Татьяна Черных – Игры судеб (страница 10)

Потом мы с Алексеем обсуждали серию и сообщали Парфёнову, что эпизод нам со спонсорами понравился, но у нас есть несколько замечаний. К первой серии их было всего ничего — сорок семь. Режиссеры при монтаже умудрились вырезать почти все мои трюки. К счастью, нам с Ивановым удалось их вернуть. В декабре фильм был готов. Теперь Парфёнов должен был предъявить его Эрнсту и обеспечить договор на премьеру. Но пришел Новый год, а результата мы так и не дождались. Леонид сначала оправдывался занятостью на монтаже своего проекта «Зворыкин-Муромец», потом занятостью Эрнста на «Голубом огоньке». Иванов наконец вскипел и по телефону выдвинул Парфёнову ультиматум: если до 25 января Леонид не назначит нам переговоры с «Первым», мы начнем действовать сами, но тогда и распоряжаться правами будем единолично. Почему Алексей выбрал именно эту дату, я так и не поняла, но 25 января наши телефоны предательски молчали.

Мы с Ивановым еще раз обсудили ситуацию. Объяснение у нас было только одно. Пока москвичи год нас динамили, они успели снять свой фильм про Зворыкина, и, возможно, Парфёнов решил продать Эрнсту сначала его. Две премьеры подряд с одним и тем же ведущим канал не поставит. А Леонид Геннадьевич не привык ждать. Наш ультиматум его не смутил, нам до Эрнста как до луны, так что рано или поздно мы все равно вернемся.

Но 26 января я позвонила Парфёнову. Я не знала, что в этот день он как раз отмечал юбилей. Вероятно, Леонид рассчитывал на поздравления с пятидесятилетием, но услышал нерадостное: «Леонид, сегодня 26-е число. Дедлайн был вчера. Вы не договорились с “Первым”, поэтому дальше мы действуем без вас. И права на фильм полностью оставляем себе». Парфёнов раздраженно ответил: «Вот у Иванова для таких неприятных разговоров есть вы, а я за кого должен прятаться? У меня нет агента». Кажется, я испортила Леониду праздник. Он не спрятался, но Иванов был в этом точно не виноват.

А дальше вы уже знаете: «В комнату входит Эрнст, большой, уверенный и хищный, словно вепрь, и мы обсуждаем премьеру».

16 Преступление без наказания

Два года Макс накачивал Иванова иллюзиями своей непогрешимой эффективности. Но летом 2009-го шар наконец лопнул — со страшным грохотом. Мы отобрали у Макса «Хребет России», но проект «Пермь как текст» завис в позорном безвременье. И Иванов за уши вытащил Макса к ответу. По документам Алексей в проекте, кажется, даже не числился. Он отказался от гонораров и работал над книжной серией абсолютно бесплатно. Но все понимали, что за идеологию и содержание отвечает именно Иванов.

А идея была не только издать серию из двенадцати книг, чтобы глубоко и разнообразно представить регион и научить местных чиновников уважать интеллектуальный труд. В правительстве снисходительно относились к писателям и ученым. Само издание книги уже считалось наградой за титаническую работу. Об авторских гонорарах чинуши не слышали. За что платить? Получите книгу и распишитесь в собственном бессилии. Писатель, как известно, должен быть голодным. Иванов позволил себе роскошь с этим не согласиться и популярно разъяснил кабинетным менеджерам, что в его мире за науку принято платить и все авторы должны получить гонорары, хотя бы в 100 тысяч рублей.

Эту позицию зафиксировали в госконтрактах, но, видимо, не в мозгах.

Проектом на девять миллионов рублей рулил Макс с двумя замминистрами от культуры. Протасевич и Вайсман починовничьи важно вещали из телеков о прогрессивном региональном проекте, а в кулуарах, похоже, колдовали с Максом над бюджетом, который волшебным образом закончился задолго до финала книжной серии. Протасевич подмахнул Максу акты выполненных работ, но каким-то чудесным образом не заметил, что вместо двенадцати книг в наличии только девять, что далеко не все авторы получили зарплату, что заявленная сувенирка серии красуется только на бумаге.

Иванов взорвался и объявил в СМИ, что подозревает Макса в мошенничестве, а его министерских партнеров — в коррупции. Шум в прессе вывел из спячки прокуратуру. Макса начали таскать по судам и даже на пару часов для профилактики закрыли в СИЗО. На Протасевича завели уголовное дело. Вайсман вдруг объявила, что собирается на незаслуженный отдых, и спешно покинула волшебный корабль. Следующие пару лет Макс с Протасевичем гребли и разгребали. Журналисты писали, что в деле засветились и другие чиновники и его аккуратно замнут, чтобы не потопить весь корабль.

