Татьяна Борздых – В диалоге с вечностью: путь Странника (страница 1)
Татьяна Борздых
В диалоге с вечностью: путь Странника
«--Вы-?.Вы-? Или, может быть, Вы-?
О, нет. Этот мир ещё не наступил»
От автора
Эволюция жизни и смерти, мир на пороге новой реальности. Искусственный интеллект приближает альтернативные миры «Сверх-Я» человека будущего.
Однако, если присмотреться – глазам пытливого наблюдателя уже сегодня современный мир откроется во множестве альтернатив. Везде ли это фантазийная выдумка или суеверие? Мистические истории Ее воспоминаний, рассказаны мною по реальным событиям моей жизни, повествуют о мистических тайнах Непознанного современных миров в луче российской, в частности советской исторической действительности;
Странник – герой книги – своего рода первопроходец, экспериментально проживающий новую реальность - Вечность, и обретающий в ней некогда утерянные в земном пребывании смыслы. Он, всемогущий маг Природы древних времен, пытливый и познающий, разгадывает множество земных загадок, из российской действительности, о затерянных древних храмах, крылатых существах и... о Ней; Его привлекает магия.
Лиричные и порой сентиментальные, Еевоспоминания в сюжете сосуществуют с Его Вечностью...
Я пыталась нарисовать Ее максимально близко к себе тех лет. Я люблю воспоминания, их лирику и духовное возрождение души.
Странник же появился как символ возможной реализации безграничных сил Природы, вопреки ограниченности и демонической безысходности часто замыкающих современный мир и человека непреодолимой силы обстоятельств.
Изначально герой планировался вбираюшим в себя разные черты и характеры Гипер-человеком Будущего, однако портрет экспериментатора Вечности победил своей не напускной эксцентричностью. Но в любом случае, он – символ, собирательный образ мистических, сверхъестественных сил, выказывающих земным свою поддержку.
Безграничные возможности Вечности и земные мистификации, пока недоступные смертным перемещения временных континиумов событий прошлого, настоящего и будущего– есть Поликосмический Порядок – идеал эволюции современного мира. Какова в контексте этих условий была бы экзистенция человека?..–
ответ на этот вопрос мне особенно интересен. И если специфика сугубо рационального научного знания не предполагает необьяснимых, не поддающихся разумным аргументам концепций, то остальные сферы исследований рискуют упустить что-то важное. Не знаю, но скажу на основании прожитого – Непознанное, мистическое существует, влияет, устрашает, поддерживает...
...Странник прошел долгий тернистый путь, пережил вековые реинкарнации и воплощения, нашел корреляты с многочисленными проявлениями магии в Ее судьбе – его вечность складывалась...Достигнет ли он свойствами своего преображенного Вечностью сознания «Сверх – Я» - судить читателю по капризам современного века.
Я же в Ее лице продолжу мемуары, ведь, говоря по-секрету, и, забегая вперёд, эксперимент показал – Странник, помимо прочего, наполняет воспоминания. В его распоряжении – целая Вечность.
Все исторические события – участники временных коллабораций героев - доподлинные. Существует Природа, существует и магия.
На Купалу - неудержимые
3087 год. Пространство Нового света;
Какой она была? А существовала ли вообще? Невидно уж за сединою лет. Перекладывая с места на место старинные безделушки воспоминаний, Странник нахмурился. Как мог он могущественный потомок клана колдунов Нового света, сильный и доблестный воин поддаться чарам земного забытья, не справиться с призраком души и не смотря на все попытки вернуть дань былого величия все более вспоминать о ней?.. Словно зачарованный силою настигающих воспоминаний, он отправился в путь – через необьятное пространство Нового света, сквозь новые равнины и зеленые луга, сквозь городские построения и архипелаги, бескрайние моря и высочайшие горы, через долины и рощи, зеленые леса и распаханные поля, через веселые весенние ручьи и дубовые аллеи.
1827 год. День Ивана Купалы;
Эх, приволье русское! Долина темной реки, березовая роща… Да не померкнет вовеки взгляд от просторов русских! Пашня, луг и лес Седьмицы, словно кружевом чер окутывающий деревню.
Лес Седьмицы…Сколько раз она рассказывала историю о его лесных загадках то девицам – подружкам на завалинке в час веселья, то заезжим чужеземцам. Примеряя новый, искусно переплетенный венок из весенних первоцветов, специально сотканный для сегодняшнего гулянья, она ликовала – дивной сегодня станется пирушка с ее тайною леса!
Лес всегда словно манил ее. Она все еще помнила. То в период зимней прохлады, когда сквозь лучи полуденного солнца не нарадуешься его искусному кружевному убранству, то во время осеннего блеска, создающего легкую ностальгическую мелодию, то в летнее время – самое пожалуй незабываемое, – грибы на опушке, песни девиц средь белых берез, шум листьев на заре, лесные цветы. Вот и сегодня, уж наверное девы заготовили неземной красы венки-обереги из лесных цветов, защищающие их молодую красу от темных русалок – обитательниц лесной реки.
