Татьяна Беспалова – Бог хочет видеть нас другими (страница 13)
Следующий спикер брифовал относительно использования дронов для съемок трафика флоу и с трансляцией картинки на айфон. Доклад несколько раз прерывался ловцами покемонов в погоне за редким слоупоком и краби. Я сванговал, что это вызовет легкий троллинг, бурные дизлайки и расфолловинг, так и произошло. А IOS-девелоперы и хэштег-программеры, сидящие на бинбэгах рядом со мной, окончательно похоронили стартап выкладками свежих кейсов из Эплстора и сделали неутешительный вывод: «Перетумачил». Докладчику не помог даже неймдроппинг Элизабет Холмс, черная водолазка и демонстративное распитие фруктового фреша из бумажного стаканчика для кофе с логотипом Старбакса. «Я тебя услышал», – только и сказал расстроенный стартапер. Да и мы были не хеппи. В завершение всего все сделали совместное селфи и выложили в Инстаграм. Все это перемешивалось с фоллоуапами пиарщиков, которые ебашили пресс-релизы. Затем кто-то отправился на локации ловить редких покемонов, я же отправился по адресу, где двое олдов заказали мне съемку годовщины своего веддинга. Домой вернулся усталым, буквально на бровях и совсем не хеппи.
А потом мне позвонила мать. Её звонок привожу без купюр:
– Занят?
– Немного. Пиши в ватсап.
– Я за рулём и писать не могу. Слушай. Сыну Елены Петровны пришла повестка.
– О, майгадабл! Это бад?
– Не придуривайся. Вы ровесники.
– Сын Анжи служил в армии и имеет воинскую специальность водителя танка…
– …механика-водителя…
– Вот именно! А я кто такой? У меня сколиоз и плоскостопие.
– Самое надёжное – психиатрический диагноз. Таким оружие в руки не дают.
– ?!
– Лунатизм или энурез…
– Энурез – это не психиатрия. Психиатрия не хеппи…
– Решать надо быстро. И ещё…
– О, майгадабл! Мазер…
– Говори на нормальном русском языке!.. Послушай… Елена Петровна считает, что тебе лучше пока пожить в Грузии. Тбилиси или Кутаиси, а может быть, Батуми? С деньгами и работой – решим.
– Мама, я только что из «Жан-Жака». Там говорят, что все рейсы на Тбилиси отменены.
– Поедешь на поезде до Пятигорска, а там знакомые Елены Петровны довезут тебя на автомобиле до пограничного перехода в Верхнем Ларсе… Алло! Тим, ты слышишь меня?!! Тим! Тимур!
– Мама, извини. Тут такой Спирроу…
– Что???
– Я должен доснять ролик для Persi…
– К чёрту Перси!
– Я обещал. Там съёмки с дрона. Никто из олдов не умеет это делать. Там софт своеобразный. А они владеют только вордом да экселем. Что с них взять, олды…
– По-твоему, и я… как это?.. Олд?
– Нет, мама! Ты молодая. Янг. Ты самая красивая у меня.
– Не заговаривай зубы. Бери билет до Ростова, а там Елена Петровна тебя встретит… я сама занята, тебя проводит Миша.
Через пару дней двоюродный брат моей матери, носящей хайповую фамилию Аксаков и обычное татарское имя Минигаян Галимович, или, по-московски, дядя Миша, провожал меня на Казанском вокзале. Мой троюродный брат Рамис катил следом за нами мой трендовый чемодан на колёсиках (хайповый пластик серо-абрикосового цвета, колёса бренда QIP, ручка Svicloy). По перронам в разных направлениях перемещались люди в военной униформе. Их серьёзные лица и неухоженные бороды вселяли тревогу в моих родственников. Особенно волновался Рамис, которому такой трэш был совсем не по кайфу. Хайповать в инсте в пикселе – это явно не его. Я же, спокойный, как бегемот, подал свой паспорт пожилой проводнице.
– До Ростова? – спросила та сочувственно. – Бедненькие, куда вас везут…
Я ничего не ответил, потому что как раз в этот момент поймал жирного и очень шустрого Чармандера.
– Как же так получилось, что на Минеральные Воды нет билетов? – бормотал дядя Миша. – Мы планировали отправить Тима в Минеральные Воды. Там живёт золовка моего старшего брата.
Проводница, пуская фальшивую слезу, рассматривает мой паспорт страницу за страницей. Рамис заметно волнуется. Он шепчет мне в ухо на татарском, озвучивая доступные пути к бегству. Каждый чувак в пикселе представляется ему сотрудником военкомата. Рамис готов дать дёру, и только я спокоен, как бегемот. Ловля покемонов – лучшее успокаивающее. Но покемонами моя медитация не ограничивается. Я чекинюсь в форскваре. Делаю селфи с паникующим Рамисом, выкладываю его в инсту, листаю ленту. Дядя Миша тем временем абъюзит меня на русском языке:
– Что ты там увидел, Тимур? Оставь ты свой смартфон! Ты такой же, как твоя мать. У этой не нашлось времени проводить родного сына, и ты игнорируешь ближайших родственников в такую минуту!
Ха! Двоюродный дядя и троюродный брат – ближайшие родственники. Ещё раз – ха! Я перехожу в Тик-Ток.
