Татьяна Дубинина – Двойное приключение (страница 2)

Она, будущий психолог, согласилась провести вечер с незнакомым мужчиной, выдав себя за другого человека, и не собрала о нем ни единой зацепки. А теперь ей предстояло сделать это в наряде, который заставлял ее чувствовать себя одновременно прекрасной и совершенно беззащитной.

«Ресторан «Модис». Через два дня», – пронеслось у нее в голове.

У нее было двое суток, чтобы придумать, как не провалить эту безумную миссию. Или чтобы найти способ ее отменить. Но, глядя на уезжающую машину, она понимала – отступать некуда.

Она провела ладонью по прохладной ткани на бедре, потом дотронулась до своих обнаженных рук. Предстоящий ужин грозился стать не просто неловким свиданием, а настоящим экзаменом на профпригодность и ходьбой по канату над пропастью собственных комплексов. И самым сложным клиентом в ее пока еще короткой практике была она сама.

Глава 3

Тишина в квартире после отъезда Сони была гулкой и давящей. Полина медленно сняла бирюзовое платье, с облегчением ощутив на коже привычную прохладу простой хлопковой майки. Она аккуратно повесила наряд в шкаф Сони, словно пряча вещественное доказательство предстоящего преступления, и упала на диван.

Взгляд ее упал на их общую семейную фотографию, сделанную прошлым летом на Бали. Все они: сияющие родители, статный старший брат Макс, они с Соней – вечно обнимающиеся близняшки и младший брат Илюша, сжимающий в руке краба. Идеальная картинка. Идеальная семья.

«Почему мы такие разные?» – мысль, которая преследовала Полину с самого детства, снова накрыла ее с новой силой.

Внешне они с Соней были двумя каплями воды. Те же платиновые волосы, доставшиеся от мамы, тот же разрез серо-голубых глаз, те же черты. Но стоило им заговорить, улыбнуться, сделать шаг – и любое сходство испарялось.

Соня – ураган, порыв ветра, яркая вспышка салюта. Она шла по жизни с уверенностью, доставшейся ей, казалось, по праву рождения. От отца. Полина видела в сестре его отражение – ту же железную волю, то же обаяние, способное растопить лед, ту же стремительность в принятии решений. Артем Марков обожал обеих дочерей, но в Сонином характере он с радостным изумлением узнавал самого себя.

А Полина… Полина была тихой гаванью. Спокойной, глубокой, немного отстраненной. В этом она была копией мамы – той самой, которая когда-то пришла на собеседование к папе в сером платье и очках. Их любили одинаково сильно, это Полина знала точно. Но пока Соня заряжалась от всеобщего внимания, Полине было комфортнее в тени, в роли наблюдателя.

Родители, Максим, няни – все баловали их обеих. Им покупали одинаковых кукол, водили на одни и те же кружки, хвалили за одни и те же оценки. Но Соня всегда была первая – первая выступала на утреннике, первая завела парня, первая решила, куда поступать. Полина же была «второй близняшкой». Умной, милой, но… не первой.

И у этого, как ей в детстве казалось, было простое, почти мистическое объяснение. День рождения.

Она подошла к книжной полке и достала старенькую пластинку с советскими песнями, подарок бабушки. Она знала ее наизусть. И там была та самая песня. Про «остров невезения», где жили «несчастные люди дикари», и "не шли у них дела", потому что «видно в понедельник их мама родила».

Соня родилась в 23:58 в воскресенье. Удачливая, легкая, воскресная.

А она, Полина, появилась на свет всего через несколько минут. В 00:04. В понедельник. В тяжелый, сложный, рабочий день.

Это была детская, наивная логика, но она намертво засела в ее подсознании. Она была ребенком Понедельника. Неудачницей по расписанию. Все ее небольшие провалы – невыученное вовремя стихотворение, проигранная спортивная эстафета, несложившиеся отношения с одноклассником – она списывала на это нелепое «проклятие».

Она стала психологом, в том числе, чтобы разобраться в самой себе. Чтобы понять, где заканчивается мифическое «проклятие» и начинаются ее собственные, реальные страхи и неуверенность. Она знала, что это иррационально. Но знать и не чувствовать – были две разные вещи.

И теперь эта «неудачница понедельника» должна была выдать себя за свою «удачливую воскресную» сестру-копию. Пойти на свидание с незнакомым мужчиной. В платье с открытой спиной.

Она снова взглянула на фотографию. На маму, которая, будучи «серой мышкой», нашла в себе силы надеть красное платье и изменить свою судьбу.

«Мама справилась, – подумала Полина. – А я? Я ведь не меняю судьбу. Я всего лишь… пытаюсь ее обмануть».

Но где-то очень глубоко, под слоем страхов и глупых суеверий, шевельнулось что-то новое. Не просто желание помочь сестре. А любопытство. А что, если на один вечер примерить не только чужое платье, но и чужую судьбу? Судьбу человека, рожденного под счастливой звездой?

