Татьяна Дубинина – Мышкина. Перезагрузка (страница 2)

Села на своё место. Открыла ежедневник и посмотрела на страницу, где, ещё при Смелове, рисовала маленькие эскизы.

Перевернула страницу, взяла ручку и на чистом листе написала:

Полгода

А под надписью — едва заметный набросок. Мужской профиль. Острые скулы. Тяжёлый подбородок.

Когда поняла, кого нарисовала — быстро захлопнула ежедневник.

Глава 2

Сергей Александрович Котов откинулся в кресле и позволил себе лёгкую, довольную улыбку.

Сделка закрыта.

Он сделал глоток кофе.

Вкусный. Чёрт возьми, очень вкусный. Даже слишком. Сергей ожидал, что эта мышь нальёт ему жижи из автомата, но кофе оказался свежесваренным, с идеальной пенкой, без единой горчинки. Будто кто-то знал его привычки лучше, чем он сам.

Неважно, — отрезал он мысленно. — Кофе — не главное.

Главное — сделка состоялась. Он купил производство мужской одежды «Шторм» за смешные деньги. Смелов был слишком стар, чтобы торговаться, и слишком честен, чтобы искать другого покупателя. Котов пришёл, посмотрел цифры, усмехнулся и назвал цену на десять процентов ниже рыночной. Смелов согласился. Правда, в последний момент вставил в договор пункт, от которого у Сергея до сих пор дёргался глаз.

Пункт 14.3: Покупатель обязуется в течение шести месяцев с даты подписания договора не увольнять сотрудников Продавца, за исключением случаев грубого нарушения трудовой дисциплины. Покупатель обязуется ознакомиться с каждым сотрудником и, в случае профессионального несоответствия, предоставить сотруднику разумный срок (не менее одного месяца) для поиска новой работы.

— Это ещё зачем? — спросил тогда Котов, едва сдерживая раздражение.

— Некоторые сотрудники больше двадцати лет на меня работали, Сергей Александрович, — ответил Смелов спокойно. — У них семьи, дети. Я не хочу, чтобы вы пришли и вышвырнули их на улицу за одну неделю. Присмотритесь. Может, они вам понравятся.

— А если нет?

— Тогда дайте им шанс найти что-то другое. По-человечески.

Котов тогда скрипнул зубами, но согласился. Сделка того стоила. А шесть месяцев — не такой большой срок. Он потерпит. Посмотрит на этих «семейных» сотрудников. Кого-то, возможно, оставит — если они не идиоты. А остальных остальных сплавит с чистой совестью.

Но одно дело — терпеть бухгалтера с тройным подбородком или ворчливого логиста. И совсем другое — то недоразумение, что сидит сейчас в его приёмной.

Сергей повернулся в кресле и посмотрел на закрытую дверь. За ней, в трёх метрах, находилась Мария Мышкина. Серое платье до колен. Волосы, стянутые в такой тугой пучок, что кожа на лбу натянута. Очки в толстой оправе, которые делали её похожей на строгую училку из провинциальной школы.

«Пугало», — повторил он про себя. — Хотя нет, пугала хоть яркие, чтобы птиц отпугивать. А это серая тень.

Он представил, как в понедельник в кабинет войдёт его партнёр из Милана, Марко Бьянки. Итальянец, который привык к красоте во всём: в одежде, в интерьере, в женщинах. Марко увидит эту Мышкину и решит, что Котов разорился и нанял секретаршу по объявлению «питание и жильё предоставляется».

— Краснеть за неё придётся, — пробормотал Сергей вслух.

И тут же его осенила другая мысль.

С одной стороны — позор. С другой

Леночка. Вернее, Елена Витальевна Соболева, его нынешняя нет, «пассия» — слишком мягкое слово. «Фурия» — точнее. Модель, двадцати трёх лет, рост сто семьдесят пять, ноги от ушей и характер африканской ядовитой змеи. Она ревновала его к каждой юбке. В прошлом месяце закатила скандал в ресторане, потому что официантка слишком долго на него смотрела.

