Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 36)
— Я!
— Заводи бээмпэ!
— Та я нэ можу. Низя.
— Заводи, с-суко! — взревел Травень. — Хозяйский сын убег. Поехал за порошком. Не для тебя ли, засранец?
— Айя-а! — взвыл Середенко.
Он полез на броню, цепляясь за её выступы всеми четырьмя конечностями, карабкался подобно таракану, с громким стуком ввалился в водительский люк. Под броней что-то лязгнуло, заскрежетало, затренькал стартер, движок взрычал, выхаркнув первый, самый густой и синий выхлоп.
Галка на капоте. А над капотом, за глянцем ветрового стекла — мертвые глаза главного слуги Черноглазого. Что он хочет от Петруши? Зачем привязался? Опять потащит в подвал, чтобы сечь? Вряд ли. Наказание уже сняли на камеру. Запись уже отправили Вичке. Теперь будут ждать её прихода, ощетинятся оружием. И его пока не убьют. До последнего мига будут выставлять над воротами. Такое вот он пугало огородное навыворот. Потому что пугало отпугивает, а он, Петруша, наоборот, заманивает.
Петруша повернулся спиной к никелированному бамперу и побежал. Господи Иисусе, не попусти споткнуться и упасть! Дай силы для парения! Он должен убежать. Ему надо спрятаться, скрыться, не оставив ни следа, ни воспоминания — ничего!
По дороге бежать проще, чем по минному полю. Одно плохо: слишком громко топают ботинки. Но и хорошего много: отлично видны белые линии обочин. Шоссе широкое, важное. Днем по нему часто проезжают машины, но линии дорожной разметки не съедены гусеницами бронетехники. За белыми линиями обочин — стены лесополосы. Впереди, чуть правее, высоко в темном небе — красные огоньки вышки ретранслятора. Петруше надо туда. Там можно спрятаться. Конечно, поле вокруг вышки заминировано, а по минному полю быстро не разбежишься. Но между минными полями есть проход.
Лазая по бокам террикона пару недель назад, до появления в Пустополье Крылатого человека, он видел, как работали саперы. С вышкой не заладилось, надо расчистить проход для техников. Петруша помогал искать мины. В уплату за труды ему дали еды: шоколад, тушенку, ядовитую воду. Вообще-то ядовитая вода вкусная, но только мертвая совсем.
Обычные мысли о еде не удерживались в голове — он был слишком сыт, чтобы долго размышлять об этом. Сытость — друг усталости. Петруша бежал совсем не долго, но уже начал уставать. Вот справа мелькнул побитый осколками дорожный знак — черные буквы на белом фоне: «Зайцево». Но это ничего, это не страшно. Дорожный знак есть, а самого Зайцева нет и в помине. Все пять домов хуторка сметены залпом «града» ещё в прошлую зиму. Тогда Матадор ещё не принял командования. Реактивными установками Землекопов тогда распоряжалась женщина. Эля, Анжела?.. Петруша позабыл её имя. У той Анжелы убило всю семью, душа её заснула, а тело продолжало как-то жить. В Шураткиных комиксах такие люди назывались зомби. Женщина-зомби распорядилась дать залп по Зайцево. Теперь на месте хутора лишь невысокие холмики — груды мусора и обуглившиеся головешки. Летом на руинах Зайцево пышно цветет люпин. А с появлением Матадора палить по жилым домам из реактивных установок перестали. У Матадора иная тактика.
За спиной вспыхнул дальний свет фар. Автомобиль с галкой на капоте тронулся с места. Слуга Черноокого рассудил верно: пусть Петруша для начала набегается, пусть устанет. Надо бы сворачивать в сторону, но если сделать это прямо сейчас, к вышке ретранслятора придется пробираться по минному полю. Петруша попытался бежать чуть быстрее. Автомобиль с галкой на капоте следовал за ним неотступно, пугая дальним светом, но дистанцию пока не сокращал.
Погоня длилась ещё пару минут. Петруша перестал слышать стук своих ботинок о полотно дороги. Теперь он слышал только биение собственного сердца. Надо терпеть, терпеть! Скоро он скатится с дороги, даст себе полминуты для отдыха, а там… Далеко впереди почти на пределе видимости вспыхнул маяк. Мгновение — и он разделился на две части. Два маяка.
Из-за горизонта на дорогу выскочил встречный автомобиль. Он мчался к Петруше на огромной скорости. Маяки становились всё больше, всё ярче. За спиной взревел двигатель автомобиля слуги Черноокого. Свет его фар сделался болезненно ярким. Петруша метнулся в сторону. Колючие ветки акации цеплялись за куртку, но он продирался сквозь заросли лесополосы, опустив книзу голову, подобно заблудившейся корове. Ветки хватали его за шапку до тех пор, пока вовсе не сорвали с головы. Ткань куртки трещала.
Автомобиль его преследователя остановился на обочине. Просто стоял там, тарахтя мотором, освещая ночь дальним светом фар. Что обычно делает взрослый в такой ситуации? Вряд ли он грызет шоколад, хотя, скорее всего, он у него есть. Скорее всего, слуга Черноокого заряжает снайперскую винтовку. У него, наверное, оружие с широким дулом. Вичка называет такое «крупный калибр».
