Татьяна Бэк – Нарушу все твои законы (страница 3)

Чёрт, Ирма, не лезь туда, в эту бездну с чертями, тараканами, комплексами и самодовольством по имени Марк! Тебе это не надо! Этот парень – лишь клиент! Ты ему не мать, не сестра, не возлюбленная и не психотерапевт. Так делай то, что умеешь, – защищай его права и сохраняй профессиональную непредвзятость.

– Ладно, бывайте, госпожа адвокат! – цедит парень, а затем резко разворачивается и направляется прочь, насвистывая беззаботно какую-то попсовую мелодию. Снег падает на его растрёпанные волосы слишком красиво и нереально правильно.

Глава 5

Вечер оборачивается настоящим армагедецом для отдельно взятой меня. Игорёк закатывает скандал, требует вызвать полицию, кавалерию и омбудсмена, засадить за решётку всех малолетних нахалов. Его удаётся успокоить, лишь выдав бутылку коньяка, которую припрятала на Новый год.

Муж выпивает до последней капли и заваливается спать. А я сижу возле кровати и смотрю на него. Пытаюсь найти хотя бы какие-то черты того человека, что полюбила когда-то. Где тот яркий, улыбчивый парень, невероятно привлекательный, который похитил моё девичье сердечко?

Сейчас мне кажется, что сама его придумала. Я помню, как для меня, серой мышки, девочки-заучки внимание Игоря было просто необъяснимым и пугающим. Девчонки завидовали: такой красавец, талантливый художник, на несколько лет старше, да ещё и со своей машиной. Почему он вообще обратил на меня свой взор?

Потом он скажет, что дело было в моём тициановском цвете волос, который его пленил, как художника. Но до этого я пребывала в уверенности, что это всё лишь какая-то игра, и старательно избегала парня, боялась даже заговорить. Но Игорь был настойчив, казалось, что моё поведение лишь раззадорило его внутреннего охотника.

Супруг всхрапывает, и я выныриваю из омута воспоминаний и смотрю с непониманием на мужчину, который что-то бормочет во сне распухшими губами, распространяя вокруг себя непередаваемый аромат перегара.

Когда-то именно Игорь научил меня любить свою уникальную внешность: и бледную кожу, усеянную веснушками, и близорукие почти прозрачные голубые глаза, и непокорные рыжие кудри. Он вылепил меня, словно Пигмалион свою Галатею…

Только вот история у нас не так прекрасна, как у мифического скульптора и его творения. Наше долго и счастливо не задалось, точнее – это самое «счастливо» куда-то очень быстро испарилось. Оказалось, что мы с Игорем очень разные люди. Он – человек искусства, совершенно не приспособленный к жизни и быту. Наверное, он женился во мне в расчёте, что я стану его бесплатной домработницей. Только вот меня эта роль совсем не устраивала.

Мой телефон на тумбочке надрывается неприятным настойчивым жужжанием. Смотрю на экран и невольно чертыхаюсь. Моя ненаглядного свекровь уже весь мозг мне вынесла за последние пару часов. Началось с обвинений в том, что я не привезла её сыночку-корзиночку на именины. А уж когда пьяный Игорёк побеседовал с матушкой, рассказав о том, что мой юный подзащитный заехал ему по мордасам, такое началось… Только вот почему-то супруг не поведал о том, что это спровоцировало.

Если не ответить, Ольга Николаевна так и будет методично и неотвратимо названивать. Её упорству и пробиваемости можно позавидовать, такая мёртвого достанет и заставит сделать то, что ей нужно.

– Алло… – выдыхаю устало в трубку.

– Ирмочка, девочка… – нежно воркует свекровь, которая ещё час назад называла меня неблагодарной, эгоисткой и плохой женой для её сына.

Интересно, что успело измениться за это время. Кошусь на пачку сигарет Игоря, лежащую на балконе. Как же хочется сделать затяжку и просто постоять в тишине, запуская в лёгкие горьковатый дым. Но я бросила, а сила воли – то, что делает меня мной.

– Слушаю вас, Ольга Николаевна. Что-то случилось?

Свекровь всхлипывает да так громко, чётко и артистично, что сразу понимаю, в кого мой супруг такой актёр.

– Ирмочка… Мне звонили какие-то люди. Говорят, что они из организации микрозаймов. Якобы Игорюша набрал кредитов, а меня сделал поручителем. Это ведь мошенники? Да? У тебя же много знакомых в полиции. Пусть поймают этих гадов. У меня вот давление подскочило. Если бы ты привезла Игорюшу ко мне, то сейчас я так не переживала. Сделай что-нибудь. Мой сын не мог под меня набрать кредиты!

– Ваш сын спит пьяный. Когда он проснётся, я всё у него узнаю! Сейчас, в ночи, больше ничем не могу вам помочь! Не берите трубки с незнакомых номеров, завтра я смогу разобраться.

– Но… – недовольно перебивает свекровь.

– Но сейчас уже час ночи, а мне завтра рано вставать! Всего доброго!

Я не чувствую ни малейших мук совести, когда разрываю соединение. На сегодня мой лимит сил исчерпан. Чувствую себя игрушкой с разряженной батарейкой: торможу, еле двигаюсь, зависаю на несколько секунд, прежде чем что-то сделать.

Но есть один незакрытый гештальт. Звонок свекрови будит во мне волну смутных подозрений, от которых до этого отмахивалась. В последнее время мой супруг приобрёл себе весьма недешёвую одежду, взял абонемент в элитный спортзал.

