Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 62)
— Савва Олегович!..
Но Лихота не мог расслышать его обращения. Трясущейся рукой он прижимал панель смартфона к уху.
— Присылайте вертушку с эскортом! Да! Посадочная площадка?.. Площадь перед моим особняком! — стараясь унять трясущиеся губы, Лихота плотно сжимал их после каждого выкрика. — Когда вылет? Завтра… послезавтра… Не знаю!!! Присылайте вертушку с эскортом! Пилотом посадите Самюэля Найта! Никого другого!!! Слышите?..
Лихота нажал на кнопку. Связь с абонентом в благополучной Европе оборвалась.
— Есть новости? — не желая смотреть на Сильвестра, он отбежал к окну и так уставился на площадку перед домом, будто вознамерился пересчитать все камешки мельчайшего гравия, устилавшего её.
Наверное, его руки всё ещё дрожали. Надеясь совладать с собой, он засунул обе ладони под мышки, стиснул собственное туловище в крепких объятиях. Боится ответственности — ведь столько народу полегло? Сожалеет об упущенной выгоде? И то и другое разом?..
— Виктория Половинка не причастна к хищениям и убивала тоже не она… — начал Сильвестр.
— Оставь… — хрипло отозвался Лихота. — Она и не воровала это твоё… снадобье.
— Я обладаю важной информацией…
— Оставь! — Лихота наконец обернулся. Губы его дрожали.
— Поведение вашего сына явилось причиной обострения конфликта. Александр Травень не справился с ситуацией. Последствия могут быть ужасными…
— Оставь! Я знаю! Мой мальчик ликвидировал твоих людей…
— …мирных жителей Пустополья.
— Он жег твой товар…
— …наносил урон бизнесу. Нам не хватало оборотных средств, и потому…
— Оставь!..
— Необходимо пожертвовать малым, чтобы сохранить главное — бизнес.
Лихота насторожился. Похоже он наконец готов выслушать его. Сильвестр глубоко вздохнул.
— Мы отдадим Ярослава Саввича Землекопам…
— Оставь!..
— …но не надолго. Надо выиграть время. Надо отбить у них установку залпового огня. Господин Водорез — отменный командир. Он разработал план. К тому же у Землекопов нет наводчика. Попасть в цель им поможет только воля этого вашего…
— Кого?
— Вы именуете его Богом.
На короткий миг Сильвестру показалось, будто конец Лихоты близок. Губы хозяина Благоденствия посинели, глаза расширились, дыхание стало хриплым и прерывистым. Сильвестр терпеливо ждал, пока его патрон справится с волнением.
— Я буду защищать Благоденствие, его жителей и своего сына в том числе, — проговорил наконец Лихота. — Мы будем молиться о спасении… крестный ход! Я вызвал подкрепление…
— Мы ударим по Пустополью с воздуха?
— Нет! Я вызвал только свой личный вертолет! Только для себя и Ярослава! С Божьей помощью мы спасемся!
Каково-то приходится страдальцу за никчемные грехи и пустые подвиги этих людей? Многие просто забыли о Нём. Иные же, такие как Лихота, превратили веру в Него в разменную монету. Но для Пустополья вера — неликвидный товар. Не продашь, не обменяешь. Здесь никто и ни во что не верует, а Его хоть и поминают ежеминутно, но только всуе или со страха.
Молитва Ему сделалась гигиенической процедурой, подобно выбиранию вшей из головы или ежевечернему омовению. Вот он, стоит, глаза отуманены страхом, жадностью и тщеславием. Предъявляет Сильвестру свою веру, как билет на престижное шоу. Неужто и вправду не понимает, с кем имеет дело? Слишком далеко зашел по пути притворства, заблудился, пропал. Вот очи неудачливого фигляра затуманились мечтами о божественном. Забавно! Мысли о Боге он запросто чередует с меркантильными подсчетами. Пытается на ходу, в уме соотнести прибыли и убытки. Вот губы перестали дрожать и сложились во вполне себе счастливую улыбочку. Значит, всё-таки сальдо вышло положительным. Значит, совесть по-прежнему ничего не стоит. Ах, этот мир совершенно не изменился за прошедшие полторы тысячи лет!
Удовлетворенный Сильвестр выскочил в мертвую тишину коридора.
— Що дивишься? — оскалился Терапевт.
Травень отвернулся. Он успел как следует рассмотреть собственное отражение в зеркальных стеклах его очков — устрашающее зрелище. А Шуратка-то, бедная, прятала светлые глазки свои за ладошками. Немудрено! Страшен он, черен, как черт.
— Нос цел. Лицевые кости целы, а ногти отрастут, — бормотал Терапевт, бинтуя его пальцы. «Ниву» подбрасывало на ухабах, но движения врачующего были точны. Травень почти не чувствовал боли, только сердце больно вздрагивало всякий раз, когда к нему прикасалась тонкая в запястье рука с литерой «Д» у основания большого пальца.
