Татьяна Дубинина – Учительница для папы (страница 1)

Учительница для папы

Глава 1

Перемена в классе была похожа на маленький ураган. Воздух сотрясался от криков, топота и шуршания фантиками. Только в самом дальнем углу, у подоконника, было немного тише.

Перемена в классе была похожа на маленький ураган. Воздух сотрясался от криков, топота и шуршания фантиками. Только в самом дальнем углу, у подоконника, было немного тише.

Маша Соловьёва, второклассница с двумя аккуратными хвостиками и бантами, которые, казалось, были завязаны раз и навсегда на атласный узел, задумчиво водила пальцем по учебнику. Рядом, болтая ногой в разношенном кеде, сидел Кирилл – её сосед по парте и главный сообщник во всех тайных делах.

Маша Соловьёва, второклассница с двумя аккуратными хвостиками и бантами, которые, казалось, были завязаны раз и навсегда на атласный узел, задумчиво водила пальцем по учебнику. Рядом, болтая ногой в разношенном кеде, сидел Кирилл – её сосед по парте и главный сообщник во всех тайных делах.

– А я всё равно считаю, что она самая красивая, – тихо, но убеждённо сказала Маша, кивая в сторону учительского стола, где Елена Александровна поправляла стопку тетрадей. Учительница тепло и понимающе улыбнулась пробегающему мимо второклашке. – И добрая. Вот если бы у меня была мама, я бы хотела, чтобы она была точно такая же.

– А я всё равно считаю, что она самая красивая, – тихо, но убеждённо сказала Маша, кивая в сторону учительского стола, где Елена Александровна поправляла стопку тетрадей. Учительница тепло и понимающе улыбнулась пробегающему мимо второклашке. – И добрая. Вот если бы у меня была мама, я бы хотела, чтобы она была точно такая же.

Кирилл перестал болтать ногой и стал серьёзным.

Кирилл перестал болтать ногой и стал серьёзным.

– А почему нет? Ну, попроси папу, пусть познакомятся.

– А почему нет? Ну, попроси папу, пусть познакомятся.

Маша вздохнула так глубоко, что бант на макушке дрогнул.

Маша вздохнула так глубоко, что бант на макушке дрогнул.

– Ты что, не понимаешь? Папа её ни разу даже не видел. На родительские собрания всё время бабушка ходит. Меня в школу дядя Коля на машине привозит. Папа всё время занят. У него «бизнес» и «совещания».

– Ты что, не понимаешь? Папа её ни разу даже не видел. На родительские собрания всё время бабушка ходит. Меня в школу дядя Коля на машине привозит. Папа всё время занят. У него «бизнес» и «совещания».

– А твоя мама где, ты никогда не рассказывала? – спросил Кирилл, грызя яблоко. Вопрос был прямой, без подтекста, как все вопросы в восемь лет.

– А твоя мама где, ты никогда не рассказывала? – спросил Кирилл, грызя яблоко. Вопрос был прямой, без подтекста, как все вопросы в восемь лет.

– Мама? – Машины голубые глаза на секунду стали совсем взрослыми и грустными. – Мама умерла. Давно. Я её совсем не помню, только на фотографии. Но мне очень-очень хочется маму. – Она помолчала. – И сестру. Или хотя бы братика. А у папы всё работа да работа.

– Мама? – Машины голубые глаза на секунду стали совсем взрослыми и грустными. – Мама умерла. Давно. Я её совсем не помню, только на фотографии. Но мне очень-очень хочется маму. – Она помолчала. – И сестру. Или хотя бы братика. А у папы всё работа да работа.

Кирилл задумчиво откусил ещё кусок яблока. Он смотрел на проблему комплексно: есть задача, нужно решение.

Кирилл задумчиво откусил ещё кусок яблока. Он смотрел на проблему комплексно: есть задача, нужно решение.

– Слушай, – его глаза загорелись. – А если сделать так, чтобы его в школу вызвали?

– Слушай, – его глаза загорелись. – А если сделать так, чтобы его в школу вызвали?

– Как это? – Маша насторожилась.

– Как это? – Маша насторожилась.

– Ну, например, за драку! – Кирилл даже привстал от восторга от собственной идеи. – Если ты подерёшься, учитель сразу звонит родителям! Точно-точно!

– Ну, например, за драку! – Кирилл даже привстал от восторга от собственной идеи. – Если ты подерёшься, учитель сразу звонит родителям! Точно-точно!

Маша посмотрела на него с сожалением, как смотрела, когда он путал безударные гласные.

Маша посмотрела на него с сожалением, как смотрела, когда он путал безударные гласные.

– Кирилл, я отличница. Меня каждый день хвалят. Кого она вызовет? Бабушку? Нет, не сработает.

– Кирилл, я отличница. Меня каждый день хвалят. Кого она вызовет? Бабушку? Нет, не сработает.

Кирилл сник, но лишь на секунду. Он был бойцом.

