Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Право на рай (страница 6)

Но беременность у Фаины не наступала. Не сразу, но она послушалась уговоров мужа, и они оба обратились к врачу. Были выявлены кое-какие проблемы, пройдено лечение, но ничего не помогло.

Порой Фаина грустно думала о старушке с крысами. Той, конечно, уже не было на свете. А то впору было бы съездить к ней и попросить зверька по имени «Многодетность». Тогда бы Фаина, наверное, родила сразу семерых. Горькая шутка, но ничего иного молодой женщине не приходило в голову.

Юрий говорил о поездке заграницу, а тамошних врачах. А потом будто махнул рукой и прислушался к совету немолодой знакомой.

– Возьмите ребенка в детдоме, – сказала она, – Не раз так бывало – люди уже отчаются, примут чужого малыша, а Бог даст своего.

– Главное тогда – не отказаться от приемыша, – Юрий пытался говорить легкий тоном, но видно было, что мысль запала ему в душу.

С точки зрения всяких надзорных органов они были идеальными кандидатами – молодая обеспеченная пара, которой для полного счастья не хватало только младенца. Впрочем, насчет младенца они как раз разошлись во мнениях. Юрий настаивал на том, что брать надо совсем маленькую девочку, не старше года, чтобы у ребенка не сохранилось воспоминаний о прошлом, и малышка считала их своими настоящими родителями.

– Но это нечестно, – возражала Фаина, – Всё равно мы должны будем рассказать приемному ребенку правду.

– Но зачем?! – возражал Юрий, – Это же психологическая травма.

– Затем, что разные случаи бывают в жизни, и сын или дочка, когда подрастут, имеют право потянуться к своим корням.

– К какому-нибудь алкашу из подворотни?

– Или к оступившейся матери, которая уже сто раз прокляла свои ошибки. К какой-нибудь Фриде, которой день за днем, год за годом судьба кладет на прикроватный столик тот самый платок.

Юрий только рукой махнул, не желая спорить дальше. Но в детском доме им действительно рекомендовали посмотреть сначала не младенцев, а ребят хотя бы из младшей группы. Уверяя, что это уже отнюдь не кот в мешке – тут виден будет и характер, и наклонности. В то же время дети еще достаточно малы, чтобы у них сформировался внутренний стержень, и к новой обстановке они привыкнут быстро.

Позади были сбор документов, и всяческие освидетельствования, и школа приемных родителей. Они стояли в игровой комнате, очень светлой и уютной, и вокруг книг толпилось штук двадцать ребят . В рубашонках и платьицах, в полуспущенных колготках, кто-то держал палец во рту, кому-то надоело разглядывать незнакомых дядю и тетю, и он вернулся к игре.

Юрий озирался растерянно, а воспитательница старалась обратить его взгляд то на одного ребенка, то на другого, о каждом говорила что-то хорошее.

– Вот Наденька, она у нас уже сама себя обслуживает, и кроватку может застелить, и мне всегда помогает игрушки в ящик убирать.

– А Пете нравятся книжки, он часами рассматривает картинки, наверное, первым читать начнет.

-Оленка настоящая артистка, во всех концертах у нас участвует, стишки читает. Очень артистичная девочка.

Время от времени Юрий взглядывал на жену, как бы спрашивая ее совета, но Фаина молчала. И тут из спальни вышел еще один мальчик, и она забыла обо всем.

Это была копия того ребенка, чей портрет в медальоне она так долго хранила. Он взглянул на нее – и Фаина чуть не вскрикнула. Те же черные глаза…

Воспитательница тоже заметила мальчика.

– Это Сашенька, – сказала она со вздохом, – Он еще не говорит, но всё впереди. Мы просто немножко отстаем от других, да Сашенька?

Забыв про мужа, Фаина подошла к мальчику, присела перед ним на корточки и спросила:

– Поедем домой?

Он смотрел ей прямо в глаза, и казалось, понимал больше, чем мог бы выразить словами, даже если бы говорил.

Директор детского дома пыталась их отговорить, сделать так, чтобы они выбрали другого ребенка.

– Зачем вам Саша? – спрашивала она супругов, – Вы же не можете сказать, что полюбили его с первого взгляда? Так не бывает. У него проблем по здоровью – выше крыши. Еще неизвестно, восстановится ли речь, и в каком объеме. И насчет умственной полноценности мальчика есть сомнения.

Юрий разводил руками, как бы говоря, что он все понимает, но ничего сделать не может. Воля жены. А Фаина спрашивала, будто не слыша директора:

– Он сирота?

– Абсолютный, – вздохнула директор, – Воспитывала его молодая мать, кто отец – она сама, по-моему, точно не была уверена. А потом ушла и пропала…

– Так почему же вы уверены, что он сирота? – вмешался Юрий, – Мать, может быть, еще объявится, и ее восстановят в родительских правах.

– А потому я уверена, – директор разгладила ладонью папку, лежащую н столе, – Что тело матери через неделю нашли в реке. Сама она утопилась, или… Полиция говорит, что вроде сама.. нет, мол, следов насилия.

