Татьяна Черных – Игры судеб (страница 11)

Моя система понравилась писателю больше. Поездки начали приносить не только усталость, но и вдохновение. Я выросла из роли простого агента, который сидит в своем офисе и рулит договорами, и стала важной частью писательской жизни: договоры с издательствами и киношниками занимали только десять процентов моего рабочего времени. Я определяла стратегии и участвовала в производстве продукта. Я уже была не агентом, а полноправным продюсером.

Собственно, так и решила себя называть, первая и единственная в стране. И конечно, огребла за это по полной. «Продюсер писателя? Вот бы Пушкин обзавидовался», — иронизировали все вокруг. А я отвечала с улыбкой: «А вас не смущает, что у землепашцев в двадцатом веке появились комбайны?» Моя позиция особенно раздражала журналистов и критиков. Теперь им нужно было согласовывать интервью и подстраиваться под писательское расписание. Расклад «всё для автора» их не устраивал. Общее недовольство резюмировала критик Наталья Кочеткова, заявив в соцсетях что-то типа: «Продюсер Зайцева — это худшее, что могло случиться с писателем Ивановым». В эти годы страшно креативные представители столичной книжной тусовки изрядно прополоскали меня в своих публикациях и постах: «Секретарь возомнила себя продюсером». Их комментаторы упражнялись на мой счет в острословии. Я стала девочкой для битья критиков Мильчина и Юзефович, несостоявшегося агента Гаврилова и целого отряда не очень успешных писателей, недовольных растущей популярностью Иванова.

Конечно, мне было больно. В мои планы входило интересно рулить проектами, а не лаяться с каждой собакой. Я входила в новый для меня книжный мир с улыбкой и радостным ожиданием и готовилась к профессиональной работе, а не школьному троллингу в соцсетях. Но я не собиралась сдаваться. Грызня отвлекала и огорчала, но не мешала мне строить свой невиданный для книжного рынка сервис для одного большого писателя. И называется этот сервис — продюсер. Потому что я так решила. Потому что этого хочет мой автор. Потому что я работаю для него. И мракобесие олдскульных коллег меня, конечно, не остановит.

18 Спонсор без обложки

Каждый новый роман Иванова автоматически становился бестселлером и приносил нам миллионы только за издание. Расклад был такой. За каждый текст Иванов получал аванс 50–60 тысяч долларов. Мы отдавали лицензию на три года издательству, книга выходила большим стартовым тиражом тысяч в пятьдесят, рекламировалась, продавалась. Через год допечатывались новые тиражи, и мы начинали получать за них еще и роялти — процент с продаж.

Книга становилась лонгселлером. И через три года мы снова продавали ее за 20–30 тысяч долларов. Получался такой круговорот гонораров за каждое произведение. Но доходы от печати составляли только половину нашего бюджета. Были еще договоры на экранизации, театральные постановки и переводы. В 2012-м в библиографическом багаже Иванова было уже восемь романов. И о финансовых проблемах можно было забыть. Мы понимали, что романы всегда будут продаваться. Экранизации только увеличат аудиторию. Наше будущее уже обеспечено. Иванов может больше вообще ничего не выпускать и жить на ренту от уже запущенных на рынок книг.

Но останавливаться Алексей не хотел. Иванов творил не потому, что не мог не зарабатывать, а потому, что не мог не писать. У него постоянно появлялись идеи и темы, он изобретал невиданные форматы, порой очень для нас невыгодные. Но мы гонялись не за деньгами, а за новыми сложными челленджами. Книги нон-фикшен были одним из них. Документальные произведения по определению не могли приносить нам романных прибылей. Их тиражи в разы ниже художественных, их не продашь на экранизацию и не поставишь в театре, их локальные темы не годятся для переводов. И создавать эти книги в разы сложнее и затратнее, чем романы. Работа требует множества дорогих экспедиций и порою растягивается на годы. Короче, взяться писать нон-фикшен — это значит сознательно ввязаться в заведомо неприбыльный проект.

Но Алексея это не волновало, потому что он хотел и мог себе позволить, потому что радость работы была для него важнее упущенной выгоды. И на три года Иванов погрузился в документалистику. Критики ждали новых романов, а мы одну за другой выпустили иллюстрированные книги нон-фикшен: «Увидеть русский бунт», «Ёбург», «Горнозаводскую цивилизацию». Чтобы хоть как-то компенсировать расходы и не работать совсем бесплатно, для каждого проекта мы находили спонсора на три миллиона рублей. Эти деньги оплачивали экспедиции. А договор на издание приносил нам прибыль в два миллиона, и это было раз в десять — пятнадцать ниже совокупных доходов от романа. Но что поделаешь, за удовольствие мы были готовы платить.

