Татьяна Бэк – После развода. Вернуть истинную (страница 3)

Глава 7

План созревал медленно, как целебная настойка в тёмном углу кладовой. С каждым днём я становилась сильнее — не магически, а физически. Чёрствость хлеба и скудная похлёбка перестали быть наказанием, став просто пищей. Руки, некогда непривычно тонкие и слабые, теперь уверенно толкли корни и сворачивали бинты. Я училась. И выживала.

Однажды тётя Зоря, глядя на мои пальцы, ловко разделяющие корень лопуха, покачала головой:— Зря они с тобой так... Магия магией, а такие руки — тоже дар. В деревнях за Бором за такое золотом бы платили.

«Деревни за Бором». Эти слова стали моим компасом. Я начала по крупицам собирать всё, что могло пригодиться в дороге и после. Горсть сушёных ягод, лишнюю свечу, клубок прочных ниток — всё это исчезало в потаённом уголке моего чердака. Даже выменяла у Миры старую, но прочную дорожную накидку на обещание вышить ей платочек — навык, к моему удивлению, сохранившийся в мышечной памяти Лоры.

Но самым ценным сокровищем стали знания. Я уже могла прочесть простые рецепты в книге тёти Зори. Буквы складывались в слова, слова — в предложения. Этот мир обретал голос. Я узнала, что «драконья подать» — это не метафора, а налог, который деревни платят шерстью и зерном на содержание драконьей стражи. Что «Ночной Коготь» — это не просто прозвище, а имя Сивера в его нечеловеческой ипостаси. И что ритуал Единения — это не просто передача силы, а создание нерушимой связи, третейской стороной в которой выступает сам дракон.

Мысль об этом вызывала странную тяжесть в груди. Сивер был обманут вдвойне: он не получил предназначенную ему мою магию, и его внутренний дракон был связан с ложной хозяйкой. Предательство Дарины было глубже, чем я думала.

Решиться было страшно. Но один случай перевесил все сомнения.

Как-то раз во двор поместья привели мальчишку, сына одного из батраков. Он упал с повозки, и его рука виделась под неестественным углом. Открытый перелом. Леди Катарина, которая как раз наведалась в поместье за какими-то вещами, брезгливо сморщилась:— Отвезите его к деревенскому костоправу. Нечего тут кровью пол гадить.

«Костоправ»... В памяти всплыли ужасные истории из учебников по медицине о таких «специалистах», ломавших кости ещё сильнее. Я не выдержала.— Подождите!

Все замерли, уставившись на меня. Я подошла к мальчику, который плакал от боли и страха.— Мне нужны две прямые палки, бинты и чистая вода.

Я действовала на автомате, как делала бы это в своём мире. Очистила рану, аккуратно совместила кость, наложила шину. Руки не дрожали. В глазах тёти Зори я видела страх, но и одобрение. А вот во взгляде леди Катарины была чистая ненависть.— Кто ты такая, чтобы распоряжаться в моём доме? — прошипела она. — Колдовать вздумала, распутница?

— Это не колдовство, — тихо, но чётко сказала я. — Это помощь. И ему станет лучше, чем после вашего костоправа.

В ту ночь, сидя на чердаке, я поняла — меня здесь больше не оставят в покое. Леди Катарина увидела во мне угрозу. Не магическую, а иную — неподконтрольную силу, знающую себе цену. И с такой угрозой в её мире не церемонятся.

Побег был назначен на следующую ночь. У меня был самодельный узелок с едой, накидка, нож для трав и дневник Лоры, завёрнутый в кусок вощёной ткани. Я смотрела в окно на уходящую дорогу, теряющуюся в чёрной гуще леса. Страх сковал дыхание. Я не знала, что ждёт меня там. Дикие звери, разбойники, голод?

Но оставаться здесь, в заточении, под постоянной угрозой расправы, значило медленно умирать. Умирать, как Лора. Или как Алиса, застрявшая в чужом теле.

Я прикоснулась к холодному металлу ожерелья на шее. Оно больше не жгло. Оно просто было частью меня. Частью этой новой, чужой жизни, в которой мне предстояло найти свой путь.

Или погибнуть.

Глава 8

Побег. Это слово отдавалось в висках бешеным стуком, смешиваясь с потрескиванием и трепетом пламени свечи. Последняя ночь в этой клетке. Я перебирала своё скудное богатство, разложенное на одеяле: краюха хлеба, кусок сыра, завёрнутый в тряпицу, мешочек с целебными травами, нож и крошечный дневник Лоры.