Эх, гулянье русское! Этот день словно яркий след оставил в ее памяти – было в нем что-то здлвещее. Еще тогда при жизни в поместье с батюшкой возникала в ней тревога неодолимая – вдруг по его суевериям в окно постучат, иль из-за цветка папоротника, иль из-за лесного шабаша силы нечистой. Не глядя в зеркало, она поправила белокурые локоны. Окинув взором поместье, чуть ветшалое и словно безлюдное, удалилась в покои свои в ожиданьи вечернего празднества.
К гулянью она появилась к полуночи, в точный час по назначенному времени. Послушать ее оказались с охоткою многие – и подружки – девицы моложавые, и ребетня из крестьянских домишек поместья, и мужики да бабы невольные, даже несколько заезжих не сочли за невежество узнать, что поведает лесная красавица.
Так, ровно в полночь начала она ведать свой рассказ. Уж как год местные не могли сыскать помещика, как ушел в лес – так, дескать и сгинул…
Годом ранее;
Эх, душечка, душа моя Марфушка, как стало быть нет тебя? Уж сколько дней живу я горемыкою…Однако обещалося мне давеча на Купалу увидеть тебя…Уж дебри лесные, поместья не видать совсем…Эх, лик смурной сквозь чащу видится…Уж ты ли это Марфушка, уж ты ли…
....Как тогда начали поговаривать, продолжала она, ведьма завелась в окрестном лесу – кручиною вечного забытья и непомерных воспоминаний забирает души тоскующих праведных, оборачивает их не то ль в доблестных воинов, не то ль в чародеев иль колдунов лесных…Беснуется..Уж коль чем-то прогневали ее окаянную!
Увидав мелькнувший средь слушающих силуют очертаний темного воина в ночи, она расхохоталась…
Не узнавая, Странник долго смотрел на нее. Проделав долгий путь из Нового света, он оказался здесь, неужто вновь? Веселье…И эта Белокурая дева средь лиц людских… Уж кто она? Словно волнующие призрак души, простры стали воскрешать в памяти мгновения давно позабытого земного..Идут ли они с ней рука об руку, прогуливаясь в тиши родных аллей…Да, давно позабытого земного и вновь словно ускользающего из памяти под терзающим чувством всепоглощающей тоски… Она ли… ее белокурые локоны… Уходит ли она? Совсем, навсегда…
Да как же ярко сверкает ее гребень сквозь призму ночи. Да кто ж она, уж ты ли, Марфушка?.. Вопрошал надеждою Странник.
Однако лишь отдаленным эхо донеслось в ответ: “Отпусти…Ты должен отпустить меня…”
Уходит ли? Она… Марфушка…Эх, недуг дьявольский…Совсем, навсегда… Они ли это закладывают повозку, снаряжаясь и спеша ко ближайшему лекарю…
“Ты должен отпустить меня…,” – вторило эхо.
Я должен отпустить ее. Странник нахмурился и словно исчез, стерев с души ее казалось бы вечно терзающий призрак.
Постой, я догоню тебя! – бежал он за ней сквозь ветер, неустанно очарованный ее громким звонким, счастливым смехом, наполняющим сиянием все вокруг, то нагоняя, купаясь в тени бантов и развивающихся лент ее наряда, то вновь теряя ее из виду среди зеленых великанов родовой аллеи поместья. Она словно разигрывала его, пробуждая и кокетничая, то лукаво выглядывая из-за зеленой глади аллеи, то прячась и исчезая вновь. …К чаю! Донеслось издали, сквозь шум листвы и пение птиц. И вот, сквозь белоснежный тюль беседки чаепития, одувающий прохладой, и слегка разделяющий их, он снова трепетно рассматривал ее, внимая каждому движению и природному изяществу, и тонул, словно околдованный, в неустанном лепете милой ему безграничной души…
Стихло празднество. Веселящиеся разошлись по домам. После гуляний на утро убрали и подчистили. Об истории о сгинувшем помещике, поведанной белокурой ведуньей, позабыли. Да и девы – белокурой ведуньи словно б и не было средь местных девиц. Лишь через несколько лет мальчишки деревенские принесли из лесных окраин ярко-сверкающий гребень. Как потом выяснили, принадлежал он некогда Марфе Захаровне Полоцкой, помещице, скончавшейся от болезни в 1826 году. Муж ее, помещик Полоцкий Родион Федорович пропал без вести, ровно чрез год после ее смерти, в ночь на Ивана Купалу.
А лес продолжал шуметь, донося до жителей деревни отдаленные отзвуки двух голосов… словно душ, не то вечно-проклятых, не то неразделимых навеки…
Лот на волчицу - Пифагор
Наши дни
Прошло долгое лето. Прошла осень. В преддверии холодов Странник часто возвращался к сохранённой им когда -то Магии древних обрядов. Листая ветхие пожелтевшие страницы Трудов он недоумевал. Как могла та история, произошедшая с ним по его памяти лет уж эдак триста назад оказаться на страницах Трудов Великих Предков? Ведь он не относился ни к прославленному древнему роду Эпикурейцев, ни к Схоластам Софии.