Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Я иду по твоим следам (страница 7)

– А от этого как спасаться? – думала Лида, перекусывая нитку, – Вон, Подмосковье уже прокляло дачников, которые ринулись на природу, чтобы не быть запертыми в столице, в одной из клеток-квартир бесчисленных «человейников». Люди выбирались за город, им казалось, что там, среди цветущих деревьев и зеленой травы, где все такое солнечное, безмятежное – никакая хворь не достанет. Но они везли вирус с собой, и заболевали соседи, и те, с кем поздоровался в магазине или остановился поболтать на улице.

Умершие исчезали – их хоронили в закрытых гробах, на похоронах было немного народа. Перед тем, как начать засыпать могилу землей, могильщики снимали и сбрасывали туда свои антиковидные костюмы, в которых были похожи то ли на космонавтов, то ли на кукол в пластиковой упаковке.

А они с Дашкой второй раз не выдержат этой чумы.

Синее платье было почти готово. Настоящая, дорогая шерсть, кружева… И безупречное чувство вкуса самой портнихи. Лида держала марку – не жалела времени, чтобы переубедить заказчицу в том, что отдельные детали выбранного ей фасона – нелепы, Держала стиль. Сшитые ею вещи выглядели дорого, как от кутюрье…

Лида взглянула на деревянные часы с маятником, висевшие на стене и тихо охнула – половина второго. Поднялась, потянулась долго, с хрустом…Одела платье на плечики, повесила в шкаф.

А когда она пошла умываться – пугливо вступила в черный ночной сад, то увидела, что к ним в гости пришёл ежик. Средних размеров ёжик обнюхивал крыльцо. Лида невольно улыбнулась.

– Яблок еще нет, малыш… Чем же угостить тебя? Постой-ка…

Она вернулась с блюдечком, наполненным молоком. Поставила неподалёку от гостя, и тихо присела на ступеньках крыльца.

Ёж не выказывал особого страха. Он всю зиму прожил тут без людей. Может быть, никого из них и не видел, а может, люди его и не обижали. И он ещё не знал, что их надо бояться. Он залез передними лапками в блюдечко и начал лакать молоко – быстро, захлёбываясь.

– Да не спеши, я ещё принесу, – почти смеялась Лида.

И внезапно и этот сад, и лес за забором, и сама ночь стали казаться ей союзниками – она больше не испытывала страха. Ничто здесь не могло причинить им зла. Вся опасность шла оттуда – где небо светилось красноватым оттенком, где был город.

Внезапно, повинуясь какому-то порыву, Лида прошла туда, где не было в её саду деревьев, легла на траву. Теперь она была один на один с небом, полным звёзд. И это еще больше успокоило ее. Это всё было вечным. Не надо было искать убежища, надеяться выжить. Эти созвездия, что медленно – почти незаметно – плыли над ее головой, останутся и тогда, когда уже не будет никого их тех, кто живет на Земле. Она немного знала созвездий – помнила с детства Большую и Малую медведицы, знала Орион, могла найти Сириус…

Ее жизнь была, конечно, слишком коротка для того, чтобы дождаться полёта даже на Марс или Венеру… Сколько же поколений сменится, прежде, чем люди доберутся до ближайшей звезды? Если перед этим человечество не уничтожит само себя в безумной горячке ядерной или бактериологической войны.

А правда ли, что говорил Маленький Принц – можно услышать как смеются звезды?

Глава 3

Заскрипела калитка. Скоро они узнают её голос, и поймут, что калитка первая встречает гостей, здоровается с ними, и последняя провожает – желает счастливого пути своим скрипучим старческим голос. Но сейчас звуки были какие-то – ритмичные что ли?

– Глянь-ка, что там? – попросила мама, вытирая руки о фартук.

Даша пошла. Но и мама тоже пошла. Так что девочку они увидели одновременно. На калитке, как на качелях, каталась девочка лет восьми. Крепко сбитая, почти полненькая, щекастая, светлые волосы завязаны в два коротких хвостика. Одета девочка была в джинсовый комбинезон и кроссовки. Она отталкивалась – и калитка скользила вперёд, а потом влекла девочку назад – настоящие качели. При этом девочка смотрела на маму и Дашу, улыбаясь, точно не сомневаясь, что пришла к друзьям.

– Боже мой! – ахнула мама, – Ты её сломаешь! Заходи, заходи скорей! Только калитку оставь в покое… Нам же некому её починить, если что.

– Дядя Митрич может, – сказала девочка, охотно впрочем спрыгивая на землю, и шествуя вместе со всеми к дому, – Он тут всё чинит, кому что нужно.

– Может лучше просто не ломать? Ну вот, Дашка, а ты боялась, что у тебя тут не будет общества…Пожалуйста – подружка.

– Она же младше меня, – недовольно сказала Даша.

В школе к ней нередко липла мелюзга – старшие ребята всегда пользуются у малышей почётом. Конечно, трогательно, когда к тебе бегут на переменах, раскинув руки, чтобы обнять – беззаветно бегут, или когда с тобой готовы поделиться последней конфетой, но иногда так хочется покоя и уединения.

– Как тебя зовут? – спросила мама.

– Ульяша. А змеи у вас есть? – деловито спросила девочка.

– Нет… Кажется, нет. А что, тут водятся змеи? – испугалась мама.