– Какой ужас, – выдохнул Юрий. Он вырос в благополучной семье, и с такими ужасами не соприкасался, – Она, часом, не наркоманка.

– Нет. Молоденькая совсем девочка, дурью не баловалась.

– Но как она могла? На кого же оставила сына?

– Видимо, вот такая минута у нее настала, что ей было уже все равно. Саша тогда еще говорил. Мама с ним попрощалась, сказала, чтобы он по ней не грустил – и ушла. Когда его к нам привезли, он все ждал, что за ним придет мама. А потом одна воспитательница у нас тут проговорилась, что мама его умерла – с той поры он и замолчал. Вот теперь и не знаем, что с ним делать. Если заговорит – оставим у себя, если нет – придется в специальный интернат отправить.

– Не придется, – сказала Фаина как о решенном, – Мы его забираем.

– Позвольте, но не можете же вы прямо сейчас… Так не бывает. Надо все оформить. Этой займет время.

– Так давайте начнем оформлять, – в голосе Фаины звучало нетерпение, – Давайте закончим поскорее эту волынку…Я уверена, что тут, у вас, он не начнет говорить.

– У нас хорошие условия, – директор даже обиделась, – Посмотрели бы вы, что в иных детских домах творится…

Фаина только рукой махнула. После довольно бурного обсуждения, примерно всплыл срок, когда они смогут забрать Сашу.

– Фаечка, но почему именно этот мальчик? – осторожно спросил Юрий, когда они ехали домой.

– Потому что своих детей не выбирают, – коротко ответила она, – Это мой ребенок, и все.

И Юрий смолк, объясняя происшедшее лишь тем, что женщины, наверняка что-то чувствуют… Они же вынашивают ребенка, может и тут жена что-то ощутила. Какой-то знак свыше.

Саша не говорил еще долго. Фаина готовилась к его приезду, как пробовал шутить Юрий «на разрыв». Буквально вылизала весь дом, детская комната была наполнена игрушками и шарами.

– Ты думаешь, мальчик жил в таких условиях? – выразительно спросил Юрий, выделяя слово «таких».

– Ты думаешь, Саша не будет этому рад? – вопросом на вопрос ответила Фаина.

Юра только плечами пожал. И Фаина была тронута до слез, когда провела малыша в его комнату, и он замер на пороге, не решаясь его переступить. Рассматривал букеты шариков и кроватку с пологом, и игрушки – будто в сказку попал. Он осмелился войти, только крепко держа Фаину за руку.

– Это все твое, – сказала она ему, – Осматривайся, привыкай, а потом будем обедать.

Стол тоже накрыли праздничный – был и торт, и разные фрукты. Но когда Сашенька допивал молоко из чашки, у Фаины появилось странное чувство. Будто только теперь она сама поняла, что это ее дом, и самый нужный и родной для нее человек находится рядом.

В последующие дни разные мелочи еще не раз заставляли сжиматься ее сердце. Теперь Фаина всегда брала мальчика, когда куда-нибудь шла. В продовольственный ли в магазин или гулять в парк. Придя в супермаркет, она спросила Сашу:

– Что ты хочешь есть?

Он неуверенно пошел вдоль полок. Фаина ожидала, что Саша выберет сладости, или вообще забудет о еде и потянется к игрушкам в сетчатой корзине. Но он увидел пакетики с супами, теми самыми, которые надо разводить в чашке кипятком, и обрадовался им как старым знакомым. Протянул ручку, а потом оглянулся на Фаину – мол, можно?

Она только закивала. Он взял один пакетик и так и нес его в руках до кассы. Фаина понимала, что это какой-то паззл от картинки его прежней жизни, и не стала рвать эту нить. С тех пор, как другие мамы покупают детям шоколадки, так она кидала в корзинку пакетик быстро-супа. Саша ел любой – гороховый, куриный, грибной, сырный. Медленно зачерпывал ложечкой густой перламутровый суп, как лакомство вылавливал сухарики. Это было нездорово и неполезно, но черт бы с ним…

Ходил он за Фаиной как тень – не раздражал, не надоедал, не требовал к себе внимания. Ему нужно было лишь, чтобы она была рядом. В нем будто не осталось энергии ребенка, который носится, шумит и никак не может угомониться, так что в шутку его называют энерджайзером. Если Фаина читала или шила, Сашенька пристраивался рядом, клал голову на диванную подушку и смотрел на нее неотрывно. Глаза у него были большущие, а ресницы длинные, как у девчонки.

Фаина забеспокоилась, и повела приемного сына к врачу. Терапевт, которому каждого ребенка приходилось принимать не больше десяти минут, нашла, что мальчик ослаблен – какое там питание у него было! – посоветовала кормить получше, назначила витамины.

– А летом поедем к морю, – пообещала Фаина сыну, когда они вышли из поликлиники, – Ты ведь не знаешь, что это такое, да?

Она часто теперь испытывала чувство, которое можно было назвать и восторгом, и трепетом – ей предстояло открывать этому маленькому человеку мир, о котором он не имел понятия. И море, и чаек, и сахарную вату, и аттракционы, и любимых книжных героев – все он получит из ее рук. Он делал ее всемогущей волшебницей.