Татьяна Бродских – На откуп тьме (страница 3)

Вывалив на меня эту информацию, дед ушел порталом. Минут через пятнадцать пришла серая служанка, она дергалась и вздрагивала от моего голоса, что-то шептала на незнакомом языке, бледнела и тряслась от страха. В конечном итоге я поняла, что от нее ничего не добьюсь, да и ни от кого в этом замке, потому что разговаривали в этом мире на совершенно другом языке. Возникал вопрос, как же я понимала прадеда? Но меня это намного меньше интересовало, чем мое ближайшее будущее. Старику я не верила. Совершенно! Он с такой легкостью убил невинную девушку, что и от меня избавится, не моргнув глазом. Я села на пыльную кровать, запустила ладони в волосы и предалась тоскливым мыслям. В голове все никак не укладывалось произошедшее. Думать о том, что где-то там Вадим плачет над моим телом, коря себя за несдержанность и невнимательность, не хотелось. А родители и брат?

Слез не было, только желание поквитаться с родственником, который заигрался в бога. Служанка где-то накопала старых и пыльных платьев из тяжелой темной ткани. Не знаю, как такое можно носить, такой тканью только мебель обивать, да портьеры шить. Но других вещей не было и я выбрала черное платье. Не из вредности, а потому что оно было самым простым, без нашитых кусков облезлого меха и странных декоративных деталей. Служанка поклонилась, подхватила все относительно целые платья и ушла. Думаю, она решила привести всю одежду в приличный вид, подозревая, что я могу и передумать.

Я сидела, а время медленно тянулось. Несмотря на то, что на улице было тепло, в башне уже через четверть часа я стала замерзать. Ко мне в комнату никто не торопился прийти с обедом или просто чтобы навести порядок. Я собралась пойти на разведку самостоятельно, но дальше двери не ушла. Меня банально заперли. И даже возможности посмотреть на улицу у меня не было, потому что окна в моей комнате больше походили на бойницы. Скинув с кровати на пол пыльное покрывало и отправив туда же затхлые подушки, я залезла под одеяло, пахшее влажной шерстью, и скрутилась клубочком. Я старалась не думать, что в перине могут жить какие-нибудь насекомые. Смысл переживать о таких мелочах, если предчувствие подсказывало мне, что следующего утра я не увижу.

Уснуть у меня не получилось, стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставала мертвая девушка. Подумав немного и пообщавшись с прадедом, я поняла – жертва изначально была под принуждением, отсюда и механические движения, и отсутствовавший взгляд. Это мне старик сковал только тело, а разум не тронул, та же неизвестная девушка, которой была предназначена роль посмертно, уже при жизни напоминала куклу. Мне ее было искренне жаль, ведь она пострадала только из-за того, что имела сходство со мной.

И все же мне не давала покоя только одна мысль, точнее, вопрос: «Что задумал старик?!» Я не верила, что он хочет сделать меня своей наследницей. Для этого ему не нужно было бы разыгрывать мою смерть. Куда проще было бы придумать заграничного дядюшку. А судя по тому, что он уверенно чувствовал себя в моем мире, то он там частенько бывал. Спрашивается зачем? Для чего ему нужен именно родственник с даром? Мне на ум приходил один-единственные вариант, немного фантастический, но с учетом существования магии и другого мира, вполне возможный. Я была уверена, что старик решил каким-то образом вернуть себе молодость, забрав мою жизнь. А его слова о моей долгой жизни и наследовании – ложь. Я же не знаю, как проходит подобный ритуал, вдруг в нем необходимо добровольное согласие жертвы?

ГЛАВА 2

Служанка пришла ближе к вечеру, когда солнце склонилось к закату. По моим внутренним часам прошло часа четыре, а может, и больше. К тому времени я уже вся извелась, а еще меня мучили голод и жажда. Но если с едой я могла еще потерпеть, то пить хотелось очень. Хорошо еще я нашла допотопный санузел, напоминающий дворовый туалет, с той лишь разницей, что стульчак у него был обит вытертым от старости бархатом. От мысли, что на эту конструкцию садилось неизвестное количество народу и на нем собрались все возможные микробы, меня затошнило. Так что пользовалась я санузлом осторожно, стараясь ни к чему не прикасаться.

Вслед за моей служанкой вошел невзрачного вида паренек и втащил жаровню со щипцами. Первой моей мыслью было, что вот и пришел мой конец – сейчас меня начнут пытать! Но нет, оказалось, это жуткое орудие предназначалось для завивки локонов. Я наотрез отказалась приобщаться к местной красоте. Неважно, выживу я или нет, но уродовать себя точно не позволю.

К моменту нашей ссоры с прислугой, женщина пыталась настоять на том, чтобы сделать мне прическу, а я не соглашалась, явился мой прадед. В руках он держал затертую шкатулку.

– Ты еще не готова? – скривился он.

