Татьяна Баззи – С.П.А.С. 107 (страница 10)

– Ну, долгожданные посланники, что нового вы принесли мне, – говорит Скилур, войдя в просторный зал, после ответа на приветственные поклоны послов. Он кажется болезненным из-за своей синеватой бледности, все знают, что раны, полученные им в бою с сарматами ноют. – «Надеюсь, вы добрались благополучно! Я строго слежу за тем, чтобы по земле Скифии люди могли ездить так же спокойно, как, говорят, они ездили по Великой Скифии во времена славного Атт̀ея».

Кроме него, Пал̀ака и послов в роскошном своей архитектурой помещении есть только стража. «Долгожданные» царь произносит с такой интонацией и таким выражением лица, что танаиты улавливают недовольство царя, им слышится – «негодяи». Черные подвижные глаза архонта Дем̀етрия начинают излучать хитрые искры, длинный нос тревожно втягивает воздух.

– Неблагоприятные события задержали нас. Справедливый правитель, без сомнения, поймет, что не всегда кратчайший путь к дому является наилучшим, – говорит он, снимает пояс с кинжалом и передает его охранникам царя.

Сдают оружие и два других танаита – они освобождаются от мечей и кинжалов. Танаис не воюет сейчас с соседями, но на его землях неспокойно, за любым поворотом может поджидать опасность. Путешествовать лучше, имея с собой оружие.

В самых вежливых фразах посланники заверяют Скилура в готовности сотрудничать с ним, но он знает, как мало значат их слова и пока молчит, погруженный в раздумья. Царь думает о пропасти, которая увеличивается между бывшими кочевниками – скифами и сарматами. Степные племена с самого начала, попав в такие города, как Танаис, были вынуждены встраиваться в новую систему хозяйствования и социальных отношений на землях боспорского царства.

Правитель Скифии понимает, что неоднородность общины танаитов, в которой есть греки и сарматы, не позволяет надеяться на них, как на надежных союзников, а часть сарматских элит, к этому времени утратившая политическую самостоятельность, зависит от эллинов. Тем не менее, по реке Тана̀ис в Скифию переправляются важные грузы – часть сырья, необходимого для изготовления оружия, а сарматские катафрактарии хорошо обучены, и с танаитами надо договариваться не только о торговле, но и военной помощи. Он сидит, подавшись вперед, как будто всматривается вдаль, его сосредоточенность и серьезность держит плотно закрытыми чувственные губы, кажущаяся жизнерадостность затушевана тонкой паутиной сети морщинок, которая тянется от нижних век к высоким углам бровей.

– Мы постараемся доказать, что великий государь доверяет нам не напрасно, – вкрадчиво произносит главный архонт Деметрий.

Царь не доверяет Дем̀етрию, который осторожно нащупывает приемлемую для скифов почву предстоящих договоренностей. Государь держит в своих глубинах понимание, что само появление сарматской общины в Танаѝсе связано с политикой усиления военного потенциала эллинами. Он видит, архонты танаитов не слишком торопятся с заключением тайного договора со скифами, и вслух произносит:

– Занять одну из сторон все же лучше нейтралитета.

– Наши общины имеют неодинаковый взгляд на войну с херсонеситами, – нарушает молчание посланник Дит̀ул, высокий с мощной грудью, бритым подбородком и длинными, закрученными вверх усами, выдающими в нем переселенца из Борисфена.

– Это не мешает вам принимать содействие от Скифии по охране речных судов. Помощь в защите ваших новых селений близ Танаиса требует от нас большого напряжения и отвлекает часть воинов, так необходимых на западной границе, – твердо произносит царь.

– Великий государь, мы здесь для того, чтобы объединить наши усилия, – продолжает архонт танаитов, который выступает от сармат, давно живущих за крепостными стенами города, но особо заинтересованных в укреплении торговых связей между ними и скифами. – Мы пытаемся найти взаимопонимание между всеми сторонами.

Царь видит, что настает время, когда надо действовать военными, но небоевыми средствами.

– Какая нам польза от ваших призрачных связей и бесконечных заверений, не подкрепленных действиями? – замечает царь, иронически усмехаясь в бороду.

– Наши действия подоспеют, мы готовим оружие.

– Долго же вы куете мечи, – говорит Скилур, а в его памяти возникает снаряжение степного воинства, состоящего из сарматских катафракт и увесистых копий, несколько громоздкого, и не подходящего для лихих налетов на хоры; но оно очень пригодилось бы в бою, когда удастся вытянуть греков в степь на поединок за стенами Херсонеса.

– Экспедиция на хору началась без нашего ведома…, – мягко отмечает Дем̀етрий, он не успевает договорить, как слышит ответ Скилура: «Она началась также и без вашего участия и помощи!» – говорит он, понимая, что эллинезированная племенная верхушка танаитов давно уже блюдет интересы греков.

