Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Звездное море (страница 7)

– Нет, серьёзно, ты куда собираешься? – спросила Вера.

Димка ответил неохотно, шуруя шваброй под учительским столом:

– В политех, наверное, попробую… Не пройду – так и правда, служить загребут.

Вера сочувственно вздохнула. Политех казался ей немногим лучше армии. Вся эта жуткая математика, чертежи… В школе она относилась к точным наукам, как к наказанию, они были для неё сами тяжелыми. А тут, добровольно....

– Тебе правда интересно всё это? – она сделала жест, будто чертила.

– Да мало ли – чего я хочу… Есть ещё такая штука, как реальная жизнь, – Димка поднял голову и вдруг улыбнулся ей. Вера за все годы не видела, чтобы он кому-то так улыбался – проблеском, коротко, но светло и доверчиво. И еще она вспомнила, что он шел первым в классе по биологии. И все зверьё из живого уголка его обожало. Попугаи подолгу сидели у него на протянутой руке, а белые крысы едва ли не лезли целоваться. Он сажал их на плечи по нескольку штук сразу, когда чистил клетки. Такому только в солдаты. Кого он сможет убить?

Но на биолога нельзя было выучиться в их городе. Только уезжать, а этого Димка, вероятно, не мог. У него больная мать. Политехнический же институт – две остановки автобусом, и конкурс в него из года в год был низким.

– А сама куда думаешь? – спросил Димка.

– Ещё не знаю… У меня, Дим, ещё всё на волоске висит…

Ей вдруг захотелось рассказать Димке, как ей страшно: сложится ли всё? Но именно ему это нельзя было рассказывать, и она сдержалась. А он что-то почувствовал – стоял возле неё, медлил. Наконец, отошёл.

Когда уборка была закончена, они заперли класс и вышли на школьное крыльцо. В лица им дохнул теплый ветер. Сады уже зацветают – до учёбы ли тут! Димка спросил:

– Тебе в ту сторону? Мне тоже, в магазин «Природа» надо. У рыб кормёжка закончилась…

Не зная, чем занять её во время пути, он начал рассказывать про тех же рыб. Порода называлась «петушки», и драчливы они были настолько, что всю квартиру пришлось заставить литровыми банками. В каждой жила сварливая личность, на дух не переносящая других.

Потом пути их разошлись – Димка перебежал на другую сторону улицы. Но, пройдя насколько шагов, Вера оглянулась и увидела, что он, уже поднявшись на крыльцо магазина «Природа», стоит и смотрит ей вслед.

***

Обед заканчивался. Когда-то, в детстве, Игорь воспринимал его как нескончаемую тоскливую церемонию. К обеду предстояло непременно переодеться, даже если за столом не было никого, кроме домашних. И как Игорь ни старался запомнить все правила этикета, но долго это не получалось. Раз за разом приходилось выслушивать замечания матери – как нужно сидеть, держать спину, какую вилку брать… А всего мучительнее было чувство голода, которое не проходило и после еды. Екатерина Сергеевна считала чревоугодие большим пороком.

– Это настоящее самоубийство – отравлять себя лишним куском! – повторяла она.

И на тарелках обычно лежало нечто символическое. Потом Игорь привык к режиму, и уже не замечал его, довольствовался малым.

– Так что ты решил с Лондоном? – спросил Павел Ильич, промокая губы салфеткой, – Если ты решительно не хочешь уезжать, может быть, подашь документы в наш университет?

– Многоуважаемые родители, – к этой лёгкой иронии в семье привыкли, и воспринимали её естественно. Игорь отодвинул тарелку, – Позвольте сделать контрпредложение. Я поступаю в любой институт по вашему выбору, и добросовестно его оканчиваю…

Родители переглянулись:

– Так – таки в любой? – не поверила Екатерина Сергеевна, – А твоя астрономия?

– И что ты потребуешь взамен? – поинтересовался Павел Ильич.

Он знал, что слово сына нерушимо, и сейчас, если он даёт им шанс… можно сделать за него самый важный шаг, который определит будущее Игоря. Он устроит сына в юридический, а после возьмет к себе в Министерство…

– Так что? – уточнил Павел Ильич. В душе он был готов на все возможные уступки – ради главного.

Игорь задержал дыхание:

– Сразу после окончания школы я женюсь.

Екатерина Сергеевна бессильно уронила руки на колени.

– Я даже не знаю, что хуже, – сказала она.

– Подожди, – жестом остановил её Павел Ильич. И уточнил деловито, – Мы эту девушку знаем?

– Вряд ли. К нам она не приходила.

– А как давно её знаешь ты? – последнее слово мать выделила.

– Второй год.

– Но ты женишься не потому, что она… – лицо Екатерины Сергеевны исказилось.

– Нет, мама, она не беременна. Хочу добавить также, что меня никто не шантажирует. Вчера, когда я сделал Вере предложение, она была удивлена ещё больше, чем вы сейчас.

– Так ты уже все решил? А если бы мы с папой…

– Мама, а давай не будем разыгрывать драму? Деспотичные родители и самодур – наследник. Вы помните, сколько мне лет, знаете, что я всё могу решить сам. Хотите всё же драмы – валяйте, лишайте меня наследства. Я согласен.

