Татьяна Эдельвейс – Антонелла и Северный Ветер (страница 3)

Нелла подумала, что раз здесь много серьёзных людей, знающих своё дело, то ей не стоит беспокоиться о благополучном прибытии на Бьёрин. Пассажирке стало спокойней. По завершении экскурсии, она и Клер прошли на нос корабля.

– Отличное место, да? – шкипер поставил руки на пояс и посмотрел на горизонт, – Можешь сидеть тут, сколько захочешь.

– Боюсь, я буду мешать тут.

– А я считаю, это то самое место, где вероятность того, что тебя затопчут, не заметив, наиболее мала.

– Ой… Вы серьёзно?

– Нет… Частично… Хотя ты, пожалуй, права: мне стоит отвести тебя к Шену. Пусть он решает, где тебя разместить, – Клер отчасти был шутник, поэтому кому-то могло показаться, что у него дурные манеры.

– Как его большое имя? – поинтересовалась Нелла.

– Шенефельд. Ну, как тебе наше судно?

– Довольно впечатляющее. Я заметила, тут нет ни одной женщины, ну, кроме меня. Почему так?

– Разве нет? – шкипер украдкой оглянул палубу, – Я не задумывался над этим. Видно, не хотят они к нам.

Нелла решила задать ему вопрос, который появился у неё с момента отплытия: «Почему вы решили подвезти меня? Вы же отправили меня искать баржу».

– Баржа – это к слову. Её наём не так и дёшев. Почему решил подвезти? – Клер задумался, – Мне трудно объяснить это, но если я мог тебе помочь, то почему бы и нет?

Пассажирка услышала свои же слова.

– Что-то не так?

– Нет. Я просто не думала, что встречу кого-то с таком же мнением на этот счёт.

– Полагаю, каждый человек должен быть такого мнения… Кстати, не слишком ли ты легко одета, для осенней морской прогулки? – обратил внимание на чешки собеседницы Клер. Та пожала плечами: «Похоже, я немного не подрассчитала».

– На Бьёрине продают хорошую обувь. Советую посмотреть сапоги… Мне кажется, нам пора к Шену. Не стоит заставлять его долго ждать. Идём, – шкипер направился к мостику.

– Он может быстро рассердиться? – последовала за ним Нелла.

– Дело не в этом. Дело в моём уважении к нему, – на ходу дал ответ Клер.

– Ну, вот и мы, – обратился к Шенефельду шкипер, подойдя к мостику.

– Хорошо. Поскольку у нас нет свободных кают, проводи её в общий зал и возвращайся сюда, – попросил тот.

Клер проводил пассажирку в среднее из трёх помещений, расположенных на корме. Оно оказалось довольно просторным, с большим окном, имевшим узорчатую решётку, овальным полированным столом в центре с тёмно-бордовыми диванами и креслами вокруг. Вдоль стен стояли шкафы и тумбы, на задней имелись вешалки. Пол был покрыт тёмно-зелёной ковровой тканью. Этот, так называемый, зал показался Нелле немного мрачноватым. Зато здесь было тепло и тихо.

– Располагайся, – сказал пассажирке шкипер, и вышел на палубу. Нелла прошла к ближайшему к окну креслу и положила на него сумку, и плащ. Сев, Антонелла почувствовала себя уставшей, но в то же время ей стало спокойней и уютней. Атмосфера в зале была, как в тихие дождливый дни дома. Пассажирка опустила руки и голову на стол, и вскоре задремала.

Глава 2 – Возвращение наездника

Спала Нелла чутко и проснулась от того, что услышала, как в помещение кто-то зашёл. Праздных посетителей здесь не должно было быть, как полагала Нелла, а значит вошедший пришёл по делу. У порога стоял юноша в такой же форме, как и у всех здесь, однако, в его внешности имелось заметное отличие – счастливый взгляд. У всех остальных во взгляде была либо задумчивость, либо сосредоточенность.

– Я – Фьюминт, рулевой, а теперь и ваш проводник, – представился вошедший, – Капитан посчитал, что я должен постоянно находиться поблизости от вас, поскольку вы впервые на корабле. Это, конечно, не значит, что я буду ходить по пятам за вами, но вы должны следовать моим указаниям. Вы можете обращаться ко мне с любыми вопросами.

Нелле стало неловко. Она вышла из-за стола и сказала: «Жаль, что я вас так обременяю…»

– Это пустяки. У нас не так часто бывают столь интересные и приятные гости.

– Что и сказать? Меня необязательно называть на «Вы», – Нелла не привыкла к подобному обращению. И Фьюминт не привык: «Меня тоже. Обеденное время. Принести чего-нибудь?»

– Да, неплохо бы, – пассажирка проголодалась.

– Хорошо. Ты не против, если я пообедаю здесь же?

– Нет.