– Напротив, я готова, – заявила, откидывая за спину свои длинные волосы. Как и любая девушка, тем более натуральная блондинка, я привыкла ходить с распущенными волосами, считая их своей гордостью. – Только зайдем на кухню или еще куда-нибудь, где подают еду, я голодная.

– Перед ритуалом есть нельзя, – сказал, как отрезал прадед. Чем еще больше убедил в мысли, что он хочет принести меня в жертву. А зачем тратиться на будущий труп?

– И пить? – с насмешкой спросила я. В душе поднималась знакомое раздражение, грозящее вырваться вспышкой дара. Служанка от нас с прадедом шарахнулась, в ее глазах застыл ужас. В свой первый приход она боялась только хозяина, а сейчас и меня.

– Во дворце попьешь, мы и так опаздываем. Так что быстро скрути волосы, женщине неприлично ходить простоволосой, и надень вот это, – прадед открыл шкатулку, демонстрируя мне драгоценности. Определить сходу, что именно за изделия были в шкатулке, у меня не получилось, лежали они там все кучей, но камни на белом металле смотрелись очень дорого. Белое золото или платина?

– Все надеть? – скептически глянула я на полную шкатулку добра.

– Что еще нужно? Вам, бабам, сколько не дай, все мало, – скривился прадед и поставил шкатулку на столик у кровати. – Надевай что есть и быстрее. И не думай прикарманить себе какую-нибудь вещицу, они все зачарованы – у вора сразу руки отсохнут, если он на них покусится.

– Вот еще, не нужно мне ваше старье, – фыркнула я, специально выводя старика из себя. – Никогда не любила серебро.

– Да чтоб ты понимала, девчонка! Это фамильное достояние – бриллиантовый гарнитур самой Алианы Недин Оронской, первой наместницы и носительницы дара смерти. Вот она нынешняя молодежь, не помнящая своих корней, не ценящая великих деяний предков…

– И это мне говорит человек, который выкинул своих потомков в другой мир? Наложил на них проклятие, чтобы удобнее было отыскать среди миллионов? Дайте догадаюсь, вы это сделали для того, чтобы наследнички не зарились на достояние предков? – копившиеся несколько часов злость и страх вылились на виновника всех моих бед.

– Хватит! – голос прадеда был тих и холоден, но от него по коже побежали мурашки, а сердце пронзило острой болью. – Я вернусь через четверть часа. И лучше тебе меня не злить, в моей власти выставить тебя перед императором и его свитой голой!

Маг ушел порталом, а я сцепила дрожащие пальцы, переводя дыхание и стараясь позорно не расплакаться от страха. Нет, если мне суждено умереть, то это надо сделать с достоинством. А может, попросить у кого-нибудь помощи? Мы же будем во дворце, а в таких местах всегда много людей. Вот только как это сделать, если я не говорю на местном языке?

С драгоценностями я разобралась быстро: колье, два браслета, серьги, восемь колец, небольшая диадема и две «спицы», не знаю, как их использовала моя прародительница, а я заколола ими волосы. Служанка сбежала сразу после прадеда, поэтому мне пришлось помучиться с волосами самой. Благо каждая девушка умеет делать простые прически в короткие сроки. Я подняла волосы наверх, скрутила гульку и проткнула ее «спицами», водрузила на голову диадему, посчитав задание прадеда выполненным.

Зеркало отражало мрачную, бледную, но привлекательную девушку в черном платье. Бриллианты на мне сверкали и отвлекали внимание от старой и не по размеру одежды. Почему-то украшения не выглядели вульгарно, хотя восемь колец это явный перебор. Но раз родственник сказал надеть все, то я не стала спорить. Мысль о помощи прочно засела в моей голове, но для этого нужно было знание языка. Наверняка для этого есть какие-нибудь амулеты или заклинание, прадеда я же хорошо понимала, даже когда он обращался к своим слугам. Но об этом мне пока мог рассказать только мой похититель, а значит, нужно было отвлечь его своим хорошим поведением. Некоторые кольца были мне великоваты, а еще они были парными. Поэтому я надела те, что покрупнее – массивные перстни, скорее мужские, чем женские – на средние пальцы, прижала их изящными колечками с похожими рисунками, а оставшиеся кольца распределила по большим и безымянным пальчикам. Когда я надела последнее кольцо, которое в ходе примерок и рассматривания ничем не отличалось от своих товарок, пальцы охватил холод, переросший в жар, откликнувшийся во мне чувством узнавания. Почему-то на душе стало спокойнее, а плечи расправились, являя зеркалу поистине королевскую осанку.

Насладиться новым обликом мне не дали, как и разобраться в себе, что же такое только что произошло и чем оно мне может грозить. Явился прадед, окинул меня равнодушным взором, кивнул своим мыслям и создал портал. Вышли мы в каком-то широком и плохо освещенном коридоре, редкие факелы давали мало света.