Екатерина Сергеевна вздохнула и посмотрела на мужа. Павел Ильич, как всегда, был сдержан. Он не любил проявлять эмоций – и вопросы звучали конкретные.

– Ты можешь рассказать нам в двух словах, что представляет собой твоя избранница?

Игорь пожал плечами.

– Её зовут Вера. Моя ровесница, тоже заканчивает школу.

– А её родители?

– Ты хочешь узнать – нашего ли она круга? Нет. Мать – учительница, разведена. С отцом я незнаком.

– Если он вообще был, – Екатерина Сергеевна, не поднимая глаз, постукивала ножом по тарелке.

– Катя, Катя, – останавливал её Павел Ильич, – Мы поговорим с тобой наедине… А ты (это Игорю) скажи своей… Вере, что мы приглашаем ее на ужин. В любом случае, нам надо познакомиться поближе.

***

Уже совсем поздно вечером, перед тем, как лечь спать, Екатерина Сергеевна, сидя на краю огромной, занимающей половину комнаты, двуспальной кровати, говорила мужу:

– Я как чувствовала – случится какой-то перелом, несчастье… Вот не поверишь, всегда знала, у Игоря не будет нормальной, благополучной судьбы. И теперь… Кто, кто сейчас женится сразу после школьной скамьи?!

Павел Ильич уже лег. Ему шёл шестой десяток – и как бы ни казалось на работе, что он пышет силой, одним из главных наслаждений дня было – лечь в постель, в которой тонешь, как в облаке, подложить подушки под шею и плечи, которые уже начинали ныть – возраст, возраст… И взять хорошую книгу.

Теперь он посмотрел на Екатерину Сергеевну поверх томика Салтыкова-Щедрина.

– Да что же тут страшного? – спросил он.

Нет, он решительно не понимал. Игорь приведет в дом какую-то девку, от которой в лучшем случае наберется дурных манер. Девку эту стыдно будет показывать не то, что знакомым, но и даже самым близким друзьям дома. Потому что она будет вульгарна. Непременно вульгарна. И одета, Бог знает как, и гоготать начнет на весь дом, и придется воевать с ней, чтобы подчинялась она укладу, заведенному в семье.

А Екатерина Сергеевна не воин. В семье она давно уже королева. Но теперь она будет – королева-мать. А царствовать попытается эта… Вера. Которая, конечно, немедленно родит ребенка, чтобы закрепить за собой место. Кровь Игоря сольётся .... Боже, Боже… Это будет не ребёнок, а пародия на её сына…

– Паша, надо что-то делать, – сказала Екатерина Сергеевна, и в голосе её звучало отчаяние.

– Я не пойму, что ты убиваешься, – ответил Павел Ильич, – Сейчас все молодые люди играют в самостоятельных, все живут гражданским браком… Ну, считай это пробой, если тебе так спокойнее.

– Какой гражданский брак, Паша, опомнись, – страстно зашептала Екатерина Сергеевна, – Она вцепится в него всеми лапами. Безотцовщина, не пойми кто. Она могла бы быть у нас в доме нянькой, в лучшем случае – гувернанткой…

– Ну конечно, составим брачный контракт… Поживут несколько лет, пока Игорь учится… Слушай, мне это даже нравится. Это лучше, чем, если бы он мотался по клубам, и разным сомнительным девкам. Пусть поиграет в верного мужа, вечерами приезжает домой, занимается…

– Но если эта девица распояшется…

– Можно подумать, ты ей дашь распоясаться, – улыбка Павла Ильича была удивительно нежной, – Катя, если уж ты меня выдрессировала за нашу бесконечно долгую жизнь… Отучила лаптем щи хлебать…

Екатерина Сергеевна тоже не выдержала – улыбнулась. Это была правда. Павел Ильич – из рабочей семьи. Когда-то он был трудолюбивым, на редкость настойчивым парнем. Окончил институт – ещё бы немного – и с «красным дипломом». Но, устроившись на завод, нашел себя не в производстве, не в чертежах и схемах, а сначала в комсомольской, а затем в партийной работе. Далее была карьерная лестница с крутыми ступенями: горком, обком. Потом, когда власть сменилась – Министерство, и венец – кресло министра промышленности.

С Екатериной Сергеевной они встретились на стадии горкома. Билеты в театр оперы и балета достать в то время было нелегко. И сидеть в ложе – значило принадлежать к касте избранных.

Павел Ильич отнюдь не был ценителем искусства. Оперу он и совсем не мог выдержать: если посещал с друзьями «Травиату» или «Риголетто», то засыпал уже к середине первого акта.

– Вот если б они еще немножко потише завывали, – просыпаясь в антракте, говорил он спутникам, пытаясь не замечать ехидства в их глазах.

Но балет… зрелище очень даже ничего… Мужчин-танцовщиков Павел Ильич почти не замечал. Но какие девушки в балете… А несравненная Катя, Екатерина Волкова – прима! Он тогда еще понял, что она – королева. Во время поддержек она царственно взмывала в руках партнера – в белоснежном платье.