Татьяна Бэк – Опасный сосед. Спаси мою киску (страница 2)
В очередной раз радуюсь, что лихие девяностые остались где-то далеко позади, — вместо бейсбольной биты, которую отец называет не иначе как "моя спасительница", в коридоре у Макса лежит элегантная клюшка для гольфа. С тех пор как напротив поселился какой-то быдловатый амбал, мой хлипкий избранник без клюшки из квартиры выйти боится.
Взвешиваю в руках палку-махалку и думаю, можно ли ей проломить голову. Вот совсем не хотелось бы. Во-первых, за этого неверного бабуина дадут как за нормального человека. Во-вторых, мне в тюрьму никак нельзя, — у меня Матильда дома, некормленая, неглаженая.
Медленно крадусь в спальню, стараясь не шуметь, но звуки звериной страсти такие, что меня никто не услышит, хоть я на танке вкачусь, поэтому отбрасываю осторожность и вхожу в комнату. Как и следовало ожидать, — в постели кувыркается сладкая парочка предателей в лице моего парня и лучшей подруги.
Максим, зажмурившись, чтобы стекающий пот не попадал в глаза, изо всех сил дёргается на Натахе, которая, пользуясь тем, что партнёр не смотрит, лежит под ним со скучающим видом, а вот стонет вполне правдоподобно.
В принципе, я её понимаю... При условии крайне скромных размеров мужского достоинства, получить оргазм с таким любовником весьма проблематично. У меня вот от силы пару раз случалось, и то в тех случаях, когда Макс уходил в ванную комнату, а я на скорую руку справлялась сама.
Созерцание не слишком возбуждающих и приятных глазу постельной сцен, наконец, надоедает. Да и внутри меня поднимается волна едкой горечи, которая грозит расплавить всё, если её не выплеснуть. Мне обидно до слёз, до крика, до закушенной в кровь губы, но никогда не покажу этого.
Надеваю самую широкую из доступных мне улыбок и перехватываю клюшку поудобней.
— Ну, здравствуйте, братцы-кролики! — произношу приветливо.
Мой голос действует на этих двоих, как ведро воды, выплеснутое на мартовских котов — они буквально отскакивают в разные стороны кровати.
— К-к-к-кира... — заикаясь шепчет Макс, стараясь прикрыть одеялом свой всё ещё эрегированный унылый корнишон. — Ты что здесь делаешь?
Под конец фразы в его голосе слышатся раздражённо-визгливые нотки. А Наташка лишь кивает, словно мы с ней в кофейне встретились, а не в спальне моего парня. Вот ведь сучка, но самообладание такое, что на её фоне Макс выглядит истеричкой.
— Да вот, зашла подготовить сюрприз к годовщине нашей, а здесь для меня, оказывается, сюрприз имеется! — цежу насмешливо.
— Ты как вообще в квартиру мою попала? Дверь взломала? Это, вообще-то, проникновение, статья Уголовного кодекса за такое есть, я слышал! — переходит в наступление мой слишком уж расхрабрившийся парень, точнее — бывший парень.
Поднимаю клюшку и пристально смотрю в область его паха, кровожадно усмехаясь.
— Омлет или глазунью? — ласково интересуюсь, кивая на его яйца, торчащие из-под покрывала.
— Ты вообще больная? — пищит он тоненько, словно я уже что-то сделала. — Кира, ты точно ебанутая!
А вот это он зря! Ну что же, сам виноват!
Первый удар клюшки обрушивается на новенькую приставку, на которую у Макса стоит бодрее, чем на женский пол. Хохочу, словно Маргарита, ставшая ведьмой и крушащая всё на пути.
Бывший чуть не всхлипывает, а вот Наташа смотрит так, словно сейчас ещё попкорн достанет. Ох, зря ты, подруженька, решила на моё позариться. Нет, такого говна, как Макс, не жалко, спасибо, что глаза открыла, только вот никому ничего не позволю взять без спроса.
Следующий удар приходится на мобильник бесстыжей предательницы, которым она хвасталась как подарком от кавалера. Понятно, у кого на новый яблофон насосала.
Теперь сладкая парочка орёт уже хором, да так слаженно, словно всю жизнь репетировали, но с места двинуться бояться, зная, что я в гневе страшна. Методично разношу всё, до чего могу дотянуться, вымещая всю злость и обиду до тех пор, пока во входную дверь не начинает кто-то ломиться.
— Эй, соседи, я ща ментов вызову, совсем поохеревали! — орёт амбалистый детина, которого так боится Максик.
Что же, полицию я видеть сейчас точно не хочу, да и душу отвела по полной, даже руки устали.
— Ну, всего вам доброго! Чудесно пообщались! — на прощанье заявляю бледным горе-любовникам, дрожащим на кровати, и гордо шествую на выход.
Распахиваю дверь и почти влетаю в бритого здоровяка, глядящего на меня изумлённо.
— Э-э-э-э, а чё у вас тут происходит? — тянет он. — Во, а клюшка тебе зачем?
Хм... и впрямь, не надо мне ничего от бывшего парня.
