Татьяна Черных – Игры судеб (страница 9)
Кажется, Чиркунов был настроен приятно и неформально провести время со звездными гостями. Он вальяжно травил байки и расспрашивал Парфёнова о его громких проектах. Развернуть беседу в нужное русло не удавалось, время стремительно заканчивалось. Я занервничала и напомнила о цейтноте. Но губернатор, похоже, не собирался закругляться: ему было интересно. Чиркунов вышел из-за стола, пообщался о чем-то с помощником. Тот вызвал меня и снова заверил, что всё под контролем и Парфёнов успеет на самолет. Я проверила в телефоне электронное табло. Регистрацию давно закрыли, но губернатор продолжал оживленно беседовать. Под конец второго часа мы все же обсудили проект и получили лукавый ответ Чиркунова: «Ну что, снимайте, а я с радостью за этим понаблюдаю».
Парфёнова доставили прямо к трапу. Съемочная группа и две сотни пассажиров уже час мариновались на борту, не понимая, что происходит. А я раз и навсегда для себя уяснила: похоже, что личное удовольствие губернатора выше чьих-то неважных планов. Больше участвовать в играх с этой сомнительной властью мне не хотелось. А Максу такое барство определенно понравилось. Это был его стиль хозяина мира и благодетеля.
В 2009-м он задружился с местным министром от культуры и выкружил одиннадцать миллионов рублей под проект Иванова «Пермь как текст». За содержание отвечал писатель, бюджетом рулили Макс в дуэте с министром. Алексей задумал спродюсировать серию из двенадцати книг пермских деятелей культуры и ученых, которые формируют региональную идентичность. Иванов отобрал авторов, написал к их книгам развернутые предисловия, утвердил красивый дизайн и потребовал выплатить всем приличные гонорары. Сам Алексей работал на чистом энтузиазме: ему хотелось сделать важный для территории проект, а деньги он и так зарабатывал на собственных романах. Несколько месяцев Иванов увлеченно трудился над серией. Начали выходить первые книги. А от Парфёнова и команды ни слуху ни духу. Макс отчитывался, что работа идет, монтаж сложный; Парфёнов ссылался на занятость в новом проекте. Проходил месяц за месяцем — Иванов послушно ждал.
Я терпеливо наблюдала за бульоном, который начал уже остывать, недоваренный. На девятом томе книжная серия тоже стухла, выпуск последних трех томов заморозили. Макс с чиновником заявили о дефиците бюджета, хотя изначально денег хватало. До Иванова дошли слухи, что многим авторам не выплатили гонорары. Вдова Виктора Астафьева, например, вместо положенных по бюджету ста тысяч получила тысячу восемьсот рублей. Иванов занервничал.
Я начала готовиться к финальному рывку. Предложила Максу закрыть так и не востребованное ООО «Июль» и тайно зарегистрировала собственный продюсерский центр. Название оставила прежним, оно мне вполне подходило. «Июль» — Иванов и Юля. Оставалось только наполнить его содержанием. К осени Алексей рассвирепел. Девять месяцев уклончивых обещаний Парфёнова и Макса, а результат нулевой. Киношники, похоже, похоронили наш фильм на рабочих кассетах. Тогда Иванов обратился ко мне: «Мне кажется, от меня что-то скрывают. Макс с Парфёновым ведут себя странно. Ты поможешь мне разобраться?»
И я помогла. Для начала позвонила одному из режиссеров Парфёнова. Оказалось, что в это время он был в Штатах и мой звонок разбудил его в четыре утра. Застигнутый врасплох посреди ночи, он не успел подготовиться и с ходу выдал: «Мы даже не начинали монтаж, Макс обещал нам с Парфёновым увеличить гонорары, заключить дополнительные договоры. Мы ждем денег. С вас еще около восьми миллионов». Я сообщила Иванову новость, которая его просто взбесила. Получается, что его все это время обманывали. Москвичи, задружившись с Максом, вытеснили автора проекта за скобки. Макс, изображая всесильного благодетеля, наобещал киношникам с три короба сверх договоров, деньги закончились, и бывшие дружбаны по барной стойке теперь уперлись друг в друга рогами, не двигаясь с места.
«У тебя получится разрулить?» — спросил Иванов. «Мне ничего другого не остается», — вздохнула я. Не так я себе представляла эту победу. Дело было заведомо проигрышное. Судиться — не вариант. Это на годы отсрочит премьеру. Все отснятые материалы по договору принадлежат конторе Макса, и он добровольно их не отдаст. Москвичи не доделают фильм без обещанных им восьми миллионов. Мне наконец развязали руки, наступило время сыграть в открытую. Но, кажется, слишком поздно, потому что выигрышных ходов не осталось.
