Татьяна Бердникова – Знак феникса. Тайна Бабочки (страница 10)
- Но Феникс промышлял в Мареме, - аккуратно вступил в разговор Дамиан, - Что ему могло понадобиться в Лос-Анджелесе?
Курт презрительно отмахнулся, покашливая. Стажера серьезным собеседником он явно не считал.
- Ты его не знаешь так, как знаю я, парень.
- Да? – Дэм прищурился, - И как он выглядит?
Вмешаться остолбеневший от такой наглой провокации Франц не успел – вернулся Франко. Мрачный и даже сердитый, но решительный.
- Айзек не особенно хочет говорить с вами, - процедил он, сверля Курта Рейнвальда тяжелым взглядом, - Особенно с
Рейнвальд презрительно фыркнул и рефлекторно скользнул рукой в карман. Там, как помнилось Францу, у него лежали сигареты и в минуту гнева сыщика, как обычно, тянуло курить.
Франко сдвинул брови, но ничего не сказал. Курт с заметным сожалением вытащил из кармана пустую руку и скрипнул зубами, сдерживая приступ кашля.
- Да плевал я на его желания! – рыкнул сыщик и, уверенно отодвинув итальянца в сторону, зашагал по коридору вперед, - Эй, Далтон! Будешь прятаться – упеку за неоказание помощи следствию, черт бы тебя побрал!
Франц тяжело вздохнул и уныло покачал головой.
- Горбатого могила исправит, - бросил Айрен и, тоже вздохнув, зашагал следом за Рейнвальдом. Дэм пожал плечами и направился за другом, говоря на ходу:
- Его надо перехватить, пока он не полез на Айзека с кулаками.
Франко, услышав о таком варианте развития событий, подхватился и заспешил в нужном направлении, обгоняя и Айрена, и Дамиана.
Францу ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
…
Айзек Далтон сидел в глубоком кресле в углу небольшой, но довольно уютной кухоньки. Он почти не изменился за прошедшее время – все тоже приятное, открытое лицо, пшеничные волосы, зеленые глаза… Только в глазах этих теперь прочно поселился страх.
Сидел он, откинувшись на спинку кресла и заметно старался не шевелиться лишний раз. По-видимому, нанесенная в тот памятный вечер Фениксом рана, хоть и зажила, но продолжала беспокоить мужчину. Подозревать его сейчас в предосудительных отношениях с Франко Гарацци мог, наверное, только Курт Рейнвальд – этот перепуганный калека вряд ли вообще был способен испытывать какие-то плотские желания.
Завидев заходящего первым на кухню экс-командира, Айзек попытался встать.
- Герр Рейнвальд…
- Сиди, рядовой, - Курт без церемоний придвинул стул и уселся на него верхом, изучая пытливым взглядом прищуренных глаз собеседника. Тот под этим взглядом явственно ощущал себя неуютно, и пытался сильнее вжаться в спинку кресла.
На кухню влетел Франко и, хмурясь, торопливо занял место за креслом Айзека. Он явно намеревался играть роль телохранителя и, при случае, осаживать Рейнвальда. Сам инвалид на его появление особенно не прореагировал, но вот при виде двух молодых людей, входящих на кухню, явственно побледнел. Глаза его расширились, губы дрогнули. Страх стал более заметен, и Рейнвальд насторожился.
Дамиан, зашедший на кухню вторым, поймав взгляд своей несостоявшейся жертвы, чуть заметно покачал головой, очень надеясь, что Далтону хватит соображения понять – выдавать его не нужно. В конце концов, если сейчас против него будут выдвинуты какие-то обвинения, сам Дэм отпереться, безусловно, сумеет, да и Франц с Айреном, конечно, помогут… но Курт может уцепиться. А от этого хорошо не будет ни Дамиану, ни Айзеку – первого Рейнвальд попытается отправить за решетку, второго затаскает по допросам. Жалость к бывшим подчиненным никогда не была сильной стороной сыщика.
Далтон быстро моргнул, давая понять, что понял намек и, медленно выдохнув, снова вжался спиной в кресло. Вошедший Франц заставил его немного просветлеть лицом, но, вместе с тем, и посерьезнеть.
- Что полиции нужно от несчастного калеки? – говорил Айзек нарочито слабым голосом, и Дамиану почудилась в этом фальшь. Как оказалось, не ему одному.
- Вот что бывает, если не слушаются старших, - Рейнвальд неодобрительно покачал головой и недовольно кашлянул, - Дал бы ты мне тогда пристрелить Феникса – не было бы сейчас нужды изображать калеку.
Франко нахмурился. Айзек закашлялся. Дэм медленно потянул носом воздух, ожидая ответа Далтона. Его реакция, говоря начистоту, парню была интересна – согласится бывший военный со словами Курта Рейнвальда или нет? Думает ли он, что этот мерзавец и вправду должен был тогда…
- Я не дал вам убить ребенка, - тихо, но твердо отчеканил Далтон, - И, если бы мог отыграть все обратно… поступил бы точно также. Из-за вас он стал тем, кем стал, герр Рейнвальд, из-за той операции на Сьерра-Невада!
