Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Звездное море (страница 6)

***

Вера прошла в свою комнату. Когда отец ушёл, мама обменяла их однокомнатную квартиру в центре – на «двушку» на окраине. Тут рядом была школа, где она работала. У Веры появилась своя комнатка, крохотная. Окно выходит на гаражи, убогий вид. Но Вера помнит, как она сидела маленькая на столе, и мама её обувала, а за окном синел поздний декабрьский рассвет.

– Смотри, какой цвет у неба – будто глаза у принцессы, – говорила мама.

Вера запомнила: глубоко-синий, у людей таких глаз не бывает. Но у принцесс…

Напротив была такая же пятиэтажка, горели разноцветными огоньками её окна. Вера могла подолгу их рассматривать. Лампа светится за зелёными занавесками, и комната напоминает пруд, где живут русалки. А на соседнем окошке натянуты нити ёлочных гирлянд – играют, переливаются голубые звездочки.

Но одно окно было для Веры особенным. Там жильцы ложились поздно. И в час, и в два ночи, у них горел свет. И было хорошо, пробудившись от нежданного страшного сна, подтянуться – отодвинуть штору, выглянуть и увидеть, что окно – светится, там кто-то не спит. А однажды кто-то неведомый оттуда затеял с Верой игру в «зайчики». Был солнечный день, она подошла к окошку, и почувствовала, как горячий лучик лег на щёку. Она отодвинулась в сторону. Зайчик прыгнул за нею, и вновь прильнул к лицу. Кто-то стоял у знакомого окна и держал в руке зеркальце.

Вера склонялась – то в одну сторону, то в другую, смеясь игре. И с тех пор относилась к окну – как к другу.

Теперь Вера сидела на узкой своей постели. В комнате было тепло, Вера обхватила руками колени: ситцевая рубашка в розовые цветы, волосы растрепаны. Она вдруг представила, что рядом с ней мог бы быть – и скоро будет – Игорь, и лицо запылало.

Ей очень хотелось позвонить Ясе, однокласснице и лучшей подруге. Но была уже не просто глубокая ночь – рассвет скоро, и надо было подождать утра. Вере не хотелось спать, но она заставила себя лечь – подоткнула подушку под щеку, накрылась одеялом. И неожиданно уснула так крепко – провалилась в сон, что с трудом разбудил её привычный глуховатый треск будильника

***

Ясенька, Ярослава Мельникова, была маленькой темноволосой девушкой. Во всём облике её сквозила удивительная женственность. Густые, коротко подстриженные волосы, будто сами собой укладывались в прическу, ложились на виски и щеки крупными завитками. А глаза – хрустально-ясные, зелёные…

Семья Ясеньки жила так же скромно, как и Верина. Что-либо новое из одежды домочадцам покупалось редко. Но Ясенька постоянно была озабочена вопросами гардероба, и придумывала очень удачно: то перешьёт себе юбку, то распустит свитер, и свяжет ажурную кофточку… Дорожка на колготках была для Ясеньки серьезным огорчением – куда большим, чем тройка по геометрии.

Даже украшения она мастерила самозабвенно, и на минувший день рождения сделала Вере «индейские» серьги из кожи, которыми потом восхищались все девчонки в классе.

После окончания школы Ясенька хотела выучиться на медсестру и работать где-нибудь в санатории.

– Тихо, спокойно, сосновый бор, – мечтательно говорила она, – какой бы ни был мороз на улице, а в корпусах тепло. Пахнет минеральной водой. Зимний сад, цветы. Я бы делала больным процедуры. И себе тоже – там много всяких косметических…

Вера дружила с Ясей, начиная с первого класса, а в последние годы девушки и сидели за одной партой.

Вера все выглядывала Ясю, ей не терпелось рассказать о вчерашнем предложении. Но куда ж она делась – вот-вот урок начнется? Яся вбежала в класс в последнюю минуту. Клетчатое платье перехвачено широким поясом. Талия тонкая, как у актрис в прошлом веке.

– Ты где пропадала, мать?

– Понимаешь, – объясняла запыхавшаяся Яся, выкладывая на парту учебники, – Платье вчера постирала, на балконе повесила – не высохло. Я и позавтракать не успела – утюгом досушивала.

– А меня Игорь замуж позвал. – Вера хотела сказать бесстрастно, как скороговорку, но на лице, неудержимо расцветала улыбка.

– Ничего себе…, – Яся потрясенно зашептала, историчка уже входила в класс, – И когда?

– Вчера вечером…

– Я не о том. Когда он хочет, чтобы вы поженились?

– Сразу после выпускного…

– А его родители согласятся?

– Мельникова и Зимина, – сказала историчка, – Может быть, разрешите мне начать урок? Из-за таких, как вы, и не получается ничего объяснять. Рты не закрываете. Значит – открываем тетради, записываем новую тему, а дальше читаем учебник и конспектируем.