15 Театр без Станиславского
На дворе бархатный август 2009-го. Страна на пляжах догуливает отпускные. Старики торгуют с ящиков роскошными помидорами «бычье сердце» и калиброванными огурчиками. В теплом воздухе неторопливость и нега. А у меня на сердце — чугунная гиря. Скоро три года с того самого рождественского звонка Чубайса. Анатолий Борисович уже пару раз набирал Иванова, интересовался судьбой проекта. Другой спонсор, компания «Уралкалий», тоже ждала результата. А я чувствовала себя Иванушкой-дурачком: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю как». Зачем мне эта неподъемная гиря? Формально я ни при чем. По документам за все отвечает Макс, спонсоры спросят с него. Его ждут суд и неизбежное наказание. Я уже победила, у меня впереди годы интересной агентской работы и неминуемое финансовое благополучие. Моя совесть спокойна: я сделала все, что могла.
Или еще не все? Наказание Макса — сомнительная компенсация за четыре года сумасшедшей работы впустую, за поломанную мечту, за искалеченные надежды. Неужели какой-то воришка сможет отобрать у нас с Алексеем шанс? Я вспомнила заветный ивановский девиз — «Делай, что должно, и будь что будет» — и приготовилась делать.
Для начала я набралась смелости и честно рассказала спонсорам о проблеме. Каким-то чудом я убедила их, что смогу вырулить, попросила еще несколько месяцев и разрешение действовать от их имени. В первую очередь мне нужно было отобрать у Макса проект — и сделать это оперативно, без долгих судебных разбирательств. Выход был только один: напугать, прижать к стенке и вынудить сдаться. Но я для него не угроза, а вот две мощные корпорации — вполне себе аргумент. Мне нужно заставить Макса поверить, что за него взялись не мы с Ивановым, а сильные спонсоры. Я решилась сыграть по-крупному и нашла подходящего актера. Он должен был встретиться с Максом и изобразить представителя одной из компаний, который настолько обеспокоен отсрочкой проекта, что специально прилетел из Москвы для конкретного разговора. Иванов позвонил Максу и сообщил новость: «К нам едет ревизор». Мы подобрали актеру подходящий для роли прикид: модный костюм, начищенные ботинки, массивный портфель и внушительные часы. Я разработала сценарий беседы. Представитель должен быть строгим и напористым, требовать отчетов, выражать сомнение, упрекать в растратах.
Спектакль состоялся и произвел на Макса должное впечатление. После встречи мой испуганный партнер вызвал нас с Ивановым обсудить безвыходную ситуацию. Мы засели в знакомом пивном ресторане, где Иванов несколько лет назад поделился со мной идеей фильма и предложил быть продюсером. Макс был встревожен. Он рассказал, что не сможет доделать фильм, долг группе Парфёнова — почти восемь миллионов, и быстро их не найти. Выход один — объявить банкротство. Макс приготовился слиться, объявив, что устал и не видит выхода. Иванов изобразил огорчение. Я показательно задумалась и ответила, что мне очень не хочется потерять фильм и я готова взвалить всю дальнейшую работу на себя. Это мое решение, и рисковать буду только я. У меня есть готовое ООО, которое я как раз открыла под свои агентские проекты. Мы можем заключить договор и передать все права мне вместе с ответственностью. Иванов поддержал идею, а Макс радостно выдохнул. Он уже снял все сливки с проекта, а теперь ему подарили возможность избежать наказания.
Через день партнер подписал со своей стороны спасительный договор, а я со своей расписалась в проблеме весом в несколько миллионов. Теперь дело было за малым: найти деньги и заставить парфёновцев закончить монтаж. Через несколько месяцев киношники могут вписаться в другие проекты и окончательно похоронить фильм. Действовать нужно было мгновенно, и я отчаялась на кредит, рассчитывая погасить его после продажи премьеры на Первый канал. Парфёнов в начале съемок хвастался дружбой с Эрнстом и обещал Иванову пристроить проект, но за дополнительный к уже полученным гонорарам бонус в пятьдесят процентов от суммы премьерного контракта. Итак, я снова чудом решила проблему. Фильм у меня в руках вместе с кредитом на его завершение. Теперь мне нужно как-то организовать монтаж — и сделать это быстро.
Осенью я почти на все деньги заключила жесткие договоры с Парфёновым и съемочной группой. Сроки обозначила четко. За два месяца режиссеры должны доделать постпродакшен и сдать нам с Ивановым фильм. За качество отвечает Парфёнов, я подписала с ним об этом отдельный договор на вполне внушительную сумму. Работу я разделила на четыре этапа по сериям, за каждый киношники получали очередной транш. Чтобы усилить контроль, я снова подстраховалась могучими спонсорами, заявив, что в день сдачи каждой серии у нас с Ивановым якобы назначен их просмотр в спонсорском офисе. Поддерживая игру, я раз в две недели летала в Москву, чтобы забрать в монтажке очередной мастер-диск и в тот же день отправиться, конечно, не на просмотр в столичный стеклянный офис, а обратно в аэропорт.