Рулевой вернулся с обедом довольно быстро. Пассажирка увидела на столе то же, что и у себя дома, и была приятно удивлена этим: салат, фрукты и чай с бутербродами. На вкус всё это оказалось ещё и лучше. Фьюминт сел за стол напротив Неллы и снял восьмиклинку. Его в большей степени интересовал чай: «Красота. Сидишь с тёплым чаем, а за окном…»

– Там серое море и серое небо, – пассажирка не заметила ничего особенного.

– Они только кажутся серыми. А ещё там морозец и ветер. Ух, как обхватит! – рулевой считал, что некрасиво пить чай без беседы и спросил, – И что же понесло тебя в такую погоду на другой берег?

Нелла, не раздумывая, рассказала ему о причине поездки без утайки. Фьюминт внимательно выслушал её, не перебивая. Когда она замолчала, он поставил стакан на стол и сказал: «Надо же… В этом не было бы ничего необычного, если бы не тот факт, что ты впервые покинула город. Тебе здорово повезло: ты сразу же оказалась на крупнейшем судне нашей страны», – рулевой откинулся на спинку кресла и счастливо посмотрел на вид за окном.

– Фьюминт, – немного погодя обратилась к нему Нелла, – Может быть, ты объяснишь мне, что ты видишь там, кроме серого моря?

– Стихию. Море – это огромная сила, и когда ветер рвёт паруса, появляется чувство, словно часть этой силы передаётся тебе. Она вдохновляет тебя.

– Но разве нестрашно, когда ветер рвёт паруса?

– Что поделаешь? – рулевой опустил взгляд, не дав чёткого ответа, – Это часть работы… Кстати, говоря о работе, мне скоро – к штурвалу. Может, ты со мной пойдёшь? Иначе ведь тебе тут сидеть придётся.

– Но, а что же я буду делать там? – Нелла считала, что на палубе для неё нет занятия.

– Поболтаем. Разве плохо?

– Нет. Ладно, если Шенефельд позволит, – согласилась Антонелла.

– Чего тут позволять? Он не имеет права запрещать этого.

– Ему лучше знать.

– Запрещать ходить и говорить?

Нелла отмахнулась, не желая развивать эту тему. А планы Фьюминта были нарушены, в каюту зашёл Клер и сказал: «Фьюминт, я посоветовал бы тебе вздремнуть пару часов, пока Антонелле не требуется твоя помощь. У тебя – ночная вахта».

– Почему так? – не понравились изменения рулевому, – Была дневная.

– Потому что ночью твоя помощь менее, чем в другое время суток, может понадобиться ей, – объяснил шкипер.

– По-моему, ночью она, наоборот, куда нужнее, – начал выдумывать Фьюминт, – Ничего не видно…

– Полагаю, Антонелла не собирается ни на что смотреть и выходить из каюты ночью.

– Ну, как так можно решать за других – смотреть, не смотреть?

Клер, по-видимому, любил пошутить с рулевым, но не всегда: «Это решение Шенефельда, так что будь добр, заступи вовремя», – сказал он и вышел за дверь.

– Вот так, – Фьюминт остался огорчён, – Меня лишают приятного общения. Да и не могу я спать днём.

– Извини, что спрашиваю, работать ночью намного сложнее? – поинтересовалась Нелла.

– Нет, но мне придётся молчать до утра. Это единственная сложность для меня. И не стоит извиняться передо мной, когда задаёшь вопрос, – у Фьюминта появилась идея, – А давай ночью вместе пойдём?

Пассажирка хотела бы посмотреть на ночное море не через витые прутья решётки, но с этим могли возникнуть затруднения: «Похоже, Клер хочет, чтобы я осталась на ночь здесь».

– Да что Клер? Ты Шена попроси, – тихо и уверенно дал рекомендацию Фьюминт.

– Вряд ли он разрешит, – усомнилась Нелла, – Он и так кое-как согласился подвести меня до Бьёрина. Я не могу позволять себе вольности, и он не позволит.

– Да это он шалил так просто, – приняв скромный вид, сказал на это рулевой. Хотя шалил-то именно он, что особенно хорошо было видно по глазам: «Да-да. Вот, что ни попроси, он всё разрешит».

– Так попроси сам.

– Нет, в смысле тебе разрешит, не мне.

– Почему именно мне? – не понимала Нелла, – Можно поподробней?

– …Можно, – подумав ответил Фьюминт. Подумал ещё и пересел на сторону пассажирки: «Честно говоря, я и сам его не полностью понимаю. Мне кажется, когда-то он был не таким… Шенефельд говорит, что должен помогать, если может, но при этом мне лишнего не позволяет, – принялся рассказывать рулевой, – Шен рад, что я умею практически то же, что и он, но… Но он хотел бы, чтобы это умел ещё кто-то. Шенефельд говорит, что он хотел бы учить того, в чьих глазах видит доброту, отвагу и благородство… Мне показалось, что он говорил о ком-то конкретном, но он не называл имён. Может, он увидит нечто подобное в тебе?» – Фьюминт посмотрел на пассажирку внимательнее.

– Да что ты, – та отвела взгляд.