— Так мы в гольф играли! — улыбаюсь весело. — Я выиграла, так что тебе теперь её дарю. Кстати, а Максим говорил, что ты тупой как пробка. Вот ведь наглец, уж сколько его переубеждала, а он заладил, мол, сосед у меня дегенерат, надо ему морду начистить.
Лицо амбала покрывается красными пятнами, а ноздри раздуваются, как у быка.
— Ну сейчас я ему покажу, кто из нас де-ге-не-рат... — по слогам произносит детина незнакомое слово и устремляется в квартиру.
Через пару минут мимо меня несётся бывший, завернувшись в шёлковое покрывало и топая босыми пятками, следом вылетает разъярённый сосед с криками "Стой сука, убью!" и воинственно потрясая клюшкой, словно копьём.
Прекрасная картина, только вот почему на душе так пусто и погано? Поеду домой, налью Матильде валерьянки, а себе шампанского, и расскажу ей, какие все мужики козлы.
Глава
— Одна ты меня понимаешь, Матильда! Кисонька моя хорошая! Дай поцелую! — бормочу я, выпивая махом стопку текилы, и тянусь к кошке.
На её претенциозной морде такое выражение, словно я на приёме у английской королевы матерные частушки петь начала. Мне ещё не хватало, чтобы меня собственный питомец осуждал, и так учителей и советчиков по жизни хватает.
— Ну не больно-то и хотелось! — заявляю с обидой. — Я к тебе со всей душой, корм к лососем покупала… А ты... Никто меня не любит, вон даже Макс короткописечный, и тот изменил! Злые вы все, уйду от вас! Вот за текилой пойду, она как раз закончилась.
Матильда смотрит на меня с явным осуждением, но меня уже не остановить. Волна обиды, помноженная на алкоголь, толкает меня навстречу приключениям. Но перед выходом, конечно, проверяю газовый баллончик, ибо безопасность превыше всего.
В круглосуточном магазине текилы не оказывается, зато приобретаю шампанское с криво наклеенной этикеткой и искренне надеюсь, что не ослепну после подобного напитка.
Да и шампанское более уместно, ведь мне есть что отметить, — я же избавилась сразу от двух предателей одним махом. Только почему на душе скребут кошки, причём не такие милые, как моя Матильда, а настоящие безжалостные когтистые зверюги?
«Уходи и дверь закрой, у меня теперь другой, мне не нужен больше твой номер в книжке записной!» — то ли пою, то ли ору во весь голос, стараясь отогнать печальные мысли.
Так, лучшим способом прочистить голову от тараканов, загонов и горестей — физическая нагрузка. Батя всегда так говорил, и с возрастом стала признавать, что мой предок частенько оказывается прав, хоть внутренний дух противоречия и не позволяет принимать это публично.
Ну не приседания же мне делать посреди улицы? Отхлёбываю тёплой, приторной пенящейся жидкости, которая тут же ударяет в мозг и требует устроить что-нибудь этакое. Передо мной вдруг возникает знак свыше, точнее — обычный дорожный знак. Такой же одинокий, как и я.
А ведь когда-то я занималась силовой акробатикой на пилоне. И до сих пор надеюсь, что его введут в качестве гимнастического снаряда на Олимпиаде. Сейчас проверим, помнят ли руки… Делаю ещё один глоток шампанского и с радостным «алле — оп» запрыгиваю на столб, сразу выходя во, «флаг».
Когда до этого продемонстрировала подобный номер на стройке, мужики словно с ума посходили, стараясь повторить. Только вот то, что они принимали за женский фитнес, оказалось недоступным даже для матёрых работяг.
«Как сильны мои руки, как гибок мой стан, как грациозно всё моё тело!» — уговариваю себя, повторяя эти слова, словно мантру. Мне бы сейчас не помешало немного поощрения и восхищения.
— Оп-па… это чё за гражданка такая охренительная нарушает непотребства! — раздаётся пищащий голос откуда-то сверху, пока вишу вниз головой на знаке.
Нет, я, конечно, просила восхищения, но как-то более интеллигентно.
— Нарушать непотребства фактически невозможно! — уверенно заявляю я, продолжая висеть вверх ногами. — Вам бы учебники русского языка за начальные классы перечитать!
Ну вот честно, я ведь хочу для невидимого собеседника самого лучшего!
— Ах, ты, сучка! Ещё поучать меня будет! Штраф на антиобщественное поведение. А за порчу дорожного знака — вообще уголовная ответственность предусмотрена! Слезай, пьянь!
А вот сейчас было обидно… В поле зрения — вверх ногами — предстаёт юный худосочный лейтенант с кустистой порослью, вместо бороды. Кого-то он мне напоминает.
— А вас случаем, не Максим зовут? — интересуюсь, продолжая удерживаться на знаке.
В горле только вот пересохло, придётся спешиться, точнее — приземлиться!
— Максим… А ты как угадала, корова? — борзо интересуется нескладный пацан, стараясь говорить низким голосом, но всё равно срываясь на фальцет.
Делаю глоток отвратительной шипучки, глядя прямо в бегающие глазки.
— У меня так бывшего зовут! Вы так похожи! Такой же хамоватый и уверенный, что самый крутой. Только вот херок с ноготок!