Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 60)
Она помнила их первые встречи, до того дня как он нашел её в степи возле сгоревшего БТР. Да, они виделись несколько раз. Она нарочно искала этих встреч. И всякий раз он смотрел на неё с плохо скрываемой, отстраненной жалостью, так посетитель зоопарка наблюдает жизнь обезьянок за прутьями клетки. Нет, он не полюбит её такую, простую солдатку безо всяких изысков. Нет, он не простит ей войны против отца. Ей надо бежать! Но как бежать, если Ярослав поручился за неё? Обмануть его доверие? Невозможно. Остаться тут, рискуя подвергнуться мучительной пытке и, возможно, казни?..
— Ты рискуешь, девочка!
Рана в боку отозвалась этому голосу пульсирующей болью.
— Отвали! — огрызнулась Вика.
— Называй меня — господин Сильвестр!
Он крепко схватил её поперек туловища, ничуть не щадя раны. А она уже успела привыкнуть к тому, что её щадят и жалеют!
Несколько раз во время длинного пути от крыльца дома, через широкий передний двор до сторожки привратника, ей удалось пнуть его. Ответом на каждый пинок становились чувствительные побои. На миг Вике показалось: вот сейчас он откроет дверку рядом с воротами и, проклянув, выкинет в пыль Благоденствия. Но он зачем-то потащил её к лесенке, ведущей на крышу сторожки. Сверху её приняли сильные руки.
От побоев рана в боку сильно разболелась. Не найдя возможности к сопротивлению, она встала на краю «крепостной стены», построенной отцом её возлюбленного, человеком, которому она желала не только смерти, но и полного, скорейшего забвения.
Вика смотрела вниз, на свои ноги, обутые в чужие, сильно заношенные кроссовки без шнурков, на твердый подбородок Стаса Рея под зеркальными стеклами очков, на растерянное лицо Ромашки Нестерова. Данька Косолапов топтался тут же. Они молча, задрав головы, смотрели только на неё. А она смотрела на «двухсотого» — большого, совершенно мертвого человека, лежащего под ногами у Романа. Человека этого в Пустополье называли Смайлом. Кажется, именно так и звучала взаправдашняя его фамилия. У него был синий паспорт иностранного подданного, сильно исковерканная малопонятным акцентом речь. Он вел темные делишки, приторговывая огневыми средствами, одеждой, лекарствами. Иногда работал от имени Сильвестра, а порой и сам на себя как будто старался. Сейчас полуобнаженное тело Смайла валялось в пыли. Безрукавый тельник, прикрывавший его торс, был в нескольких местах продырявлен и покрыт кровавыми пятнами. Страшная, колотая рана зияла в правом глазу. Кровь уже не сочилась. Смайл умер несколько часов назад.
— Ты видишь его? — спросил Стас.
— Да! — отозвался голос у Вики над ухом, и она поняла: сейчас её удерживает Дмитрий Водорез. Держит крепко и аккуратно, под мышки. Захват продуманный: рукой не пошевелишь, можно только ногами болтать.
Какая честь! Да и кому же ещё тискать её, если Сильвестр только что взобрался на крышу, а по левую руку от Вики, покачиваясь, стоит её родич Середенко. Тут же неподалеку пыхтит и смурная Яночка. Кто-то ещё чавкает жвачкой сзади. Это, наверное, помощники Сильвестра — вновь прибывшие наемники-иностранцы. Ни один на местной мове не кумекает. Каждый — тупой, исполнительный чурбан. Такого и прибить не просто, и терпеть невмочь. Стоп!.. Ей нельзя злиться, иначе бок снова начнет болеть.
Вика стала прислушиваться к речам Стаса, который, попинывая труп, рассказывал господам на крыше, где и при каких обстоятельствах был обнаружен мертвый Смайл.
— Его убили ночью, — говорил Стас. — Этой самой ночью, которую Виктория Половинка провела за этим забором. Уяснил? Не она убивает людей. Теперь тебе это понятно?
— Та ты сам его подколол, чтобы Вичку отмазать! — фыркнула Яночка.
Водорез за спиной у Вики молчал. Хватка его оставалась крепкой.
— И вчера был труп. И позавчера, — продолжал гнуть своё Матадор. — И не я их резал, и не Виктория Половинка. Говорю тебе, Киборг, это кто-то из ваших. И я даже знаю — кто!
— Что ты хочешь? — Если так пойдет и дальше, левое ухо Вики совсем оглохнет от рычания Водореза.
— Людей режет Ярослав Лихота…
— Лгун… выдумщик… клеветник… — завелся Сильвестр.
Но злился он как-то ненатурально, будто плевался подсолнечной шелухой. Киборг промолчал. Дыхание его сделалось шумным и глубоким.
— …только слепой не видел в рюкзаке у барчука заточку, — гнул своё Стас. — Он даже не скрывается.
— Ярослав Саввич — бакалавр Тринити-колледжа… — фыркнул Сильвестр. — В вашей стране уничтожили социологию и политологию, и вот результат… — Он оскалился.
— Социолог режет наших наркош, как заправский мясник! — губы Стаса растянулись в улыбку. — А папаша мясника возносит молитвы Господу. Жесть!
Сильвестр и Стас обменялись многозначительными улыбками или ей это только почудилось?