Для укрепления межгосударственных связей один из его племянников женился на дочери знатного танаита, но полного взаимопонимания между скифами и сарматами нет.

Слегка задетый напоминанием, заключенным в царских словах, Деметрий краснеет. Но вот, наконец, нужные слова найдены:

– То, что скифы остались без всякой поддержки со стороны сарматской общины, не только наша ошибка. Между танаѝтами и скифами утрачено доверие…

– Я возьмусь действовать на свой страх и риск. Только вернусь домой, выделю из своих отрядов добрую сотню воинов. Поддержу братьев-скифов при осаде греческих выселок, – неожиданно в разговор вмешивается третий гость Ксайфарн̀аг, выдвинутый для переговоров той частью кочевников, которая контролирует судоходные части реки Танаис. – Мало, конечно. Но, со временем будет больше!

– Да, мы согласны, – заявляет архонт танаитов, – но кто будет платить наемникам?

– Средства будут от новых торговых перевозок, – гордо отвечает молодой посол. – Да и добыча будет немалая в случае победы.

Херсонес, как Керкинит̀ида и К̀алос-Лим̀ен, богатый город.

Такой ответ очень нравится царю.

– Я вижу, ты меня понимаешь, – царь пристально смотрит на молодого посланника и, обращается ко всем присутствующим:

– Так я могу рассчитывать на вашу помощь, если представится возможность потеснить эллинов?

Танаиты выражают свое согласие. За время переговоров Скилур не раз вопросительно смотрит на Ксайфарнага, который отличается необыкновенной красотой и молодостью, отвечает ему прямым, смелым взглядом. Из всех троих он выделяется высокой атлетической фигурой с широкими плечами и узкой талией; волнистые золотисто-каштановые волосы спускаются ниже плеч, густые усы и короткая борода аккуратно подстрижены.

Царь задается вопросом: откуда у кочевника с берегов Танаѝса такая величественная осанка, благородная походка и внешность? Что-то знакомое мерещится ему в красивом изгибе бровей и четко очерченных губах, повелительном мелодичном голосе с несколько резкой манерой говорить. Когда посланники после окончания переговоров направляются к выходу, Скилур в последний раз за сегодняшний вечер окидывает зорким взглядом полную достоинства фигуру юноши.

– Добудь мне его тамгу, – дает царь приказание своему доверенному слуге Ариа̀рту, указывая глазами на Ксайфарн̀ага.

Зал пустеет, условившись о завтрашнем продолжении переговоров, танаиты уходят в город, где в одном из домов скифской знати им приготовлены сытная еда и несколько комнат для ночлега.

Ксайфарнага окружают особой заботой, он не подозревает, что за ним отныне неотступно следят цепкие глаза царского слуги. Ариарт прямиком следует в комнату молодого сармата с кувшином дорогого вина и скифского меда. Он начинает разговор издалека и наливает чашу крепкого медового напитка. Разгоряченный Ксайфарнаг снимает верхнюю одежду и свой пояс с медными бляхами, тот падает с тяжелым стуком. Маленький золотой предмет отскакивает под стол, на крышке которого лежит хмельная голова танаита.

– Что это, – удивляется Ариа̀рт, вручая тамгу Скилуру.

Царь внутренне содрогается, удивленно он всматривается в маленькую уточку, помещенную в центр полукруга таким искусным образом, что явно можно прочитать Саг.

– Саг! – у Скилура вырывается возглас от ясного прозрения. –

Немедленно верни обратно эту вещь танаиту!

В то время, когда преданный слуга с непониманием смотрит на Скилура, тот уверен в своей догадке и думает:

– Это он! Сагилл, дитя мое. Я нашел его! Какой красавец… Сагилл! В решающий момент мой сын поможет Скифии!

В предопределения неба не следует своим

глупым умом вмешиваться человеку.

Скифская мудрость

Пока царь делает открытия, юный князь спешит на родину. Весть о предстоящей женитьбе знатного боспорита на дочери Скилура застала Ксеркса врасплох. Как только он узнал об истории, нашумевшей в Неаполисе и Пантикапее, судорога пробежала по его телу – он представил свою любимую в объятьях другого мужчины. Умереть, но не допустить такого! В путь он отправился тот час же.

Он быстро миновал все препятствия, и верный конь понес его по земле Тавриды. Дорогой молодой скиф встретил мудреца с белой бородой, доходившей тому почти до пояса. Ксеркс остановился и поклонился старцу, который взглянул на него с таким пониманием и приветствовал с таким достоинством, что молодой скиф ободрился и с интересом воззрился на странника. Его охватило такое желание рассказать мудрецу о своем несчастье и спросить совета! Но молодой князь не мог произнести ни слова, не смотря на то, что отличался незаурядной храбростью в бою.