Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Право на рай (страница 8)

– Да причем тут это?

Фаине казалось, что она окончательно все забыла – то, что учила в школе, и в университете. Но, конечно, если бы пришлось – всё вспомнилось бы. Главным было не это. Работа потребовала бы огромной части ее времени, сил, интересов. Пришлось бы отнимать всё это от дома, от Саши. А с ней что-то делалось, она будто всё время боялась, что с ним что-то может случиться, что судьба его у нее отнимет.

Именно за него боялась, а не за мужа, хотя Юрий все меньше времени проводил дома. С Фаиной они больше не ссорились. Она старалась ему угодить, и избегала задавать вопросы, а он был снисходителен и отстранен.

В старших классах Саша стал для Фаины «вторым я». Они понимали друг друга с полуслова, и не было у нее более надежного друга и помощника. Незаметно, неизвестно у кого – не в школе же, на уроке труда – он научился делать всю мужскую работу. Ездил помогать Марго, которая к старости стала плохо видеть. Ухаживал за ее садом – он вообще любил всю эту красоту. Весной мог принести из продовольственного коробки с полуживыми растениями, стоят там такие в сезон. Большинство садоводов уж зареклось их там брать, всё равно не приживутся. А Саша выхаживал эти чуть живые прутики. Какие-то животворящие руки у него были – и розы цвели дольше чем у других, и ягод было – не собрать.

– Я вроде бы как биологом была, – с усмешкой над самой собой говорила ему Фаина, – А ты может на какой-нибудь садоводческий пойдешь? Явные наклонности у тебя…

– Я не хочу уезжать учиться далеко, – отвечал он.

И Фаина понимала, он не хочет ее бросать. А может, уже появилась девушка? Саша был красив – нередко девчонки оборачивались ему вслед. Но Фаина не замечала, чтобы сын кем-то увлекся. А вот разлуку друг с другом они всегда переносили тяжело. Ну, Фаина-то ладно – она всегда знала, в том, что касается Саши – она немножко сумасшедшая. Ей хочется, чтобы сын все время был на глазах. Но так нельзя, с этим надо бороться.

А Саша, когда его однажды отдали в летний лагерь, на четвертый день пришел домой. Вечером, после отбоя выбрался из окна, и всю ночь шел по шоссе, бедняга.

– Что ты наделал? – ахнула она, когда сын появился на пороге.

– Я не хочу там оставаться, – сказал он, умоляюще, – Там всё надо делать вместе, всё время на глазах быть. Ходить строем, в столовой сидеть всем вместе, спать в общей комнате. И самое главное – там нет тебя…

Фаина посмотрела на него с грустной улыбкой:

– Ну, нужно же становиться самостоятельным. Я не всегда буду рядом. Ты взрослеешь.

– Самостоятельным, но не винтиком в машине. А с тобой я хочу быть рядом, пока смогу…

– Ну попросил бы, я и приехала, забрала тебя. Тебе нам с тобой придется выслушивать упреки…

– Я скажу, что всё придумал сам, и ты ничего не знала. Взял и ушел. Во-первых, это правда. Во-вторых, я не допущу, чтобы тебя ругали из-за меня…

В этом был весь Саша – он всегда старался оградить ее от любых неприятностей.

Но чем дальше шло время, чем старше становился мальчик, тем всё больше мучительное чувство разрасталось в душе у Фаины. При том, что внешне их семья выглядела вполне благополучной – достаток, отсутствие ссор, в выходные дни их часто видели втроем – они проводили время вместе, порой на природе, порой выбирались в театр или на премьеру фильма – при всём при этом Фаина осознавала, что есть Юра и есть она сама вместе с Сашей. Две семьи по сути. Ей не нужно было никого, кроме него. И она в свою очередь была центром его интересов, средоточием его души.

Фаина будто держалась на краешке обрыва, и пропасть под ним называлась – безумие. Нельзя было, чтобы так и продолжалось. При этом она знала, что никому не может открыться – ни врачу психиатру, ни священнику на исповеди. Может быть, только Марго….Которая сама совершала безумства и ошибки на каждом шагу, а следовательно никого не осуждала.

Всё решил случай. Когда Саша учился в выпускном классе, с ним вместе занималась девочка, с которой за долгие школьные годы намучились все учителя. Она вечно не находила общего языка с одноклассниками, устраивала драму из-за любого пустяка, и вот теперь из-за того, что учительница, по мнению Наташи, поставила ей несправедливую оценку, девочка решила выпрыгнуть из окна. С третьего этажа. Практически на сто процентов это была инсценировка. Наташа хотела лишь распахнуть раму, встать на подоконнике на глазах у всей школы, пообещать вот сейчас шагнуть вниз…. И чтобы учительница просила прощения, и больше никогда-никогда не занижала оценки. Тогда Наташа милостиво согласилась бы остаться в живых. Но Саша не разбирался в таких нюансах. Он вернулся из столовой раньше других, увидел Наташку, распахнутое окно, в два прыжка оказался рядом, и рывком сдернул одноклассницу на пол.

