вздорный и несерьёзный», – высказал он своё мнение. Нелла молча отвернулась к окну. Рулевой встал и подошёл к ней: «Ты обиделась?»

– Нет.

– Надеюсь, ты оставила ему записку? Вдруг он вернётся, а тебя нет. Поедет искать, и разминётесь. И так по кругу.

– Нет. Я ещё и глупая, – Нелла закрыла глаза и прислонилась лбом к решётке.

– Нет, не глупая. У тебя возникла нестандартная ситуация, и…

– Не надо меня успокаивать. У меня было достаточно времени, чтобы её оценить и обдумать действия.

– М-да, – вздохнул Фьюминт, не зная, что и добавить, – Может, тебе лучше вернуться домой? Ну, после того как на Бьёрине осмотришься. Повернуть назад прямо сейчас не получится.

– Думаешь, от меня будет мало толку? – Нелла смахнула слезу.

– В чём? В поисках? Это вроде бы твоя проблема, не его.

– Я подумала, что ему может понадобиться помощь…

– И рядом не окажется никого, кто мог бы её оказать?

– Наверно, глупо так думать. Это только мои страхи.

– Поехала, значит так надо, – резко прекратил её рассуждения рулевой, и тихо добавил, – А теперь тебе нужно успокоиться, а-то ведь и мне попадёт.

– Тебе-то за что? – пассажирке стало полегче.

– Расстроил, не смог успокоить.

– Я скажу, что ты не виноват.

– Думаешь, поверят?

– Почему нет?

– Они решат, что ты защищаешь меня. Они же видят, что ты добрая. Ну, да это ладно… Эх, надо мне вздремнуть, – рулевой, утомлённый беседой, прилёг на диван. Пассажирка присела на противоположный: «Ты же не хотел спать».

– Не хотел, но как сказали, что в ночную, так организм сам на сон настроился, – Фьюминт лёг поудобней и закрыл глаза. В каюте стало тихо. Нелле, привыкшей к тишине и молчанию, почему-то вдруг стало грустно. Вскоре в каюту зашёл Клер: «Фьюминт, иди-ка к штурвалу, хватит лежать. Подмени Шенефельда».

– Ты же сам меня спать заставил, – рулевой приподнялся.

– Это было во время обеда. И Антонелла бы освежилась. Чего ей целый день взаперти сидеть?

Фьюминт встал, надел шапку и пошёл к двери: «Умеешь ты под благовидным предлогом выгонять». Девица накинула плащ и последовала за ним. Оказавшись на палубе, рулевой подошёл к площадке со штурвалом, положил руки на перила и обратился к Шенефельду: «А Клер нас выгнал».

– А что же он вас выгнал? – отозвался тот.

– Обед мол закончился, и тебя приписал.

– А, ну да. Я-то, как обычно про обед и забыл, – негоже, конечно, чтобы капитан о чём-то забывал. С другой стороны, значит в работу с головой ушёл.

– Давай, иди сюда, – Шен хотел спуститься, но Фьюминт, ещё не всё сказав ему, не спешил занимать его место.

– И Клер говорит, что у меня сегодня – ночная вахта.

– Да, – подтвердил Шенефельд.

– Он говорит, что мне во время вахты за Антонеллой присматривать не надо будет? А днём? Кто этим займётся, если я перед ночной спать лягу?

– Я сам, – тихо вздохнув, ответил Шен. Прежде, чем он успел сделать шаг, Фьюминт выдал ему очередную фразу: «А Антонелла хотела попросить тебя о чём-то». Та не ожидала такого, зато капитан всё понял и укорил рулевого: «Фьюминт, не надо ничего переваливать на Антонеллу».

– Эх, – рулевой убрал руки с перил. Он был готов принять управление. Как только Шенефельд спустился с площадки, Фьюминт поднялся и встал у штурвала. Подождав, когда капитан зайдёт в общую каюту, рулевой позвал пассажирку: «Иди сюда».

– Я посижу на лестнице, – отказалась та, не желая привлекать к себе внимания. Нелла желала, как можно скорее, попасть на Бьёрин. Она беспокоилась, что Кин, если он там, может вот-вот куда-нибудь уехать.