А если бы он нанял нормальную секретаршу — красивую, ухоженную, с большой грудью и глубоким декольте, — Леночка устроила бы здесь филиал ада.

Но Мышкина

Мышкину даже Леночка не заметит. Заметить её сложно. Сливается с серым интерьером приёмной.

— А это преимущество, — сказал Котов сам себе и допил кофе.

Он поставил пустую чашку на стол и взглянул на стопку документов, оставленных помощником. Отчёты по производству, спецификации тканей, каталоги прошлых коллекций мужской одежды. Всё это нужно было изучить, вникнуть, разобраться.

Сергей не купил бы бизнес, в котором ничего не смыслил. Он отлично знал, как устроено производство женской и детской одежды. Но мужская — это другой мир. Другие лекала, другие ткани, другая психология покупателя. Мужчина не покупает одежду каждый сезон. Мужчина покупает статус, качество, удобство. И если Котов хотел сделать из «Шторма» империю, ему придётся понять, почему старик Смелов так долго держался на плаву с такой унылой командой.

И с такой секретаршей.

Он потянулся к телефону, набрал номер помощника.

— Игорь, зайди.

Через минуту помощник — молодой, шустрый, в идеально отглаженном костюме — появился на пороге.

— Слушаю, Сергей Александрович.

— Во-первых, собери всех сотрудников завтра в девять утра. Общее собрание.

— Есть.

— Во-вторых, разработай и распечатай приказ о дресс-коде. Для всех. С сегодняшнего дня. Никаких джинсов, свитеров, балахонов, бесформенных платьев. Женщины — строгий костюм или платье, но не ниже колена на пять сантиметров. Каблук — минимум четыре сантиметра. Волосы убраны или уложены, только не в пучок «колхозница». Макияж — естественный, дневной, но обязательный.

— Понял, — Игорь кивнул и уже повернулся к выходу, но Котов остановил его.

— И ещё, Игорь.

— Да?

— Принесите мне досье на всех сотрудников. Особенно на старую гвардию. Хочу знать, кто есть кто. И кто сколько получает.

— Будет сделано.

Игорь вышел. Котов остался один.

Он отодвинул пустую чашку и взял первый отчёт.

Через час, когда он уже начал забывать о существовании секретарши, дверь кабинета тихонько скрипнула.

Вошла Мышкина.

Она спокойно подошла к столу, положила свежую папку с входящими документами на край, а затем протянула руку к пустой кофейной чашке.

Сергей поднял голову, ожидая, что она так же молча удалится. Но она не ушла.

Мария Мышкина стояла перед его столом, держа чашку в руках, и смотрела прямо на него. Сквозь толстые стёкла очков её глаза казались больше, чем были. И в них не было ни страха, ни подобострастия.

— Сергей Александрович, — сказала она тихо, но чётко. — Можно спросить?

Котов удивлённо приподнял бровь. Обычно секретарши не задают вопросов. Они кивают, исчезают и выполняют.

— Спрашивайте, — разрешил он.

— Вам понравился кофе?

Сергей моргнул. Из всех возможных вопросов этот был самым неожиданным.

— Понравился, — ответил он после паузы. И, не удержавшись, добавил с лёгкой усмешкой: — В отличие от вашего вида, кофе оказался отменным.

Он ожидал, что она опустит глаза. Покраснеет. Замнётся. Может быть, даже расплачется. Так повели бы себя многие женщины, услышав подобное замечание.

Но Мария Мышкина не отвела взгляда.

Она смотрела на него в упор. Строго. Холодно. Так смотрит учительница на провинившегося ученика, который снова пришёл без домашнего задания.

И сказала:

— Знаете, Сергей Александрович, кое-кто здесь слишком быстро делает выводы. — Её голос не дрогнул. — А это — показатель непрофессионализма.

Сергей замер.

Челюсть непроизвольно отвисла. Он не нашёлся с ответом. Во рту пересохло.