Татьяна Беспалова – Бог хочет видеть нас другими (страница 14)

В моей правой руке чемодан, гироскутер – в левой, рюкзак за плечами, на груди поясная сумка, впереди длинный тоннель плацкартного вагона. Ароматы текилы, коньяка и марихуаны (о, майгадабал!) смешались с запахом несвежих носков, освежителя воздуха в туалете и какой-то незнакомой нефтехимии (может быть, это ружейная смазка? Такое ещё существует в природе?). В длинном проходе сами эти несвежие носки, головы бритые под ноль и просто коротко стриженные, и бороды, бороды, бороды. И разговоры. И смех. Невеселый смех, отрывистый, больше похожий на собачье тявканье. Моё место № 36. У туалета, зато не боковое. А на боковушке, на нижней полке за номером 37, тот самый парень в ортопедических ботинках и с тросточкой. Сверчок? Кузнечик? Цикада! Вот я и погрузился, так сказать, в пучину новых ощущений. Впервые в жизни мне предстояло путешествовать в плацкартном вагоне. Для фиксации момента я зачекинился в форскваре.

Мой mood от плацкарта размыл ожидаемый и закономерный звонок от матери. Я услышал стандартное: «Крепись. Мой руки. Следи за питанием. Не отвлекайся на посторонние цели. Осторожней с женщинами. Главное, не забывай о своей аллергии». О, майгадабал! Моя мать – чувствительная и душевная женщина, но высокая должность в коммерческом банке мешает ей часто общаться с родственниками. Мы оба оценивали период моего отсутствия в Москве не более чем в полгода. Именно столько, по нашим солидарным расчётам, должна была длиться горячая фаза войны и эта сутолока, связанная с возможной тотальной мобилизацией. Стоит ли в таком случае отвлекаться от работы и тащиться на Казанский вокзал для проводов единственного сына?

Свищ, Цикада, или как там его, сидел спиной к окну, за которым маячило растроганное лицо дяди Миши. Братец Рамис куда-то исчез. Поезд тронулся, и дядя Миша уплыл влево. Смахнув с бороды скупую слезу, я забросил гироскутер и чемодан под свою полку.

С полки номер 34 на меня щурился гладко выбритый зеленоглазый чувак лет тридцати, прилично одетый и пахнущий Lacost. Несмотря на приличный прикид, человек этот производил впечатление пасконного работяги из тех, что тянут какой-нибудь многопудовый бизнес с полусотней вороватых наёмников на прицепе, с которыми он ежедневно проводит многочасовые совещания.

– Бежишь в Грузию? – бросил зеленоглазый, не здороваясь.

– Еду на отдых, – нехотя ответил я. – Кстати, Тимур.

Я протянул ему руку, и он пожал её с усмешкой, которую я поначалу не понял.

– Конечно, Тимур. Мне ли не знать.

– Не понял. Я…

– …ты отличаешься от меня только цветом глаз. И то не вполне. Если у меня оба глаза зелёные, то у тебя один зелен, как сапфир, а другой красивого орехового оттенка. Бабам, то есть женщинам, ты должен нравиться, но они не слишком-то нравятся тебе. Ты пресен, как бездрожжевой хлеб, и этим тоже отличаешься от меня…

– А борода? – встрял внезапно оживившийся Цикада. – У тебя нет бороды, а у него, то есть у Тимура, есть.

– Ну, борода – это частность. Сегодня она есть, ну а завтра… – отмахнулся бритый чувак.

На верхних полках зашевелились те, чьи разутые ноги пахли псиной.

– …а завтра в бороде завелись вши и надо её сбривать… – проговорили сверху.

– Неправда! – возразил Цикада. – Сколько лет провёл на фронте, но вшивым ни разу не бывал.

– Это потому, что ты донецкий и ездил домой на побывку. Там ты мылся, встречался с бабой, ел хороший обед. А я сидел по пояс в воде месяц, и в результате сам понимаешь… Эй, Цикада, плесни мне ещё. А ты, хипстер, подвинь голову…

Перед моим носом проплыла волосатая рука с заскорузлыми ногтями. Ладонь сжимала пластиковую термокружку. Пахло, как ни странно, хорошим вискарём.

– Тимуру тоже налей, – скомандовал бритый.

Этот постоянно форсил свои идеи, считал себя командиром, но я-то не собирался фолловить. Но как отказаться от вискаря, если ты действительно собрался чилить до самой встречи с Еленой Петровной?

– Я не пью. У меня аллергия на алкоголь. Если только у вас есть безалкогольное пиво.

Один из лежащих на верхних полках хохотнул. Другой издал зашкварный рыгающий звук, словно собрался блевать.

– Странный ты, – проговорил бритый. – Собрался бежать в Грузию и сел на ростовский поезд вместе с мобилизованными. Выражаясь твоим языком, я испытываю кринж.

– Не бежать, а отдыхать, – огрызнулся я. – Могут быть у человека дела в Грузии?

– Могут, – отозвался Цикада. – Но и нам, в ДНР, ты тоже вполне сгодился бы. Ты крепкий и борода у тебя, как у библейского патриарха. Ты – мужик и обязан защищать родину.

Вонючки на верхних полках сначала закашлялись, а потом заржали. Послышался треск, запахло выхлопом. От такого зашквара я окончательно оторопел.

– Так дела или отдыхать? – допытывался бритый.

Пристроив под голову жидкую и влажную железнодорожную подушку, я прилёг и сделал вид, будто накрываюсь нирваной.

