Татьяна Черных – Игры судеб (страница 3)

Пионер встретил нас в своем офисе в центре и в ожидании какого-то «очень важного» гостя зачем-то усадил смотреть телевизор. Приехала женщина. «Это Надежда, она смысловик в Кремле», — торжественно отрекомендовал Пионер. Надежда достала сценарий и уверенно заявила, что над уральскими идеями Иванова надо бы серьезно поработать. Писатель опешил: смысловые галлюцинации серьезной кремлевской дамы его почему-то не убеждали. Но культурная программа на этом не закончилась.

На вечер Пионер пригласил именитого режиссера — обсудить фильм. Документалист был известный и уважаемый, его работы знала вся страна. Но они сделаны не в нашем формате. Долгие и глубокие разговоры за чаем — это не драйвовый клиповый роуд-муви, которого хотел Иванов. Тем не менее мы сели в черный пионерский «крузак» и погнали на окраину Москвы. Пионер рулил быстро и агрессивно, как уверенный хозяин положения. Мы приехали в огромный и неуютный демократичный китайский ресторан. Познакомились с режиссером, объяснили наше ви´дение фильма и убедились, что не вписываемся в его стиль.

Но Пионер не сдавался, у него имелись и другие бесценные связи. Их бесценность мы прочувствовали уже через несколько дней, когда получили новый расклад по бюджету. Пионерская арифметика изумляла своей простотой. Пятьдесят процентов денег тратим на съемки, а другие пятьдесят делим между собой. Половина — Пионеру, половина — нам с Ивановым и Максом.

Мы взбесились. Стандартная чиновничья стратегия — отслюнявь сначала себе, а из остатков как-нибудь сляпай проект — была точно не для нас. Мы искали того, кто снимет эффектный фильм, а не эффективно рассует по карманам половину всех денег.

Наш золотой мост уже дважды перевернулся в воздухе и теперь летел прямо в бездну. У нас не осталось выбора. Мы поняли, что проект на миллион продюсировать нам придется самим. Теперь в лодке нас только трое, не считая мешка с деньгами. Мы должны подняться против течения, но никто из нас пока не умеет грести.

5 Летим без пилота

«Кому отдать свою свободу?» Весной 2007-го никто из нас этот вопрос уже не задавал. Кашу на миллион долларов будем доваривать сами. Мы патриотично решили, что фильм об Урале должны снимать местные. Конечно, понимали, что у уральских компаний нет опыта производства современных форматов. Но мы же будем руководить процессом и сможем разогнать традиционную стилистику документалистов до модернового и драйвового роуд-муви. Для начала не рискнули экспериментировать на гигантском бюджете и задумали снять компактный пилот, чтоб протестировать местных кинематографистов.

Иванов оперативно написал сценарий двадцатиминутного фильма про Чердынь. Задал нужный формат — путешествие. Определил амплуа трех ведущих: эксперт-экскурсовод, любопытствующий путешественник и активный экстремал. Роль экстремала досталась мне: в кадре я должна была ездить верхом, управлять моторной лодкой, забираться на руины церкви, водить огромный грузовик. Экскурсоводом стал ученыйискусствовед Екатеринбургского университета. Туристом сделали вальяжного и представительного свердловского театрального актера.

Сценарий заслали двум командам документалистов из Перми и Екатеринбурга. Провели переговоры и выбрали пермяков. Съемки запланировали на лето. На пилот не потратили ни рубля из бюджета проекта. Деньги РАО «ЕЭС» были выделены, но первые поступления ожидались лишь к осени. А мы тянуть не могли. Пятьсот тысяч рублей получили у Андрея Кузяева, энергичного нефтяного олигарха.

В июле наша полная энтузиазма команда прибыла в самое сердце пармы: Иванов, Макс и я, пара наших помощниковадминистраторов, ведущие и группа пермских телевизионщиков — режиссер, два оператора, техники и продюсер. На десять дней мы разместились в демократичном баннотуристическом комплексе. Группа заняла большой двухэтажный дом. Иванову отдали баню. В то время он писал сценарий фильма «Царь» для Лунгина и все свободное от съемок время проводил с ноутбуком. Лэптоп стоял на единственном табурете в предбаннике, а писатель часами сидел рядом на дощатом полу и отстукивал свой сюжет.