— Ходить ты можешь, а что хромаешь — ерунда. Зато на обе ноги. Зато от Киборга не убежишь…
Автомобили остановились в чистом поле — расположились в круг, капотами к центру. Травень видел: Вичку вынули из машины, как тряпичную куклу. Водорез вынес её в центр круга, бережно поставил на ноги. Она вертела головой, прикидывала, оценивала обстановку. Похоже, девочка совсем неплохо себя чувствовала — значит, её действительно лечили. Стас Рей и Терапевт сидели на своих местах, как пришитые. Землекопы распахнули все четыре дверцы «джихадмобиля», ощетинились стволами, но с места не двигались. Лихота и его свита сбились в плотную кучу за спиной у Вички. Травню оказали высокую честь, на сходку прибыла вся знать Благоденствия. На краю поля зрения темнела смуглая морда Сильвестра. Этот поигрывал твердыми желваками. Водорез устало улыбался. Яночка выпячивала крутую грудь. Завитки её белесых локонов выбились из-под балаклавы. Лица остальных тоже закрывали балаклавы, но Ярика среди них точно не было.
— Вылазь! — рявкнул Терапевт.
Как поступить? Пожалуй, пока лучше прикинуться совсем немощным. Кряхтя и стеная, Травень выбрался наружу.
— Иди, — командовал Терапевт.
Травень решил пока ориентироваться на Водореза, но взглядом, как за спасительный костыль, уцепился за Вичку. Он шагал, превозмогая боль в израненных ногах. Вичка неотрывно смотрела только на него. Ах, это сладостное сострадание в девичьих глазах!.. Бриллианты слез, сверкающие на пушистых ресницах! Можно стерпеть любую муку, лишь бы потом узреть такое.
— Иди ко мне! Что стоишь! Иди! — рычал у него за спиной Матадор, и Вичка сделала первый шаг Травню навстречу.
— Дядя Саша! — крикнула она. — Пообещай мне, что всё будет хорошо! Просто скажи. Ты ведь всё знаешь наперед. Скажи: всё будет хорошо!
— Хорошо, — отозвался Травень, улыбаясь из последних сил. — Только ты меня так не называй.
— Как?! — выдохнула она.
— Ну какой я тебе дядя, а? Оставь ты дядю. Мы же не родня…
Наконец они сошлись. Она схватила его за руки. Он охнул. Она тут же разжала пальцы. Личико её исказил неподдельный испуг. Совсем девочка ещё, маленькая, беззащитная. Расти ещё и расти…
— Ты плачешь?
Ну, вот! Он растрогался — она ещё больше испугалась. Стас Рей с чертенячьей сноровкой возник из ниоткуда, сгреб свою добычу и был таков — Вичка даже пискнуть не успела. Травень, уцепившись взглядом за Водореза, продолжил движение к «своим».
Смуглое лицо Сильвестра оставалось неподвижным. Лихота сдержанно улыбался. Дмитрий Водорез подал ему руку. Травень продолжал высматривать Ярика и не находил его.
— Он ждет тебя внизу! — Голос Вички прозвучал из недостижимого далека.
— Где? — едва слышно прохрипел Травень, но она услышала его и ответила:
— В камере… в тюрьме… ну, там где я жила неделю… в подвале…
— Вы лечили её? — Травень смотрел только на Водореза.
— Довольно! — Железные пальцы Сильвестра вцепились в его предплечье.
Правую руку пронзила острая боль. Сашка не смог удержать стон.
— Вы пытали дядю Сашу! — вопила Вичка. — Пытали! Пытали!..
Стас умолял её молчать, но она, похоже, смогла вырваться из его объятий. Травень обернулся. Так и есть: упала на колени, плачет, косичка растрепалась. Жалость!
— Не трать силы на крик, девочка, — Ах, если бы он мог говорить громко! — Палач оказался хорошим человеком. Мы подружились.
— Обещай мне, что разнесешь поганую богадельню!.. — вопила она.
Стас снова схватил её в охапку, но удерживал аккуратно, помня о ране.
— Которую богадельню разнести, детка? — Сашка нашел в себе силы для улыбки.
— Дядя Саша-а-а-а!..
— Да не называй же ты меня дядей! Мы не родня!
Наконец она утомилась, повисла тряпичной куклой в руках у Стаса. Травень смотрел, как её усаживают на заднее сиденье «джихадмобиля».
— Пойдем. — Травень обернулся на голос Дмитрия Водореза. — Нам надо готовиться к войсковой операции. Савва Олегович заплатил за тебя дорогую цену, и ты поможешь нам.
Стараясь не смотреть на израненные руки, Дмитрий накинул на плечи Травня пропахший машинным маслом китель.