Он сам потом не помнил, за что ее схватил. Оказалось – за волосы. Наташка больно ударилась затылком, и переиграла спектакль на ходу. Она устроила истерику, твердила, что Иноземцев набросился на нее, избил, швырнул, вон, на затылке набухает шишка. Через полчаса к скандалу подключилась мать Наташи, которая твердила, что напишет заявление в полицию, Сашу поставят на учет и так далее, и тому подобное, без конца.

Учителя, не видевшие, как было дело, пытались найти какой-то компромисс. Они не могли обвинить Сашу, который никогда не был замечен ни в чем подобном, и в то же время понимали, что мать девочки может навлечь на школу неприятности.

Фаина в этот день чувствовала себя плохо. Она с утра думала о том, что нужно, наверное, все-таки сдаться врачу, пусть назначит ей таблетки от депрессии. А потом ее вызвали в школу.

Домой они возвращались вместе с Сашей. Юноша казался погруженным в себя, и Фаина не задавала ему вопросов. Она понимала, что нужно поговорить, объяснить, что так бывает в жизни – самые лучшие намерения могут быть превратно поняты, но это вовсе не значит, что в дальнейшем людей, оказавшихся в беде, нужно бросать на произвол судьбы. Но не было сейчас у Фаины сил – вести все эти разговоры.

И только когда Саша уже ложился спать, он подозвал ее.

– Ты мне веришь? – спросил он Фаину.

Он не уточнял, в чем она должна поверить ему, но она поняла и кивнула.

– Я тебя люблю, – сказал он, перед тем как закрыть глаза.

Она еще сидела возле его постели, пока он не заснул, будто Саша был маленьким.

Поняв, что он, наконец, заснул, она нагнулась над ним, легко прикоснулась губами к его волосам и сказала чуть слышно.

– Я тоже тебя люблю. Просто мы… разминулись во времени.

Юрий тоже уже спал, и никто не видел, как Фаина закрыла за собой дверь квартиры.

Её не нашли. Следующая неделя прошла в сумятице поисков, разговоров с полицией, со следователем. Не было никаких следов и никаких зацепок. Женщина вышла из дома – и точно растаяла.

Юрий не мог поверить в случившееся. Он уверял, что Фаина найдется. Может, у нее была подруга, о которой они не знали, и она сейчас отсиживается у нее. Может – бывает и такое – она просто решила куда-то на время сбежать. Купила билет, или остановила попутную машину. Но она вернется, потому что у нее никого больше нет, кроме них.

Марго уже окончательно потеряла к той поре зрение, различала только свет и тьму. Когда полиция спрашивала ее о дочери, Марго покачала головой:

– Она не вернется.

– Откуда вы знаете? Она с вами связывалась? – полицейский так и впился в нее взглядом.

В незрячих глазах Марго отразилась бесконечная печаль.

– Она никогда не оставила бы мальчика. Если она решилась уйти, то – навсегда.

– Но она жива?

Марго не ответила.

Тяжелее всех исчезновение Фаины сказалось на Саше. Та школьная история разрешилась сама собой. С Наташей и ее матерью учителя разговаривали уже другим тоном – у юноши горе, пропала мать, и «добивать» разборками его в это время никто не станет. Но Сашу уже не волновали все эти перипетии. Для него рухнул целый мир. Когда-то, когда он был совсем маленьким, вот так ушла его родная мать, а теперь исчезла бесследно Фаина.

Слышал ли он эти ее слова «Мы просто разминулись во времени»? Или это было одним из тех снов о которых до конца жизни уверен, что это – святая правда. О том, что стало с его матерью, Саша в конце концов узнал. Но судьба Фаины так и осталась неизвестной.

Тогда же – в первый раз и навсегда – Саша поссорился с приемным отцом.

– Не изображай убитого горем, – сказал он резко, – Я же знаю, что у тебя давным-давно другая женщина, другая семья на стороне.

Юрий был поражен, но не стал оправдываться. Спросил только: я

– Откуда ты узнал?

Саша горько усмехнулся.

– Первый раз увидел вас случайно… в городе. Ты же знал, что Фаина почти из дома не выходит. И не слишком-то старался спрятать свою пассию. А потом – нетрудно было догадаться. Все эти клиенты, которые могут встретиться только вечером или в выходные дни. Все эти «деловые звонки», когда ты вместе с телефоном уходил в другую комнату…

– Она тоже знала? – Юрий имел в виду жену.

– По-моему нет. А если знала, то не от меня. Я никогда не стал бы говорить ей ничего, что могло бы расстроить ее.

– Вот! – закричал Юрий, – В этом-то и было всё дело. Всё это время вы вели себя как двое влюбленных, так что мне места не было. Я не мог вмешаться в ваши отношения, я был лишним! Сто раз я хотел вернуть тебя в детский дом, но я знал, что тогда Фаина от меня уйдет, уйдет вместе с тобой.