Возможно, этот ужин – не наказание, а шанс. Шанс доказать самой себе, что день недели твоего рождения не имеет никакого значения. Или, наоборот, окончательно в этом убедиться.

Она вздохнула и открыла ноутбук. У нее было два дня, чтобы перестать быть Полиной Марковой, рожденной в понедельник, и превратиться в Соню Маркову, для которой вся жизнь – праздник. Сложная роль требовала тщательной подготовки.

Глава 4

Вечерний воздух Москвы был густым и прогретым, пахнущим асфальтом и дорогими духами прохожих. В панорамном ресторане на одном из высотных этажей, откуда открывался вид на зажигающиеся огни города, за столиком у окна сидели двое мужчин, которые привлекали внимание окружающих.

Павел Волков, младший, нервно поправлял очки в тонкой металлической оправе. Его русые волосы были небрежно откинуты со лба, а пальцы барабанили по столешнице. В свои двадцать три он выглядел на восемнадцать – высокий, худощавый, с открытым, симпатичным лицом, на котором сейчас читалась смесь волнения и гордости.

Напротив него, с невозмутимым видом потягивая минеральную воду, сидел его старший брат, Пётр. В двадцать восемь он был воплощением того, к чему Павел подсознательно стремился: безупречная стрижка, дорогой, но строгий костюм, который сидел на его мускулистой фигуре как влитой, и спокойная, почти отстраненная уверенность во взгляде холодных голубых глаз. Успешный бизнесмен, основатель собственной IT-компании в Санкт-Петербурге, он был человеком, который привык руководить и принимать решения.

– Ну что, брат, – Пётр поставил бокал, его взгляд скользнул по залу. – «Модис». Серьёзно. Начинаешь с высокого старта.

– Соня этого заслуживает, – поспешно сказал Павел, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Она… она не такая, как другие девушки.

Пётр едва заметно улыбнулся уголком губ.

–Я уже слышал. Дочь Артема Маркова. Того самого, чья империя начиналась с «ЛогиТрейд». Ты либо гений, либо безумец.

– Она хорошая, не избалованная, тебе понравится! – вспыхнул Павел. – Да, она из той семьи, но она… настоящая. Яркая. Талантливая. Она режиссер.

– Режиссер театрализованных представлений, – уточнил Пётр, демонстрируя, что он, как всегда, изучил вопрос досконально. – Это звучит… творчески. А ты уверен, что она не играет с тобой?

Павел поморщился. Этот вопрос бил в самое больное место. Ему понравилась Соня с первой минуты знакомства на студенческой вечеринке. Ее энергия, ее смех, ее бесшабашность – все это было таким контрастом его собственному, более спокойному и рациональному миру. Но за месяц отношений он так и не смог избавиться от чувства, что находится на сцене, где он – второстепенный персонаж в ее грандиозном спектакле.

– Она не играет, – сказал он, больше убеждая себя. – Я уверен. Бесшабашная правда немного…

Бесшабашность – это хорошо… В меру, – Пётр откинулся на спинку стула. – Главное, чтобы за этой бесшабашностью было что-то еще. Ум, например. Или цель.

– У нее есть цель! У нее есть ум! – Павел чувствовал, как защищает не столько Соню, сколько свой собственный выбор. Ему так хотелось, чтобы Пётр, его кумир и главный критик в одном лице, наконец-то одобрил что-то в его жизни. Учеба? «Нормально». Работа? «Перспективно, но надо расти». А вот девушка из семьи Марковых… это был бы безусловный триумф. Доказательство того, что он, Павел, чего-то стоит.

– Успокойся, ты не на допросе, – Пётр смягчил тон. – Я просто хочу понять, что ты в ней нашел. Кроме фамилии и внешности.

– Я нашел… солнечный свет, – смущенно пробормотал Павел, отводя взгляд. – С ней не скучно. Она заставляет меня смотреть на мир по-другому.

Пётр внимательно посмотрел на брата. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с пониманием.

– Ладно, – он вздохнул. – Я познакомлюсь с твоим «солнечным светом». Посмотрим, сможет ли она растопить лед в этом дорогом холодильнике, – он кивнул на интерьер ресторана.

– Она сможет, – с надеждой сказал Павел. – Уверен. Ты только не пугай ее своим… ну, своим видом сурового дяди.

– Мне двадцать восемь, а не пятьдесят, – фыркнул Пётр. – И я буду вести себя прилично. Обещаю. Если, конечно, она окажется той, кем ты ее описываешь.

Официант подошел принять заказ, и разговор на время прервался. Павел с облегчением выдохнул. Первая часть была пройдена. Брат согласился на встречу. Оставалось самое сложное – чтобы Соня не подвела. Чтобы она была той самой – яркой, ослепительной, идеальной. Чтобы она помогла ему наконец-то заслужить уважение человека, чье мнение значило для него больше, чем он был готов признать.