– Лучше бы ты взял такси до Минеральных Вод. Ростов-на-Дону сейчас самое опасное направление, – говорит дядя Миша.
Его поддерживает проводница:
– Так и есть. У меня половина вагона военных.
– Мобилизованные? – В голосе Рамиса слышится тревога.
– Не только. Есть и добровольцы, и контрактники…
– Как же вы их различаете? – допытывается Рамис.
– По повадке. Мобилизованные такие же, как ты, тревожные и оттого пьют. Добровольцы и контрактники другие.
Она с уважением кивает на бородачей, снующих по платформе с огромными тёртыми и грязными баулами. Они суровы и сосредоточенны. Они не такие, как мы. Лица их осияны какой-то иной верой. Наверное, такие лица были у первых христиан. Что за трэш!
– Мы мусульмане. Нам нельзя пить. Убивать людей нехорошо, – говорит дядя Миша. – Послушай, Тимур! Да выброси же ты эту свою шайтан-машинку! Пялишься в неё день и ночь, как какой-нибудь подросток. А ведь тебе уже тридцать второй год пошёл. У меня вот кнопочный телефон, и я им вполне доволен… Лучше бы ты взял такси до Минеральных Вод, раз билетов на поезд и самолёт нет… Не вздумай меня снимать и выкладывать это… куда ты там это выкладываешь…
Кажется, мой дядя охренел оттого, что его родной племянник с русской фамилией Помигуев собрался инвейтить от военкомата в сторону именно Ростова-на-Дону.
Тем не менее я вынужден оправдываться:
– Девушка хотела залететь в топы Тик-Тока с трендовым роликом в стиле Уэса Андерсона, но словила хайп по другой причине – из-за письма об увольнении, которое пришло прямо во время съёмок. Грустный факт, но именно он позволил бывшей работнице Амазона набрать больше шести миллионов просмотров и тысячи комментариев, среди которых есть офферы на работу.
Дядюшку внезапно поддержал один из военных, мелкий такой чувак в ортопедических ботинках и с тросточкой. Он приблизился к нам странной походкой. Мне показалось, будто он хромает на обе ноги или ноги у него чужие, как это бывает у хронических бухариков. Действительно, из карманов куртки неизвестного вояки торчали горлышки закупоренных бутылок с крепким алкоголем. Всего я насчитал их пять. Ого! Бухарик в военной форме просканировал мою фигуру от кока на макушке до платковых шнурков. Не ускользнули от его внимания и гироскутер меж моих коленей, и айфон в моей руке, и Рамис с моим чемоданом. Взгляд незнакомца показался мне трезвым, не похмельным, но слишком уж насмешливым. О, майгадабл! Ещё один абъюзер по наши души! Мой дядя при виде этого затаренного под завязку вояки в буквальном смысле облился холодным потом.
– Ничего страшного, папаша, – проговорил незнакомец, обращаясь к нему. – Мы и из ловцов покемонов делаем людей.
– «Мы»? Кто это вы? – спохватился дядя Миша.
– Я – Цикада, – был ответ. – Не волнуйтесь, папаша. Ваши сыновья в надёжных руках. Вон какие орлы! Наверное, оба кулинарный колледж закончили…
Цикада тырился на нас с Рамисом, не скрывая довольно обидной иронии. Терпеть такой зашквар было трудновато. Хромой, тщедушный, моложавый, а оскорбляет, как двухметровый амбал или престарелый уважаемый всей роднёй дед.
– Мой племянник закончил философский факультет Высшей школы экономики, – горделиво выпятив грудь, заявил дядя Миша.
– Это магистратура, – добавил я многозначительно.
– И бакалавриат Шанинки… – продолжал дядя.
– По классу фортепиано? Или всё-таки кондитер? – усмехнулся Цикада.
– Психологическое консультирование, – проговорил я, расправив бороду.
– Чего? – Ирония выпирала из Цикады, как опара из слишком тесной тары.
– Психологическое консультирование на тот случай, если кто-то не хочет идти к православному батюшке или мулле, – вступился за меня брат Рамис. – В нашей культуре не все получили религиозное воспитание и предпочитают в трудные моменты жизни обращаться не к священнослужителю, а к психологу.
– Вот оно как! – Улыбка Цикады делалась всё шире. – А в нашей культуре верят в Бога и пророка его Магомета, постятся, исповедуются, причащаются, празднуют Рамадан, совершают намаз, всё как полагается.
– Хватит спорить! – вмешалась проводница. – Пассажиры проходят в вагон. Провожающие остаются. До отправления поезда пять минут.
Ламца-дрица-проводница – пожилая леди в элегантном костюме и красном пирожке на прилизанной причёске с нескрываемым недовольством посматривала на оттопыренные карманы Цикады, пока тот протискивался мимо нас в тамбур вагона.
Ещё пару минут длился кукож моих татарских родичей. Дядя Миша едва не плакал. Рамис, вовсе не обращая на меня внимания, с ужасом таращился на людей в военной форме, которые один за другим запрыгивали в тамбур поезда, отправляющегося по маршруту Москва Казанская – Ростов-на-Дону. Отерев с бороды слюни и слёзы любвеобильного дядюшки, испытав полный и всепоглощающий кринж, я последовал за людьми в пикселе.