— Проваливай, лукавый, — тихо проговорил Киборг. — Приведи Травня — тогда продолжим разговор.
— Отдай Викторию! — рявкнул Матадор.
— Что дадите взамен? — спросил Сильвестр.
Пустой вопрос! Стасу дать взамен нечего, кроме разве каких-нибудь пугающих понтов.
— Зубы вашего Травня. Данька ему все до одного вынес.
Они дрогнули оба разом — Вика и Водорез. Хватка командира Пастухов на миг ослабла, и Вика едва не выпала из его рук. На раз-два-три Дмитрий взял себя в руки, и его мускулы снова сделались крепкими. Но теперь Вика сама, со всем рвением прижималась копчиком к пряжке его ремня, прислушивалась к его участившемуся дыханию. Она была уверена: командир Пастухов сейчас улыбается.
— Не смешно, Водорез! — подтвердил её догадку Стас.
— Вы блефуете. Травня вам не взять, — рыкнул в ответ Дмитрий.
— Он сам к нам пришел. Откуда же, по-твоему, мы узнали, что Виктория Половинка у вас? Мы думали, она в сгоревшем бээмпэ вместе с остальными «двухсотыми».
— Вам Травня не взять, — гнул своё Дмитрий. — Блефуешь! Веди его сюда, тогда и поговорим.
— В этом свертке — зубы Травня. Лови! — Стас взмахнул рукой. Он метил белым пакетом в голову командира Пастухов, но тот не разомкнул объятий, так и прижимал Вику к своей груди. Сверток на лету ловко перехватил Сильвестр. Развернул. В кусок газеты была завернута окровавленная тряпица. Кровь давно высохла и почернела. В тряпице действительно оказались разбитый металлокерамический протез и несколько недавно живых ещё зубов. Вика закусила нижнюю губу и почувствовала, как снова слабеет хватка Водореза.
— Это не его зубы! — неожиданно для самой себя выкрикнула Вика.
— Убрать девку с крыши! — зашипел Сильвестр. — Достаточно!.. Довольно!.. Mehr als genug![18] That’s enough![19]
— Вы знаете, что одна из установок «град» у нас. Мы меняем Викторию на Травня, а Ярослава Лихоту — на ваши жизни. Не отдадите барчука — разнесем не только церковь, но и всё Благоденствие. Уяснил, Водорез? Один удар «града» — и вас нет. На размышление — сутки. И пусть Лихота-старший убирается прочь, а его сын отвечает за геноцид собственного народа.
— Не отдавайте!.. — простонала Вика. Она силилась говорить как можно тише, чтобы Сильвестр ни в коем случае не расслышал её слов.
— Парень — паркурщик, — шепнул ей в ухо Киборг. — Его даже ваш дядька не смог изловить. Где уж нам!.. Тринити-колледж!..
А Стас, сопровождаемый толпой Землекопов, уже ладился садиться на броню БМП. Под стеной остался стоять только Данила Косолапов.
— Верь мне, Вичка. Це його зуби. Я напрацював, — сказал Данила тихо.
Постыдные, неудержимые, обильные слезы хлынули из глаз Вики. Почувствовав её стыд, Дмитрий ловко повернул её к себе, и она спрятала лицо у него на груди.
— Що за дивчина?! З усими хлопцями запросто обиймаеться! — глумился под стеной Терапевт.
Рёв двигетеля аккомпанировал отрывистым командам Стаса. Землекопы собирались восвояси. Пока без неё. Вика обернулась. Дмитрий не препятствовал ей.
— Мне нужен Травень! — шипел Сильвестр где-то совсем неподалеку. — Мне он нужен живым! Отдаю вам девку и два бэтээра из новой партии.
— Слыхал, доктор? — окликнул Терапевта Дмитрий. — Господин Сильвестр дает приданое за вашей Половинкой — два бэтээра. Передай командиру.
— А меня не хочешь забрать? — внезапно брякнула Яночка. — Хотя я-то бесприданная.
— Стерва! Ненавижу тебя! — взвизгнул Терапевт, но ствола не поднял.
— За що воюемо? З ким? Хто з нас ще це памятае? — выдохнул Середенко, скатываясь по лесенке на гравий двора.
— Давай вниз! — неожиданно резко скомандовал Водорез подталкивая Вику к краю крыши.
Снизу Витек уже тянул к ней масластые конечности. Прежде чем спуститься во двор, Вика последний раз оглядела пыльную, уставленную пустующими домами улочку Благоденствия. Обочины дороги тонули в молодой зелени, скрадывая дым и грохот удаляющейся «брони». Железные крыши, кирпичные, неоштукатуренные, кое-где побитые осколками, стены. Заборы высоки, палисадников не видно. Каждый дом подобен небольшой крепости. Тут проживали не бедные люди. Убоявшись минометных обстрелов, многие подались за лучшей участью в разные стороны, но подальше от Пустополья.
— Ну що ж ти! давай! — гудел снизу Середенко.
И Вика уже хотела подчиниться, когда от ближайшего из заборов, из тени зацветающего куста выскочила легкая фигура в знакомой куртке с яркой оранжевой полосой. Петруша лишь на миг встретился с ней взглядом, но успел донести всё: веру в скорое избавление, надежду на удачу, любовь и преданность. Вика ухватилась за поручни лесенки. Они оказались теплыми — солнышко уже грело хорошо.