Курт коротко усмехнулся и, достав из кармана пачку сигарет, покрутил ее в руках. Глянул на «телохранителя» за спиной больного и, поморщившись, пачку убрал. Желание курить читалось по его лицу ясно, как по странице книги, и Каттервуд мысленно позлорадствовал. Видеть, как этого человека ставят на место, ему всегда было очень приятно.
- Добрые люди, черт бы вас побрал… - Рейнвальд хмыкнул и закашлялся, - Один убить не дал, другой отпустил, а результат? Вот вам, пожалуйста – труп!
- Но Феникс-то тут причем? – Далтон нахмурился, явно пытаясь расшифровать для себя сложную систему логики Курта Рейнвальда.
Тот недовольно отмахнулся. У этого человека было на все сугубо свое мнение и позволять кому-то вмешиваться в его суждения он не желал.
- Я к тебе вообще-то с разговором, рядовой. Джим Райт.
Айзек изумился до такой степени, что, кажется, даже забыл, с кем говорит. Он вскинул брови, оглянулся на Франко, покачал головой, и вновь вгляделся в собеседника.
- А Джимми-то вам что сделал?..
- Пока его не убили – ничего, - холодно отозвался Курт, - Что ты о нем знаешь?
Далтон заморгал.
- Смотря, что вас интересует… Обычный человек, работал директором детского сада. Славный малый, разве что мягкотелый немного – жена его в кулаке держала. Я был очень удивлен, узнав о его смерти…
- И поэтому послали синьора Гарацци к нему домой? – Франц все-таки не смог остаться в стороне от разговора. Дамиан старался особенно не высовываться, лишь изредка посылал Айрену многозначительные взгляды, надеясь, что друг тоже не начнет выступать. Привлекать излишнего внимания не хотелось.
Айзек промолчал, только облизал губы и опустил взгляд на собственные колени. Курт прищурился, подозрительно вглядываясь в него, и Дэм к собственному изумлению разделил его подозрения. Что-то этот Далтон скрывает, чего-то не хочет говорить… важное или нет?
- Не впутывайте Франко, - неожиданно тихо молвил раненный, - Он выполнял мою просьбу, не более того. Он не имеет отношения к Джимми, да и… ко всей этой истории.
Рейнвальд напрягся, и едва ли стойку не сделал. Глаза его так и загорелись от предвкушения.
- Что за история?
Айзек глубоко вздохнул и вновь быстро оглянулся на итальянца. Похоже было, что он решает, выбирает, что для него приоритетнее: сдать Джимми или защитить Франко.
- Я не уверен, чтобы эта история вам как-то помогла… - мужчина закусил губу, продолжая размышлять, - Да и вообще… это не моя тайна, знаете.
- Тайна Джимми? – Дэм все-таки не выдержал. Работа в полиции, пусть и в качестве стажера, уже успела наложить на парня свой отпечаток и теперь он в определенном смысле разделял желание Курта Рейнвальда разобраться с загадочным делом. Судя по всему, до этого никто не расспрашивал Айзека Далтона о мистере Райте и его смерти, значит и «история», скрываемая им, вполне могла пролить свет на это дело.
Инвалид мрачно кивнул, похоже, даже не замечая, кто обратился к нему.
- Но Джимми мертв, - взял, в свой черед, слово Айрен, - И быть может, то, что вы скрываете, может помочь нам как-то… наказать…
- Так, стоп! – Курт, явственно недовольный, что кто-то перехватывает у него бразды правления, поспешил вернуть их себе, - Раз тебе так не хочется рассказывать эту «историю», рядовой, давай-ка начнем с наводящих вопросов. Ты считаешь, что Феникс не причастен к этому убийству?
Айзек снова растерялся. Видимо, скорость, с какой экс-командир перескакивал с темы на тему, для него была чересчур велика.
- Нет… то есть, да, герр Рейнвальд… Феникс не мог!.. То есть, я хочу сказать – Джимми совершенно точно не был связан ни с ним, ни с той проклятой операцией на Сьерра-Невада. У Феникса не было причин мстить Джимми, да и, насколько знаю, не было никаких осколков красного зеркала рядом с телом…
Рейнвальд перекинул косичку через плечо, потеребил ее и достал пачку сигарет. Повертел ее в руках, глянул на Далтона, на замершего за его креслом Гарацци и со вздохом отбросил косичку назад. Потом несколько раз кашлянул и покатал во рту слюну. Ему определенно хотелось сплюнуть, но зачатки воспитания не позволяли делать этого в доме.
- Это еще неизвестно, - парировал он, - Райт мог выбросить эту дрянь, эту… безделушку… - он неожиданно нахмурился. Взгляд глубоко посаженых глаз устремился к Францу.
- А скажи-ка мне, сынок… мне почудилось, или родственники жертвы несколько раз употребили слово «безделушка»?
Ответить предпочел Дамиан, тоже присутствовавший при разговоре Рейнвальда с женой и сыном убитого.
- Несколько раз, - подтвердил он, - Причем именно говоря о том, что он носил на шее. Как-то звучало… вроде того, что Райт «никогда не носил никаких безделушек».