Они собирались на меня наседать, но бритый, судя по всему, являвшийся у них заводилой, почему-то отключился от хараса. Приоткрыв украдкой правый глаз, я приметил, как он чекает что-то в своём айфоне. Также я заметил обручальное кольцо на безымянном пальце его правой руки. Тогда я опять, в который уже раз за этот вечер, испытал жесточайший кринж. Крутой пацан, женатый, а юзает гаджет стоимостью 60 косарей. О, майгадабал!!! Да я и сам юзаю точно такой же аппарат!

После отключения предводителя обитатели нашего дурно пахнущего отсека словно вовсе позабыли обо мне, целиком сосредоточившись на вискаре. Я исподволь наблюдал, как с верхних полок свешивалась то одна, то другая простоватая рожа. Они казались мне на одно лицо – космачи в неухоженных бородах. Цикада отличался от других. Его маленькое личико обрамлял какой-то невнятный пушок. Пожалуй, он ещё слишком юн для настоящей бороды. Пожалуй, лет на пять моложе меня, а пьёт как сивый мерин. И эти разговоры. Матери они не понравилось бы. Мои соседи по купе рассуждали о войне, о фронтовой связи, о пьянстве в окопах и его печальных последствиях, о том, как непросто вытащить раненого из-под обстрела и искалеченные, истекающие кровью люди валяются где-то на земле сутками без медицинской помощи. О, майгадабал! Я и не думал, что война настолько плохо организованный сумбур. Напротив, военные всегда казались мне очень упорядоченными людьми. Лево, право, равняйсь и всё такое.

Из всего сказанного Цикадой о войне я понял, что в его роте состояло достаточно опытных и смелых бойцов, но ведение боевых действий не было планомерным, с мудрёными тактическими замыслами и кропотливой штабной работой. Видимо, южноказачий менталитет этих людей предполагал питьё самогона, веселье в любых его форматах, занятия хозяйством (среди прочего, Цикада поведал нам, что на КП их батальона разводили овец и свиней). Ну, иногда можно и повоевать. При этом любая операция обязана иметь удалецкую составляющую. Подкатываться к противнику, занимать выгодные тактические рубежи – всё это дело западных мозгов. «Русские воюют сердцем» – именно так выразился Цикада.

Мимо нас по проходу сновали пассажиры. Большинство – люди в военной форме. В основном мужчины, но попадались и женщины, как правило не молодые и не очень красивые. Тогда я пришёл к выводу: военная форма не красит женщин. Дверь туалета беспрестанно хлопала, а я жалел, что не принял идею матери о такси. Ехал бы сейчас по трассе «Дон» в сторону Пятигорска на чилле, а так ловлю хейт.

За окном стемнело. Сразу после пятиминутной остановки в Рязани Цикада принялся форсить идею игры в нарды, но вояки с верхних полок, посетив предварительно туалет, намертво отрубились сразу после того, как поезд отвалил от платформы. Мой бритый душнила тем временем всё таращился в тёмное окно, словно мог увидеть там что-либо кроме собственного отражения. Мне удавалось имитировать лёгкую дрёму до остановки в Мичуринске, и странное дело, никто из этих бесцеремонных и простоватых людей не пытался меня абъюзить, мешая спать. Наоборот, они относились к моей усталости с уважением, говорили вполголоса или шепотом, старались не садиться на мою полку.

О, майгадабал! Какая низость! Я пал до самого плацкарта, потому что все поезда, проходящие через Ростов-на-Дону катятся по курортным местам и все они адски переполнены, в то время как южные аэропорты все, кроме Сочи, закрыты из-за войны.

В конце этого тяжёлого дня меня ждало ещё одно потрясение.

Сквозь прижмуренные веки я наблюдал не только за бритым чуваком на полке № 34 (этот также принял горизонтальное положение после Мичуринска, но сон к нему не шёл и он чатился с кем-то ещё очень долго), но и за Цикадой тоже. Этот улёгся последним, когда собутыльники на верхних полках уже захрапели. Рядом с собой на полку он уложил свою трость. Так перевозбудившийся после длительного воздержания любовник трамбует на ложе предмет своего вожделения. Потом, оглядевшись по сторонам, словно не желая быть застигнутым за этим занятием, принялся осторожно отлеплять липучки своих ортопедических ботинок. Вот он снял их. Вот, помогая себе руками, как это часто делают старики, закинул ноги на полку. Правой ногой он задел пластиковую перегородку, и я услышал характерный стук. Такой стук бывает, когда твёрдый пластик соударяется с чем-то не менее твёрдым. Цикада долго, с задумчивым интересом смотрел на свои носки со снеговиками, а потом он просто снял их. Если бы я вскрикнул или выругался, то раскрыл бы тем самым своё инкогнито, а так я, закусив бороду, рассматривал эргономические протезы голеностопов Цикады. Протезы были разные, но оба впечатляли сложностью конструкции. Левая его ступня была ампутирована довольно низко, сохранилась почти вся лодыжка. Правая же повыше, почти до колена. Несколько минут и в полной тишине я наблюдал, как Цикада расчехляется на ночь. О, майгадабал!!! Зачем он это делает? А если придётся подниматься по тревоге и куда-нибудь бежать? А если случится авария поезда и надо будет спасаться? Что в таком случае станет делать Цикада? Он будет ползти, цепляясь руками? Или он станет на колени и будет передвигаться так? Или… Нет, конечно же, если что-нибудь внезапно случится, я, Тимур Помигуев, не дам Цикаде пропасть. В конце концов я могу предоставить герою войны свой гироскутер. Впрочем, нет, такой зашквар нам не подходит. О, майгадабал! Человек без обеих ног не может пользоваться гироскутером. Как же быть? Как я могу помочь ему? Цикада не будет ползти один, потому что Тимур Помигуев поможет ему, взвалит его лёгкое тело на свои мощные плечи и…