Татьяна Авлошенко – Нужные тебе люди (страница 5)
Окно выходило на задний двор. Посреди него Трэкул пристраивал двуручную пилу к лежащему на козлах бревну. Бородачу не хватало размаха конечностей, чтобы ухватиться за вторую рукоятку. Зубастая железная полоса качалась и изгибалась, не желая направляться, куда надо. Зрелище обещало быть забавным.
Когда я оперся ладонью о бревно и протянул другую руку к пиле, Трэкул взглянул с удивлением.
Ну да, пальцы аристократа, ухоженные волосы до пояса. Но ведь бородач был со мной в отряде, где те, кто вздумал насмешничать, быстро прекращали это занятие. Да и после недавней стычки скаегет должен понимать, на что я способен.
Но одно дело драка, которую рыцари Сиргарена испокон веков считают достойной забавой, и другое – марать ручки простой работой. Сейчас скаегет спросит, видел ли я до этого дня пилу близко.
Не спросил. Улыбнулся и, когда я взялся за свободную рукоять, потянул инструмент на себя.
Пилить на пару с Трэкулом было одно удовольствие. Зубастая «щука» будто сама ходила, сплевывая белые опилки, и скоро на землю упал ровный березовый чурбак. Мы быстро разделались с бревном и положили на козлы новое.
При такой четкой работе как не быть беседе.
– Так что там с гоблинами?
– Озоруют, – дернул бородой Трэкул. – Как бы в дом не влезли, вещички тырить. Подстерегу и пинками выгоню. Больше не сунутся.
– Участвую.
Бревна на дворе закончились.
– Будешь? – спросил Трэк, устанавливая чурбак на дровокольную колоду.
– Секиру дашь?
– У Пандауры топор есть.
Колоть дрова мне всегда нравилось. Скаегет только успевал подбирать и складывать свежие поленья. Двигался он еще несколько кособоко: не прошли последствия вчерашнего битья.
Два толстых чурбака бородач откатил в сторону.
– Нам потом потренироваться. У тебя, смотрю, меч. А щепки Пандауре для самовара пригодятся.
Основательный мужик Трэкул сын Стензальта.
Последняя чурка разлетелась на две равные половинки, и Трэк аккуратно пристроил их в поленницу.
– Могешь! – одобрительно сказал он.
Хотел еще что-то добавить, но громкий крик «Грабят!», скорее возмущенный, чем испуганный, не дал этого сделать. Мы с Трэкулом – я с топором в руках, он с поленом – кинулись вокруг дома. Выскочив из-за угла, чуть не споткнулись о лежащий на земле скатанный ковер. Я на секунду подумал, что, завернув в него, пытались похитить госпожу Пандауру, но тут она сама появилась на крыльце.
– Ах, негодники, подлецы, черти паскудные!
– Мы? – растерялся я.
– Гоблины!
Если б я не был участником этой истории, а услышал ее от кого-нибудь, точно решил бы: брехня! Гоблины пытались обокрасть почтенную горожанку, когда сама она находилась в доме.
Закончив с хозяйственными делами, госпожа Пандаура удобно расположилась в кресле у окна на первом этаже. Созерцала палисадник, раздумывала, какие цветы скоро можно будет посадить. Благосклонно обозревала она оградку, клумбы, садовую фигуру сидящего на задних лапах енота, выползающий из соседнего окна скатанный ковер. Что?! Это же окно ее дома и ее ковер!
Крик госпожи Пандауры вспугнул воришек-гоблинов. Бросив добычу, они припустили прочь. Когда мы прибежали, гнаться за кем-либо уже не имело смысла.
Мы с Трэком хотели вернуть ковер в дом тем же путем, каким его пытались похитить – пропихнуть в окно, но госпожа Пандаура велела повесить вещь на забор. Раз уж все равно оказалась на улице, так заодно и пыль выбить. Хозяйственная дама займется этим, как только поглядит, что гоблинам удалось-таки украсть.
Скаегет задумчиво ковырял ногтем оконную раму. Стекло из нее было вынуто и аккуратно прислонено к стене дома.
– Пандаура! – крикнул Трэкул в комнаты. – Замок на двери я заменю, стекло вставлю, а ты купи кактусы и по всем подоконникам плотно расставь.
– Угу!