Кирилл сник, но лишь на секунду. Он был бойцом.

– А если не ты подерёшься? – хитро прищурился он. – Если, например, я с тобой подерусь? Вернее, ты мне сдачи дашь?

– А если не ты подерёшься? – хитро прищурился он. – Если, например, я с тобой подерусь? Вернее, ты мне сдачи дашь?

– Я против насилия, – твёрдо сказала Маша, скрестив руки на груди. – Нас Елена Александровна учит «решать конфликты мирным разговором».

– Я против насилия, – твёрдо сказала Маша, скрестив руки на груди. – Нас Елена Александровна учит «решать конфликты мирным разговором».

– Так это же ради хорошего дела! – воскликнул Кирилл шёпотом, чтобы не услышала учительница. – Ради такой мамы можно и потерпеть! Слушай план, Соловьёва.

– Так это же ради хорошего дела! – воскликнул Кирилл шёпотом, чтобы не услышала учительница. – Ради такой мамы можно и потерпеть! Слушай план, Соловьёва.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли шпионов.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли шпионов.

– Сейчас перемена кончится, будет урок. Я специально буду к тебе приставать. Списывать там или ручку отниму. А ты меня – раз! – и по лицу ладошкой. Не сильно, конечно, для дела. Я разревусь, пожалуюсь Елене Александровне. Меня спросят: «Кто?». Я скажу: «Соловьёва!». И всё! Твоего папу вызовут в школу. Тут уж он никуда не денется.

– Сейчас перемена кончится, будет урок. Я специально буду к тебе приставать. Списывать там или ручку отниму. А ты меня – раз! – и по лицу ладошкой. Не сильно, конечно, для дела. Я разревусь, пожалуюсь Елене Александровне. Меня спросят: «Кто?». Я скажу: «Соловьёва!». И всё! Твоего папу вызовут в школу. Тут уж он никуда не денется.

Маша смотрела на него огромными глазами, в которых ужас от предстоящего «преступления» боролся с надеждой.

Маша смотрела на него огромными глазами, в которых ужас от предстоящего «преступления» боролся с надеждой.

– А тебе не достанется из-за того, что ты мне мешал?

– А тебе не достанется из-за того, что ты мне мешал?

– Нет, – важно ответил Кирилл. – Я же буду пострадавший. Меня пожалеют, конфетку дадут. А твой папа придёт, увидит Елену Александровну… и всё… влюбится… наверное…

– Нет, – важно ответил Кирилл. – Я же буду пострадавший. Меня пожалеют, конфетку дадут. А твой папа придёт, увидит Елену Александровну… и всё… влюбится… наверное…

Маша колебалась. Это было неправильно. Это был обман. Но в груди у неё рос луч надежды, как будто там зажгли маленький, но очень храбрый фонарик.

Маша колебалась. Это было неправильно. Это был обман. Но в груди у неё рос луч надежды, как будто там зажгли маленький, но очень храбрый фонарик.

Звонок на урок прозвенел неожиданно.

Звонок на урок прозвенел неожиданно.

– Ну? – Кирилл уже засучил рукава, готовый к подвигу. – Ты как, Соловьёва? Идёшь на дело?

– Ну? – Кирилл уже засучил рукава, готовый к подвигу. – Ты как, Соловьёва? Идёшь на дело?

Маша посмотрела на Елену Александровну, которая входила в класс с журналом под мышкой, такая красивая и светлая. Потом перевела взгляд на Кирилла – верного рыцаря, готового принять удар ради её счастья. Сердце громко стучало.

Маша посмотрела на Елену Александровну, которая входила в класс с журналом под мышкой, такая красивая и светлая. Потом перевела взгляд на Кирилла – верного рыцаря, готового принять удар ради её счастья. Сердце громко стучало.

– Иду, – выдохнула она, и в этом слове смешались страх, надежда и твёрдая решимость маленькой девочки, которая решила во что бы то ни стало подарить себе маму, а папе – любовь.

– Иду, – выдохнула она, и в этом слове смешались страх, надежда и твёрдая решимость маленькой девочки, которая решила во что бы то ни стало подарить себе маму, а папе – любовь.

Глава 2

Олег Ярославович появился на пороге квартиры, когда большая стрелка на кухонных часах уже перевалила за девять. От него пахло морозным воздухом и дорогим парфюмом.

Олег Ярославович появился на пороге квартиры, когда большая стрелка на кухонных часах уже перевалила за девять. От него пахло морозным воздухом и дорогим парфюмом.

Маша не спала. Она сидела на диване в гостиной с книжкой, но строчки прыгали перед глазами. Сердце всё ещё глухо стучало в ритме сегодняшнего «преступления».

Маша не спала. Она сидела на диване в гостиной с книжкой, но строчки прыгали перед глазами. Сердце всё ещё глухо стучало в ритме сегодняшнего «преступления».