Каждый день мы выезжали в разные точки кинематографировать. Было непросто, жара стояла под сорок, доставали слепни и комары. Неопытные ведущие то и дело входили в ступор. С непривычки им было сложно непринужденно произносить на камеру заученный текст. Первый рабочий день начался с конфликта. Продюсер пермских киношников с чего-то возомнил себя главной звездой и с ходу решил предъявить понты. Он заявил, что взял неудобную обувь, и сгонял моих помощников в магазин за новыми кедами. Я решила, что так не пойдет, и этим же вечером отправила понтореза домой на ближайшем рейсовом автобусе. Иерархия была восстановлена. Остальные киношники трудились самоотверженно. Кажется, у нас был контакт, и мы отлично сработались. Через две недели домой возвращались окрыленные. Первый опыт показал, что все не так страшно и мы сможем руководить проектом самостоятельно. Осталось только дождаться монтажа и заценить результат.

Киношники действовали оперативно и дней через десять представили нам законченный фильм. Но, к сожалению, результат мы не оценили. Старомодные текстовые перебивки в изящных фигурных рамочках, долгие зависания камеры на листочках в лужах и каплях росы. Эта классическая задумчивая документалистика сама по себе была хороша, но совсем не вписывалась в наш динамичный формат. Мы сняли фильм для местного телевидения. Федеральный канал на такое не поведется. Наша мечта в который раз обернулась разбитым корытом. Мы топтались вокруг него в нерешительности, обдумывая следующий шаг, который также грозил очередным поражением.

Я вспоминала наш первый разговор с Ивановым в темном пивном ресторане, прокручивала в голове два года самоотверженной работы, личного безденежья, разъедающих душу надежд и неизменных провалов. Мы закрыли вопрос с деньгами, но оказалось, что деньги не решали ничего.

6 Без связи с общественностью

Спас нас курьезный случай, который приключился с начинающим критиком и журналистом Галиной Юзефович. Пока мы мучительно искали способ с пользой потратить наш миллион, Иванов продолжал выпускать книги и раздавать интервью. Модный столичный журнал «Русский Newsweek» командировал журналистку Юзефович на Урал — написать об Иванове статью в номер. Галина недавно перебралась из провинции в Москву и, судя по материалу, который у нее получился об Иванове, была преисполнена величием нового статуса. В своем материале журналистка представила тридцатипятилетнего автора «Сердца пармы» унылым старичком, живущим среди бараков на берегу «мутноватого залива на Каме, в котором, сколько хватает глаз, догнивают списанные в утиль ржавые теплоходы». По словам журналиста, только поездка в Москву помогла Иванову осознать, что «интернет и телефон — это не роскошь, а реальная необходимость», а свое расписание писатель выстраивает исходя из телевизионной программы. На мой взгляд, типичный свежеприобретенный столичный снобизм, помноженный на отсутствие юмора. Свой опус Юзефович сдала редактору журнала Леониду Парфёнову. Номер горел, и статью пришлось напечатать. Но потом Парфёнов позвонил Иванову, извинился за за слабый и предвзятый текст Юзефович и попросил дать интервью уже ему лично.

Встреча Иванова с Парфёновым оказалась очень кстати. К тому времени Леонид с командой снял блестящий телепроект «Российская империя». По стилистике он идеально совпадал с нашим ви´дением фильма «Хребет России», а Парфёнов идеально вписывался в амплуа любопытствующего туриста в кадре. Мы представили Леониду наш «Хребет России» и предложили снимать и сниматься. Но он не был уверен, что на угрюмом промышленном Урале найдется яркая натура для фильма. Тогда мы придумали ознакомительную экспедицию. Составили план эффектных локаций и той же осенью отправились в трехдневное путешествие — во всей красе предъявить Урал московским кинематографистам.

Мы показали стимпанковые остовы ржавых заводов, водопады заводских плотин, мощные скалы и ледяные пещеры. Москвичи загорелись. Урал определенно стоил фильма. Правда, и звездная группа стоила… очень дорого. Мы на берегу осознали, что их расценки порвут даже наш нескромный бюджет. Но на этот раз отступать не хотелось. Я подумала, что врублю на полную весь свой опыт пиарщика, закидав медиа эксклюзивом съемок со звездой, мы получим волну признания и на этой волне умножим капитал фильма.

Первую пресс-конференцию я организовала для местных СМИ прямо в последний день нашей ознакомительной экспедиции. Мы с Ивановым и Парфёновым под камеры объявили прессе о начале работы над грандиозным телепроектом, который впервые модно и громко «озвучит» на всю страну уникальный промышленный регион. Воодушевленные эффектной экспедицией, мы жгли, предъявляли и заражали энтузиазмом. Но корм оказался не в суровых уральских журналистов. В конце фееричного выступления мы получили только один бесполезный вопрос: «У вас голова не закружилась?»

Я задумалась. Значит, прав был проницательный Иванов, когда в каждом своем интервью заявлял, что Урал сам себе не интересен? Но хватит ли у меня сил, чтобы разбить эту инертную серую глыбу? Смогу ли я сделать знаменитым несуществующий фильм?