– А то! Тётя Люда сказала, что к ней на дачу приползла двухметровая чёрная гадюка. Съела птенцов у сороки. И теперь тётя Люда боится по утрам открывать двери –вдруг гадюка греется на крыльце. И клубнику собирать тоже боится. А дядя Вова говорит, что тётя Люда сама – змея, и приманила гадюку. Родственную душу.

– Хочешь чаю? – спросила мама Ульяшу.

– А что-нибудь сладкое у вас есть? – с надеждой спросила Ульяша.

Мама положила в тостер пару ломтиков булки, и через несколько минут вынула их подрумянившимися. Открыла абрикосовый джем. Ульяша такого ещё не пробовала и оценила с восторгом:

– Ух ты, ещё вкуснее, чем конфеты! А все конфеты я съела ещё позавчера, и бабушка сказала, что в следующий раз купит только с пенсии.

– Ты здесь живёшь только с бабушкой? – поинтересовалась мама.

– Ну да, мама с папой работают, они в выходные приезжают. А ещё тут тётя Люда живёт, дядя Вова…

– Ну да, мы уже поняли. И змеи.

– Тётя Катя, дядя Серёжа, тот самый у которого все просят лестницу, тётя Лена…

– Так, – тихонько сказала мама, – Хорошо мы изолировались.

– А пошли гулять! – Ульяша обратилась к Даше так просто, словно и подумать не могла, что та не согласится, – Чего ты тут сидишь целый день? А я тебе озеро покажу…А замок видела?

– Какой замок? – недоумённо спросила Даша и взглянула на маму – идти ли ей? Ответный взгляд мамы был слегка растерянным:

– Ну вы же не свалитесь в это озеро? Не утонете?

– Там даже лягушки не тонут! – заверила Ульяша, вставая, вернее, вскакивая и вытирая ладошки о комбинезон, – Пошли!

И побежала по дорожке, только сандалики засверкали. Даша пожала плечами и пустилась её догонять.

– Тут много озёр, – поясняла ей Ульяша. Видно ходить спокойно она совсем не могла, и если не бежала, то подпрыгивала, – Только они всё больше как лужи. А вот то, которое я тебе покажу – оно нормальное такое, там даже рыба водится. Дядя Степан туда с удочкой ходил. Но рыба такая мелкая-мелкая, он сказал, что для кошки ловит. А когда он на банку не смотрел, я её в озеро перевернула обратно. Это же рыбы-дети, пусть подрастут.

А там дальше, в лесу – торопилась она, – Говорят, есть ещё озеро, совсем большое, и на нём даже остров. Но меня туда одну не пускают, папа говорит – вместе сходим. А ему всё некогда, когда он приезжает. Бабушка то грядки заставляет копать, то крышу чинить. Я папу пугаю, что тогда одна в лес уйду, и пусть он меня ищет.

Они дошли до конца дачной улочки, тут сразу начинался лес.

– А волки здесь водятся? – спросила Даша, не рассчитывая, впрочем, на внятный ответ.

– А шут его знает, – сказала Ульяша, – У дяди Семёна на днях велосипед пропал. Он его искал-искал. Я его спрашиваю: «Может, волки съели?» Он говорит: «Уля, ты что? Он же железный». А я ему: «Волки такие – они всё кряду едят».

– Так что ж, ты хотела уйти в лес, и попасться им в зубы?

– Так я ж днём, – объяснила Ульяша, – Днём – оно не страшно. А пойдём ночью послушаем – воют волки или нет? Если воют – значит, точно тут водятся.

– Кто бы сомневался, – пробормотала Даша, стараясь не отставать.

Ульяша прямо в лоб взяла небольшую горку. Наверху теснились заросли американского клёна – вездесущего, как баобабы на планете того же Маленького Принца. Ещё тут был ветхий деревянный забор, Ульяша скользнула в дыру, вслед за ней пришлось протискиваться и Даше. Она хотела спросить – далеко ли ещё? Но Ульяша уже стояла наверху и показывала

– Вот оно.

Они были тут вдвоём, и никого, кроме них, в этот час. Озеро изгибалось, уходило куда-то вдаль. Там, где оно заканчивалось, уже густо тянулись дачи, высились ЛЭП, была жизнь. А здесь, у ног девочек, почти круглая чаша. По берегам рос лес – сосны и берёзы. И тишина.

Тут, на этом берегу было даже подобие пляжа – мелководье. А там, с другой стороны, берег обрывался круто, и Даша подумала, что глубина там порядочная.

– Кто там живёт? – невольно спросила Даша.

Ульяша взглянула на неё, и так же деловито, как перед этим перечисляла тетю Люду, дядю Вову и прочих, стала называть:

– Лягушки, Головастики – это ещё маленькие лягушки. Караси и карасята, Комары, заразы. Стрекозы.

– А водяной? А русалки?

– Чего-о?

Даша уселась на траву, обняла колени руками.

– А ты, наверное, ни во что не веришь, да? – спросила она, – Ну, в то, что это всё может быть в жизни…

Ульяша плюхнулась рядом с ней:

– Скажи ещё, в деда Мороза верить, – презрительно сказала она, – Если я знаю, что у нас в школе его играет физрук переодетый. А красная шуба и борода весь год в школьном чулане висят. Мне один раз мама достала билет на ёлку во Дворец культуры. Там такой Дед Мороз был, ну прямо роскошный. У него шуба и шапка в серебре и блёстках. А потом мы ходили хороводом, он меня за руку взял, и я посмотрела вблизи, борода-то у него тоже привязанная. Наверное во Дворце культуры просто богатый дворник. Купил себе такую шубу…