Все так и случилось. Друзья по несчастью в итоге выплыли, но их репутация изрядно подмокла. Протасевич признал вину, но избежал наказания из-за срока давности: его суды неожиданно затянулись. А Макса вытолкнули — подальше, чтобы не утянул за собой в трясину других участников этого грязного заплыва. И он сломя голову умотал куда-то на Север и затесался в нефтянку, оказывать услуги вахтовикам по заброске в труднопроходимые территории. Его любовь к вездеходам буксует теперь где-то среди унылых сибирских болот.

В эти годы мы с Ивановым столкнулись с нашим воришкой только однажды. Мы шли по улице, Макс бодро шагал навстречу, разговаривая по мобильнику. Но, увидев нас, он вдруг развернулся и побежал. А мы смотрели вслед и от души хохотали: «Беги, Макс, беги… Подальше в свои болота. Нашей счастливой судьбе ты больше не нужен. А свое будущее ты успешно разворовал».

17 Немузыкальный продюсер

К премьере фильма «Хребет России» мы издали документальную книгу. Всё о том же, но только подробнее. Обидное ограничение — «Больше четырех серий о провинции никакой канал не возьмет» — в издательском мире не действовало. Иванов написал сто блестящих новелл об Урале. Между съемочными экспедициями мы с Алексеем проехали дополнительно по городам и поселкам, которые не вошли в фильм, поэтому книга получилась более обстоятельная. Мы снабдили ее сотнями выразительных фотографий уральской природы и индустриального наследия. Их делал наш фотограф во время съемок. Плюс я организовала несколько дополнительных экспедиций специально для книги и привлекла к работе успешного московского фотографа Константина Кокошкина. Он сотрудничал с National Geographic и умел эффектно снимать натуру. В книгу «Хребет России» включили и десятки моих фотографий. Я прошла несколько курсов, купила приличную технику, освоила основы фотошопа и научилась неплохо снимать.

На книгу нам не нужно было искать финансирование. Иванов пять лет счастливо сотрудничал с крупным питерским издательством «Азбука», и оно готово было выпускать все, что он напишет. На фоне предстоящей громкой премьеры я заключила с «Азбукой» хороший контракт, и в первый год мы продали тираж в 40 тысяч — прорывной результат для нон-фикшен. Формат Иванову понравился, и он задумал повторить его уже в другой теме — истории Пугачёвского бунта. Главная фишка заключалась в том, чтобы наложить историю на территорию. А для этого нам самим предстояло освоить широкую географию бунта и проехать Башкирию, Татарстан, Урал, Поволжье и даже Прибалтику.

Новый ивановский девиз «Смотри, что читаешь» прибавил мне работы. Я организовывала наши с Алексеем экспедиции, разрабатывала логистику, писала релизы, чтобы сделать проект ожидаемым, наматывала за рулем тысячи километров, снимала сама, а потом еще отправляла по маршруту фотографа Константина Кокошкина. Мы понимали, что издательский договор даже близко не покроет все наши затраты. С дополнительным финансированием снова помог Чубайс, на книгу «Увидеть русский бунт» его фонд выделил нам три миллиона рублей. Мне работалось в кайф. Я бесконечно путешествовала с Ивановым, в машине слушала эксклюзивные лекции и открывала для себя страну.

Раз в пару месяцев мы выезжали в столицу поучаствовать в издательских презентациях. Иванову нравилось везде быть со мной. Я помогала с логистикой, отвечала за гардероб, делилась впечатлениями от каждого выступления или интервью Алексея. И мы добавили в контракт пункт о том, что издательство компенсирует презентационные расходы не только писателю, но и его продюсеру.

Поначалу весь наш тайминг во время книжных туров контролировал какой-нибудь редакционный менеджер. Он встречал нас в аэропорту с готовым расписанием и несколько дней с утра до ночи развозил между интервью и встречами с читателями. Это снимало с меня ответственность, но не добавляло удобства. Графики туров составлялись нерационально. Порой мы два часа томились в московских пробках, чтобы с очередной презентации попасть на интервью где-нибудь на окраине. Или часами пили кофе в каком-нибудь ресторанчике в ожидании запланированной беседы с журналистом. Иванова это ужасно выматывало, на третий день бесконечных метаний и проволочек Алексей с трудом мог изобразить улыбку.

Меня такой расклад не устраивал. И я предложила взять контроль над логистикой на себя. Теперь перед каждой поездкой издательство согласовывало со мной список активностей. Я выбирала самые нужные, а потом открывала навигатор и составляла свой план. Встречи с читателями обычно проходили в центре. Я отмечала на карте все адреса и бронировала нам удобный отель где-то посередине, на расстоянии двадцати минут неспешной прогулки до каждой точки. Я упразднила льготы для журналистов. И теперь не Иванов мотался по городу на интервью, а пресса приезжала в назначенное мною место. Я заранее выбирала для беседы тихое кафе рядом с гостиницей. Встречи назначала компактно — одну за другой, чтобы днем выделить Иванову несколько часов отдыха перед вечерним общением с читателями.