Вытаскиваю мобильник Игоря из кармана его брюк, чувствуя себя полной сволочью. Никогда не думала, что опущусь до того, чтобы проверять телефон человека, с которым сама связала жизнь.

Если паролем будет наша годовщина свадьбы, то не буду копаться в содержимом. Но, как и следовало ожидать, мобильник разблокируется на дату дня рождения Игорька. Ладно, я не полезу в переписку, мне всего лишь нужно проверить его электронную почту и банковский счёт.

Но стоит мне разблокировать экран, как на нём всплывает сообщение с фотографией развратной блондинки и подпись: «Соскучилась, мой милый Игорюша. Хочу тебя безумно. Спасибо за колечко с бриллиантом!»

Глава 6

Хмурое утро встречает меня острым и невыносимым, приступом тошноты. Отчаяние, гнев и усталость перебродили за ночь в желудке, превратившись в едкую смесь, которая подступает к горлу. Но вместо того чтобы разрешить себе хоть минутную слабость, я загоняю эмоции в самый дальний угол, запираю на тяжёлый амбарный замок и встаю под ледяной душ.

Ощущение такое, будто это не Игорёк выхлебал вчера бутылку коньяка, а я. Виски давит стальным обручем, сердце скачет, явно намереваясь проломить грудную клетку. Пока вода стекает по коже, обжигая холодом, в голове строятся планы. План А: взять себя в руки, найти девушку-свидетельницу и вытащить Марка из этой истории. План Б: отказаться от защиты Марка, развестись с Игорем, сбежать на необитаемый остров и изменить имя. План Б кажется гораздо привлекательнее, но является несбыточной фантазией для взрослой женщины с ипотекой и репутацией. Когда я выхожу из ванной, слегка прочистив голову, завёрнутая в банный халат, Игорь уже сидит на кухне. Он смотрит на меня заплывшими, виноватыми глазами и держит в руках две таблетки от головной боли и стакан воды. Вид как у нашкодившей собаки, нагадившей в углу и знающей, что виновата. – Прости, – хрипит он. – Вчера… я не помню, что было. Я о чём-то наврал маме? От неё много пропущенных. Решил сперва у тебя спросить, чего хоть было. Его попытка казаться жалким и раскаявшимся выглядит фальшиво, отдавая дешёвой театральщиной. Раньше это работало. Раньше я верила, что за этой слабостью скрывается ранимая творческая душа. Теперь я вижу перед собой лишь слабого, эгоистичного мужчину, который набрал кредитов на любовницу, пока я выбивалась из сил, оплачивая наши счета. – Не просто наврал, – произношу спокойно, подходя к супругу, беря из его ладони таблетки и проглатывая их без воды. – Ты поставил мать поручителем по твоим микрозаймам. Или ты и это не помнишь? Цвет лица Игоря из серо-землистого становится зеленоватым. Он отводит взгляд, издавая что-то среднее между хрипом и стоном. Надеюсь, его сейчас не стошнит на новый ламинат, который, кстати, тоже был оплачен из моего кошелька.

– Это временные трудности, Ирма. Я инвестировал в новый проект… картины в стиле… – супруг мнётся, не найдя подходящего вранья. – В стиль «колечко с бриллиантом для блондинки»? – спрашиваю я, и моя ледяная невозмутимость, должно быть, звучит страшнее любого крика.

Но кто бы знал, каких усилий мне стоит держать себя в руках, прятаться за маской хладнокровной, насмешливой ледяной королевы… Ведь внутри меня огненный шторм, который вот-вот спалит дотла, оставляя после себя безжизненную пустыню. Игорь замирает, сжимается, разом становясь меньше, будто желает пропасть, исчезнуть с нашей кухни. Его глаза бегают из стороны в сторону – к карману брюк, где лежал телефон, затем ко мне.

– Ты проверяла мой мобильник? – в его голосе сквозит не вина, а возмущение, оскорблённое достоинство. Как будто я нарушила главный закон вселенной, в центре которой находился он, великий и непонятый Игорь. – Мне звонила твоя мать и пожаловалась на коллекторов, которые на неё вышли из-за твоих долгов! – с ухмылкой произношу, не удостоив вопроса ответом. – Игорь, мы разводимся. Подам заявление сегодня же. Я вызову риелтора, квартира выставляется на продажу. Твои долги – твои проблемы. С матерью разбирайся сам. Игорь открывает рот, чтобы начать привычный спектакль с угрозами, слезами, шантажом. Но я впервые за многие годы смотрю на него не как на мужа или проблему, а как на оппонента по тяжёлому процессу, который предстоит. И взгляд у меня, наверное, соответствующий – безжалостный и непробиваемый. По крайней мере, «ненаглядный» отшатывается, глядя на меня с испугом. – Если ты попробуешь мне мешать или выставить меня виноватой в глазах общих знакомых, – произношу тихо, наклоняясь к дрожащему супругу так, чтобы он прочувствовал холод моего тона, – я затаскаю тебя по судам и сделаю всё для возврата всех средств, вложенных в твой «бизнес» за последние пять лет. У меня есть все чеки, расписки и переписки. Ты останешься не только без жены, но и с долгами, которые превысят твои нынешние в разы. Я тебя уничтожу юридически. Понял? Супруг кивает, а в его глазах мелькает животный страх человека, который вдруг осознал, что его привычная жертва обзавелась клыками и когтями. – А теперь собери свои вещи и съезжай к маме. У меня работа, – бросаю через плечо, направляясь в спальню одеваться.