Петруша припомнил, он видел отверстия, пробитые разрывными пулями калибра тринадцать девяносто четыре. Истерзанный металл, вывороченные внутренности салона старенькой «семерки» их соседа с четвертого этажа, лужа крови возле переднего левого колеса.
Петруша содрогнулся и сделал первый шаг на минное поле. Теперь он не думал о преследователе. Взрослые часто ошибаются, оглядываясь назад, считая ошибки, совершенные в прошлом, ценным уроком. Надо смотреть вперед, надо смотреть на цель, видеть её…
Первый минный разрыв поднял в воздух комья земли. Невидимые, они вознеслись вверх и опали шуршащим дождичком. Петруша, лежа на животе, принюхивался к земле. Она пахла порохом и прошлогодней листвой. Петруша прислушивался к нарастающему грохоту. По шоссе, ослепляя ночь фарами дальнего света и угрожающе рыча, неслись ангелы спасения.
А враг затаился где-то рядом. Он не пострадал от разрыва мины и готов был наброситься на него. Петруша замер, затаил дыхание. То, что неслось по дороге, то что из дальней дали слепило его своими огненными очами, набросилось на автомобиль врага, принялось мять и корежить его. Странно! Ведь сам по себе автомобиль не опасен. Гора штампованного железа с шестеренками внутри. Без человека, без топлива — он ничто. Наверное, враг разделял мысли Петруши относительно автомобиля, потому и не предпринял никаких действий для спасения своего имущества. Но события на дороге заставили затаиться и его.
Петруша осторожно перевернулся на спину, улегся так, чтобы видеть зарево на дороге. Автомобиль с галкой на капоте весело полыхал. Боевая машина пехоты, превратившая его в груду искореженного железа, сдала немного назад. По её броне так же прыгали сполохи огня. Ангелов спасения пока не было видно. Зато враг стал виден хорошо. Вот он осторожно ворочается в грязи, подобно обожравшемуся браги борову. Слева, справа, впереди и позади него — мины. Он чувствует их. Он боится.
Петруша беззвучно рассмеялся. На его улыбку явились ангелы спасения, так слетаются мотыльки на свет электрической лампочки жаркой, августовской ночью. Первый — Крылатый человек — просто и неслышно возник из мрака и улегся рядом с ним на спину. Второй шатаясь, бродил по минному полю — мамкин брат, непутевый дядя Витя, тоже пришел его спасти. Его силуэт выделялся на фоне недальнего пожара.
— Де ти, Висник? Видгукнися, сволота! Убю-у! — гудел он.
— Спасибо тебе, мамо! — беззвучно поблагодарил Петруша. — Ты и с того света спасаешь меня.
А Крылатый человек уже приготовил оружие — большую винтовку с оптическим прицелом, но врага он пока не видел. Наконец что-то затрещало, зашипело в той стороне, где притаился смертельно напуганный враг. Далекий голос прохрипел:
— Вестник! Вызывает Киборг. Мы на месте. Доложи об успехах.
Петруша услышал едва различимый щелчок — это Крылатый человек нажал на курок. Он не мог промахнуться. Пуля попала в цель. Рация умолкла.
— Ось де ти, сволота! — Дядя Витя прыгнул вперед и исчез, закрытый облаком земли. Ухнул новый минный разрыв.
— Надо как-то выбираться отсюда, — проговорил Крылатый человек.
Надо! Ведь дядя Витя Середенко не только жив. Дядя Витя — цел, а слуга Черноокого — мертв. Но это знает он, Петруша, а Крылатый человек сомневается. Этот больше всего на свете ценит надежность, потому не доверяет мелкому калибру, потому должен сам проверить, увидеть, удостовериться.
— Середенко, ты жив?
— Та да… А Петька?
Ох, трудно же пятиться, лежа на животе!
— Мальчонка жив. Он тут, рядом со мной. Эй, Петя?!
— Я здесь, — Петруша на одно лишь мгновение прекратил движение.
— Лежи на месте. Не двигайся. Кругом мины, — распоряжался Крылатый человек. — Впрочем, ты мин не боишься… Ну всё, лежи пока тихо, Петя! Мы за тобой сейчас вернемся.
Огонь на шоссе погас. Теперь Петруше стоило немалых усилий рассмотреть во мраке фигуру своего спасителя. Крылатый человек перемещался стремительно, словно парил над землей. Миг — и они вместе с дядей Витей подняли мертвеца: дядя Витя за ноги, Крылатый человек — под мышки. Подняли и замерли.
— Похороним его, — сказал Крылатый человек.
— Ни! Треба в Пустополье. Там Киборг и команда хочут хату Половинок штурмовати.
— Хрущобу?
— Ни! Хату Половинок!
— Зачем?
Крылатый человек опустил руки. Голова и плечи мертвеца упали на землю. Дядя Витя продолжал удерживать того за ноги.
— Шуратку им треба.
— Зачем? Пороть девчонку?
— Не дам пороти племянницю! Им треба Вичка. Вона у Сильвестра порошок подарувала. Ще восени. И зимою. И недавно зовсим знову. Вони Вичку зловити не можуть. И порошок знайти не можуть. Ничого не можуть. Хочуть виманити. А вона их солдатив одного за иншим шльопае. Мени Шуратки жаль.