Класс переглянулся. В прошлом году пожилая учительница, которая вела у них историю, ушла на пенсию, и директор приняла на работу вот эту Елену Михайловну. На первом же занятии Елена отрапортовалась, что она не просто учитель, а майор, и прежде работала в колонии. Так что на первом месте для нее дисциплина, а потом уже знания.

Так и повелось. На уроках было тихо, потому что за малейший шепот Елена заставляла стоять, или вообще требовала, чтобы провинившийся покинул класс. И не допускала к занятиям без родителей.

Но объяснять материал она не умела, путалась в датах. За годы службы в милиции все забыла. Где тот Александр Невский, а где Македонский… Учащиеся – будущие гуманитарии – вначале негодовали, ходили толпой к директору, с требованием «убрать майоршу». Но замены Елене не нашлось, родители старшеклассников махнули рукой и стали искать репетиторов.

Пришлось дожидаться перемены. И тут уже Яся засыпала Веру вопросами, главный из которых был – действительно ли состоится свадьба?

– Не сглазь…

– А чего боишься? Вон сейчас даже принцы женятся – на ком попало.

– Ну, спасибо, я уже что – совсем с помойки?

– Вы мне сдавали на видеосъемку? – к ним подошла Настя Кудряшова с блокнотом.

В классе не было старосты, но Настя уже давно заняла это место по собственной инициативе. Отец у нее – бизнесмен, а мать – художница. Именно Настина мать в свое время прославила их класс – рисовала такие стенгазеты, что остальным оставалось только завидовать. Она же обеспечивала костюмы для самодеятельности, а Настин папа выделял автобус, когда класс ездил на экскурсию или концерт.

Настиной матери побаивались. Это началось, когда Лена Казакова – рослая девочка из неблагополучной семьи – во время драки выкрутила Насте руку. Часом позже кисть пришлось вправлять в травматологии. Ещё через час Настина мама прибежала в школу. Две учительницы с трудом удерживали ее, потому что она хотела разорвать Лену на части. Кидалась как бульдог. Не тетка, а самонаводящаяся торпеда. Отбить «малолетнюю преступницу» удалось с большим трудом. Сошлись на том, что Лену поставили на учёт в детской комнате милиции.

С тех пор Настю в классе, хоть и не любили за апломб и самоуверенность, но не трогали и пальцем. В течение последнего года она собирала деньги на выпускной вечер. Процесс этот никак не кончался, трат предстояло много – подарки учителям, прощальный подарок родной школе, видеосъемка, катание на теплоходе, ресторан…

На собрании часть родителей заикнулась, что можно было бы организовать праздник в столовой родной школы. Но остальные возмутилась, что это «незабываемый день», и нужно снять хороший ресторан, чтобы не испортить торжество их детям, привыкшим к другому уровню жизни.

Вера и Яся переглянулись.

– Мы не будем сниматься, – сказала Вера.

Настя зачеркнула что-то в блокноте и сказала, отходя:

– И чтобы потом не брали диски у других переписывать. А то другие будут платить, а вам на халяву достанется. Я оператора предупрежу, чтобы всех, кто не записан – не снимал, разве что случайно в кадр попадут.

– Да ради Бога, – негромко сказала вслед Яся, – Чтобы потом любоваться на ваши рожи…

– Ты знаешь, – снова набросилась она на Веру, – у меня от старшей сестры остались шляпа и красивые белые перчатки… лежат в коробке на антресолях – я принесу. Мама всё хранит. Она говорит: «Яська, не выходи быстро замуж. Я же ничего не успела скопить, если ты в загс соберешься – я по миру пойду…»

***

После школы Яся с Верой обычно неспешно возвращались домой. Мимо киоска «Свежий хлеб», где покупали горячие ещё слойки с яблоками, мимо городского парка – там, в пруду плавали утки, и девочки обязательно бросали им последние крошки.

Но сегодня Вера дежурила по классу вместе с Димкой Лесниковым, и Яся, вздохнув, отправилась домой одна.

Димка, высокий светловолосый мальчик, с внимательным, цепким взглядом. Годы спустя она вспоминала его лицо – не было в нём ничего значительного. Выгоревшие брови и ресницы, едва заметная россыпь веснушек, пухлые губы… Но эти глаза –серые… (Верина мама, один раз увидев Димку, сказала: «Какие у мальчика красивые глаза – с поволокой»). Они будто светились. Одет Димка был всегда одинаково – защитного цвета легкая курточка, ворот распахнут, видна тельняшка…

Обычно дежурные делили класс пополам. «Тебе мыть половину, и мне – половину».

– Вытирай доску, поливай цветы, со шваброй я сам справлюсь, – бросил Димка.

Мыл полы он удивительно ловко: спорыми движениями выкручивал тяжелую тряпку, оттирал потертый линолеум, и класс становился чистым.

– Пойдешь в армию – просись на флот, – посоветовала Вера, поливая странное растение – в виде зеленой палки, от верхушки которой веером расходились листья. В классе его звали «член Ильича», – У тебя корабль всегда блестеть будет.

Димка ничего не сказал, только взглянул на неё.