Внезапно снаружи послышались голоса, грубые и решительные. Топот сапог по каменным плитам. Леди Катарина вернулась. И не одна.— ...на чердак! Немедленно! — её пронзительный голос вонзился в деревянную дверь. — Она посмела противиться мне! Колдует! Я не потерплю этого под своей крышей!Ледяная волна страха ударила под дых. За мной пришли... Мой план, все мои осторожные приготовления — всё рушилось в одно мгновение. Я метнулась к окну, отчаянно дёрнула раму. Она поддалась с противным скрипом, впустив внутрь влажный, холодный воздух ночи.Внизу была темнота и пустота.  Прыжок — верная смерть или перелом. Но остаться — означало участь хуже смерти. Я вцепилась пальцами в подоконник, сердце колотилось где-то в горле.Дверь на чердак с грохотом поддалась. На пороге высилась тень леди Катарины, а за её спиной — двое дюжих слуг с верёвками в руках.— Держите мерзавку! — закричала она.Адреналин ударил в голову, как крепкий алкоголь. Со всех ног я рванулась не к двери, а вглубь чердака, в самую темноту, где стояли старые, покрытые паутиной сундуки. Мои пальцы нащупали то, что искали — тяжёлую кочергу, забытую здесь же когда-то. Я развернулась, отступая к окну.— Не подходите! — мой голос прозвучал хрипло, но в нём звенела сталь. — Я уйду сама.Один из слуг, широкоплечий детина, фыркнул и шагнул ко мне. Я, не раздумывая, швырнула в него кочергой. Железо со звоном ударилось о балку у него над головой, осыпав его щепками. Он отшатнулся с проклятием.Этой секунды мне хватило. Я вскочила на подоконник, — сердце выпрыгивало из груди, ветер трепал мои волосы, внизу кружилась чёрная бездна.— Сумасшедшая! — крикнула Катарина.Я не была сумасшедшей. Я была загнанной в угол девушкой, у которой не осталось выбора. Оглядевшись, вдруг увидела в нескольких шагах от окна толстый водосточный жёлоб, тянувшийся к конюшне. Старая, ржавая конструкция. Шансов было мало. Но выбора не было.Собрав всю волю, оттолкнулась от подоконника и прыгнула. Руки судорожно ухватились за холодное, шершавое железо. Жёлоб с оглушительным треском прогнулся, но выдержал. Мои ноги судорожно болтались в пустоте. Я, не переставая молиться, начала подтягиваться, искать опору для спупней на стене, покрытой скользким мхом.Сверху доносились крики. Кто-то высунулся из окна. Мне было не до них. Каждое движение было пыткой, мышцы горели огнём. Наконец, моя нога нащупала выступ. Ещё рывок — и я рухнула на покатую крышу конюшни, больно ударившись коленом. Не останавливаясь, скатилась вниз, в мягкую, пахучую кучу сена.Вдох. Выдох... Кажется я жива!

Обессиленная, покрытая липким потом, я лежала, вслушиваясь в стук собственного сердца, в далёкий лай собак. Но времени отдыхать не было. Зная характер леди Катарины, просто так она не сдастся.Вскочив на ноги,  рванула к лесу, что чёрной стеной стоял в сотне шагов от усадьбы. Ноги подкашивались, в груди кололо, но я бежала, не оглядываясь, слыша за спиной крики и топот. Темнота леса поглотила меня, ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Мне казалось, что я неслась быстрее ветра, но на самом деле едва плелась, спотыкаясь о корни, падая и снова поднимаясь.Я бежала до тех пор, пока в лёгких не осталось воздуха, а в ногах — сил. Не с силах сделать больше ни шагу, рухнула на мягкий, влажный мох под огромной елью, прижимая к груди свой узелок. Сердцебиение постепенно утихало, сменяясь оглушительной тишиной леса.И вот теперь я была одна. Совершенно одна в незнакомом, диком мире. Но рядом не было запертой двери, не было ненавидящих глаз леди Катарины. Была только бескрайняя, звёздная ночь и мой безумный план, который из отчаянной фантазии превратился в единственную реальность.Подняв голову, я с улыбкой посмотрела на просвет между деревьями, где виднелась розовеющая полоска зари. Рассвет. Начало нового дня. Начало моего пути.