Было ли это простое беспокойство или разумное предположение, но Кин действительно находился уже не на Бьёрине. Он лёгкой рысцой ехал на своём коне по затихшим улицам Ардэнеса. На дорогу падали мелкие хлопья снега и тут же таяли. Наездник направлялся к знакомому ему дому, но отчего-то в его мысли вкрались сомнения, что он встретит там того, с кем хочет увидеться. Кин знал, что Нелле некуда ехать. Он помнил, как она сказала, что будет ждать его, но он задержался, и за это время вполне могло измениться что-нибудь.

Наездник не сомневался, пожалуй, только в том, что Нелла не могла безразлично отнестись к его задержке. Остановившись под окнами её дома, он не спешил заходить внутрь. Кин чувствовал себя виноватым. Он не знал, как Антонелла отнесётся к тому, что он не вернулся раньше; нужен ли он теперь ей. Кину казалось, что его ждёт какая-то неприятная новость. Его настроение было таким же хмурым, как погода.

Дом выглядел пустынным. Кто-то из квартирантов всё же оказался дома и, заметив всадника под окнами, выглянул наружу и сказал ему: «Если ты ищешь циркачку, то тебе незачем задерживаться здесь. Она уехала».

– Но куда? – поднял Кин голову, и с его шляпы слетело несколько снежинок.

– Кто бы знал, – незнакомец закрыл окно. Наездник же, даже после того, как лично убедился, что Неллы нет дома, всё ещё не верил, что она действительно уехала. Он знал, что её соседи не жалуют его, и надеялся, что они обманывают его. Кин сел на крыльцо. Он собирался сидеть здесь до ночи, надеясь, что циркачка придёт. А Бриг, обычно немного непослушный, стоял смирно, почти, не шевелясь; словно понимая, что им сказали правду.

Кин сидел возле дома Неллы до вечера, не зная, что корабль с ней уплывает всё дальше. Он просидел бы и до темноты, но на крыльцо вышел тот же человек и сказал: «Вы напрасно ждёте, она действительно уехала». Наездник поднялся на ноги: «Она сама вам об этом сказала?»

– Нет, но сегодня утром она ушла в порт, с сумкой на плече.

– Это ещё ничего не значит.

– Возможно, но сейчас там ни кораблей, ни прохожих, а она так и не вернулась. Все суда на острова ушли. «Фиорел» раньше всех отчалил… Что ж, я могу и ошибаться на её счёт, но говорю, что видел. По крайней мере в цирке она уже неделю не выступает… Простите, мне некогда долго разговаривать, – незнакомец зашёл обратно в дом.

Кин подошёл к Бригу и взял в руки поводья: «Надо бы в цирк наведаться», – решил он, вскочил в седло и направил коня вдоль по улице. Вскоре он выехал к круглому каменному зданию, отделанному мозаиками. Привязав коня под навесом, Кин вошёл в здание. Внутри было тепло. Охранники разрешили ему пройти на манеж, где сейчас тренировалась незнакомая ему гимнастка.

– Я ищу Антонеллу, – поздоровавшись, заговорил с ней Кин.

– Её здесь нет, и вряд ли она появится тут в ближайшее время, – дали ему ожидаемый ответ.

– Она уехала?

– Она говорила об этом. Наверно, так и есть, – даже после этих слов Кин продолжал сомневаться.

– Куда она собиралась?

– Она сказала только то, что уедет по какому-то важному делу.

– Она не просила никому ничего передать?

– Нет.

Кину казалось, что ему что-то не договаривают: «Что ж, понятно… Мне пора идти. Спасибо», – он, в задумчивости, направился к выходу. За порогом его охватили прохлада и сумрак позднего вечера. Наездник подошёл к Бригу. Конь переминался с ноги на ногу и был рад, что он вернулся к нему. Кин отвязал поводья от стойки, перекинул их через голову коня и, выведя того на дорогу, сел в седло. Он пришёл к мысли, что Нелла действительно уехала. Ему нужно было найти её след.

Наездник направил коня к причалам, но сейчас там не у кого было спросить о Нелле – набережная опустела. Кин пустил Брига лёгким галопом, желая осмотреть её всю поскорее. Впереди виднелись склады. Возле них горели фонари, и был шанс встретить охранников. У одного из складов наездник действительно увидел человека, одиноко сидящего на ящиках, и остановился напротив него: «Я ищу кое-кого. Поможешь?»