Наша стратегия взорвала мозг прагматичной книжной тусовки. Критики плотно сидели на гонорарах от своих публикаций и от зарплаты до зарплаты гнали километры рецензий на непрочитанное. В их узкую парадигму идея бесплатной работы для удовольствия явно не вписывалась. Они решили оформить нас в рамочку собственных микроскопических целей, и понеслось со всех вентиляторов: «Продюсер Зайцева подсадила Иванова на выгодные спонсорские заказы», «Иванов задвинул талант, чтобы освоить гигантские коммерческие бюджеты». На вопрос «зачем?» двигатели книжной культуры отвечали себе однозначно: чтобы заработать. А мы эту детскую цель давно и успешно переросли. И наши ответы были сложнее: «Чтобы на примере Пугачёвского бунта рассказать, как сложно устроена Россия, чтобы показать уникальность Урала, предъявив систему горных заводов, чтобы описать феномен девяностых через историю яркого Ёбурга».

Но критики читали на первой странице книги «Автор благодарит Министерство культуры Свердловской области за помощь в создании» — и без спросу лезли в вывернутый писательский карман, подменяя профессиональный анализ доморощенной конспирологией. Их завиральные публикации укрепляли в среде авторов опасный миф, что писать на заказ — это выгодно, а секрет успеха любого творца — удачно вписаться в какую-нибудь корпорацию. А в нашем с Ивановым мире эта тактика была равнозначна провалу. К Алексею постоянно обращались крупные компании с предложением написать историю строительства их очередного заводского гиганта или создать миф алкогольного бренда. И он отказывался, даже не думая. Корпоративные книги никто не читает, их дарят на презентациях, торжественно подписывают и навсегда отправляют пылиться на книжную полку. Делать их — все равно что бежать на месте: весь в мыле, устал, но никуда не продвинулся. Заказуха не увеличит аудиторию, не сделает писателя более популярным. Гонорар от нее никогда не перекроет выручку от бестселлера. «Географ глобус пропил», к примеру, принес Иванову уже несколько десятков миллионов, и роялти продолжают поступать.

Да, мы привлекали спонсоров для нон-фикшен. Но эти произведения никогда не были корпоративными. Они получили общероссийское признание, их читают и переиздают уже более десяти лет. Потому что Иванов развивает не заказную тему, а диктует свою. Удачный пример — «Горнозаводская цивилизация».

После «Хребта России» Алексей задумал книгу о системе горных заводов, начал собирать материал, предъявлять смыслы на презентациях и интервью. Мы еще даже не начали искать финансирование исследовательских экспедиций, но судьба за нами следила и сама назначила нам подходящего спонсора. Прогрессивный министр культуры Свердловской области Алексей Феликсович Бадаев не только праздновал свой день рождения в один день с Ивановым, но и читал все его книги. Его впечатлила системная презентация Урала в «Хребте России», и он предложил сделать что-то такое же форматирующее для уральской столицы.

Иванов рассказал о своем проекте «Горнозаводская цивилизация». Екатеринбург исторически был главным городом уральской индустрии, поэтому логично, что ему и отвечать. Но сразу возникли сложности. Иванов мыслил масштабно и не планировал ограничиваться одной Свердловской областью. Он задумал книгу на материале свердловских, пермских, челябинских, башкирских горных производств. Бадаев понял, что писателя не приземлить, вздохнул и, как истинный потомок екатеринбургских горных генералов, взялся ответить за весь регион. Министерство выделило на экспедиции три миллиона рублей. Мы с Ивановым и фотографами проехали по руинам двух сотен странных заводов, выпустили красивую иллюстрированную книгу в крупном издательстве и запустили тренд на промышленный туризм.

Не Иванов подписал заказ министра, а министр вписался в писательский проект. И, как оказалось, удачно. «Горнозаводская цивилизация» переиздается уже больше десяти лет и служит главной теоретической базой для модных заводских кластеров. И лидером направления законно признана Свердловская область.

А с легкой руки Алексея Бадаева Иванов потом сделал еще одну книгу о периоде девяностых — «Ёбург». Безбашенные девяностые Иванов пережил в Свердловске. И ему захотелось рассказать об этом противоречивом и ярком времени, когда бандиты делили сферы влияния, художники и писатели соревновались в акционизме, гремел свердловский рок, строились первые высотки, взлетали и рушились бизнесы. Короче, Иванов задумал еще один невыгодный нам нон-фикшен. Чтобы хоть как-то компенсировать убыточную работу, мы снова приступили к поискам спонсоров. Алексей составил список компаний, чей бизнес выразительно представлял эпоху. Я пришла за советом к Бадаеву — нужны были контакты, чтоб получить финансовую поддержку. Министр был знаком со многими бизнесменами и согласился показать им проект.