Глава 9

Лес поутру оказался не дружелюбным убежищем, а холодным, голодным и бесконечно большим. Я шла, ориентируясь по мху на деревьях, но с каждым часом уверенность таяла. Ветви цеплялись за платье, как назойливые руки, корни норовили подставить подножку. От сырости пробирала дрожь, а последний кусок хлеба был съеден ещё на рассвете.Внезапно тишину разорвали грубые голоса. Я замерла, прижавшись к шершавому стволу сосны. Из чащи вышли пятеро мужчин в потёртой, разношёрстной одежде, с ножами и топорами за поясом. Лица у незнакомцев были не слишком дружелюбными.

Разбойники... Сердце упало в старые поношенные ботинки, которые я выменяла у Миры. Я хотела было броситься в чащу, но ноги словно приросли к земле.— Смотри-ка, лесная фея заблудилась, — просипел коренастый детина со шрамом через глаз. Его пальцы сжимали рукоять топора.— Бедная дворянка, — усмехнулся другой, тощий, с хищным лицом. — Наверное, сбежала от папочки. Может, вернём красавицу? За хорошее вознаграждение? Но сначала развлечёмся!Я отступила, натыкаясь спиной на дерево. Пути к отступлению не было. В глазах потемнело от страха, но постаралась прогнать его, заставляя мозг работать. Бежать? Бесполезно. Звать на помощь? Глупо.И тут я заметил самого молодого из них. Рыжий парнишка, почти мальчик, сидел на пне, прислонившись спиной к дереву. Его лицо было бледным, испарина блестела на лбу. Он сжимал руку, обмотанную грязной тряпкой, из-под которой сочилась сукровица. И эта тряпка... она была наложена безграмотно, рана под ней, судя по всему, воспалилась.— Ваш спутник умрёт от заражения крови через два дня, — сказала я тихо, но так, чтобы слышали все. Мой голос не дрожал. В нём звучали нотки дежурной медсестры, видящей халатность коллег.В лесу наступила тишина. Все взгляды переметнулись с меня на раненого юнца.— Что? — угрюмо буркнул коренастый со шрамом.— Рука. Гнойное воспаление. Видите, как он держится за предплечье? Отёк уже дошёл до локтя. Температура повышена, лицо гиперемировано. — невольно сыпала терминами, которые были понятны лишь мне. Я сделала шаг вперёд, забыв о страхе. Сейчас это была моя территория. — Если не очистить рану и не дать противовоспалительных трав, гной пойдёт в кровь. Сепсис. Смерть.Тощий разбойник, сжимавший лук, неуверенно покосился на своего товарища.— Врать она не врёт, Грак. Лис действительно весь горит.Грак, коренастый главарь, пристально посмотрел в мою сторону, его единственный глаз сверлил меня, пытаясь найти подвох.— Ты кто такая? Знахарка?— Я та, кто может спасти ему руку. А может, и жизнь. — я не отводила взгляда. — У меня есть травы. Дайте мне сделать свою работу.Мне разрешили подойти. Развязав вонючую тряпку, едва не сдержала рвотный позыв. Рана была ужасна — глубокий порез, вероятно, от топора, со рваными краями, заполненный гноем. Пахло гнилью. Лис, бледный паренёк с россыпью ярких веснушек, стонал, кусая губу и глядя на меня с надеждой.Мои пальцы сами вспомнили все движения. Я потребовала кипятку, развела огонь, прокипятила свой нож и лоскут от своей чистой нижней юбки. Пока вода грелась, аккуратно разжевала горьковатый корень окопника, смешала его с подорожником. Разбойники молча наблюдали, как я, не брезгуя, выдавливаю гной, промываю рану, закладываю в неё зелёную пасту и туго перевязываю чистым лоскутом.— Дай ему этого отвара, — протянула Граку склянку с настоем ивы и ромашки. — Это от боли и жара. Меняйте повязку раз в день, ищите эти травы. — я показала им листья подорожника.Когда, наконец, закончила, Лис уже не стонал, а просто сидел, измученно глядя перед собой. Я знаю, что парню было больно, но он мужественно выдержал процедуру, и теперь жар начал спадать.Грак долго и пристально смотрел на меня, словно обдумывая, что же со мной делать, а потом сплюнул.— Ладно. Ты свою шкуру сегодня спасла, знахарка. Куда путь держишь? — произнёс он грубовато, но в глубине единственного глаза заискрилось уважение.