– Через кактусы разве что кошка пролезет, – зачем-то объяснил мне бородач. – А цвести начнут – красиво будет. – И тут же, без перехода: – В конторе контракт попросим, чтобы дня через три приступить. Как раз этих живодристов зеленых отвадить успеем.
– Так нет же ничего.
– Это ты неправильно спрашивал.
В окне показалась недовольная госпожа Пандаура.
– Подушку с дивана потырили, больше ничего. – Хозяйка дома расстроенно всплеснула руками. – Вот же ведь – единственную вещь со старого места с собой забрала, а ее и увели!
Вечером Трэкул щедро посыпал пол перед входной дверью, окнами первого этажа и даже перед печью молотым перцем.
– Пусть обчихаются! – мстительно приговаривал скаегет.
Кроме того, соорудил по всему дому уйму простых, но надежных ловушек. Хозяйке было строго велено затвориться в своей комнате и без особой нужды по дому не шастать, особенно в темноте.
Мне же хитроумный скаегет, хорошенько подумав, также велел сидеть и до поры не высовываться, но не в своей комнате, а в засаде. Госпожа Пандаура придирчиво оглядела место дислокации и, поцокав языком, притащила нам с Трэком по матрасу.
Незваные гости заявились вскоре после полуночи. В одной из комнат наверху раздался топот – будто кто-то расхаживал в сапогах.
– Через трубу все-таки влезли! – прошептал Трэкул. – Ну, идем!
Сами будто воры – неслышно, поднялись мы на второй этаж. Прислушавшись, бородач указал на одну из дверей. Поднял сжатый кулак и по очереди оттопырил три пальца. Как только разогнул последний, мы вместе, распахнув дверь, влетели в комнату.
Свет во всем доме был погашен, но госпожа Пандаура по совету Трэка оставила шторы незадернутыми, и в лунном сиянии было отлично видно… что комната пуста.
Хотя не совсем. Возле печки здоровенный серо-полосатый кот с кисточками на ушах брезгливо тряс перемазанной в саже лапой. На нас он взглянул с ленивым интересом, словно аристократ на ярмарочных шутов.
– А, Барсик! – Госпожа Пандаура выглянула из своей комнаты напротив. – Нагулялся?
За открытой форточкой можно было разглядеть ветвистое дерево. Поспорю на что угодно, что в эту комнату госпожа Пандаура жильцов не селит.
Котище, топая, как обутый в тяжелые башмаки матрос, и оставляя на полу одинокий сажевый след, протянул мимо нас длинное тело, подошел к женщине и уселся у ее ног, обернув «со сдачей» хвост вокруг лап.
Трэкул перевел задумчивый взгляд с окна на кота, потом на его хозяйку. Хотел что-то спросить, но тут снизу, не то из прихожей, не то с улицы, раздался страшный грохот.
– Пандаура! – воскликнул Трэк. – Сколько у тебя кошек?!
– Только Барсик!
Мы организованной толпой помчались вниз по лестнице. Барсик змеился впереди всех.
В прихожей на первый взгляд все было спокойно. Во всяком случае, внутренняя дверь была закрыта. Однако из-за нее доносилось невнятное, но воодушевленное пение. Старался явно один человек. Отодвинув сунувшегося вперед Барсика, Трэкул распахнул дверь.
В кладовке среди рухнувших полок сидел гоблин. Раскачиваясь из стороны в сторону, он с предельным удовольствием тянул некий жалобный мотив. Нагнувшись в угол, куда бородач насыпал особо много перца, втянул пряность ноздрями. Похоже, то, что заставило бы любое живое существо безудержно чихать, зеленого паршивца пьянило и приводило в экстаз. Нас гоблин заметил, но оторваться от источника наслаждения было свыше его сил.
– Ах ты ж! – с чувством произнес Трэк. – Это я как-то ошибся.
Схватив воришку за зеленое оттопыренное ухо, он выволок того из кладовки.
Лишившись доступа к перцу, гоблин мигом «протрезвел»:
– Дяденька гном, не бей сироту!
– Какой я тебе гном! – рявкнул скаегет. – Живо говори, что украл!
– Ничего-о-о!
– А если я тебя за ноги потрясу?
– Ой, добрый дядечка, я знаю: воровать плохо, боженька не велит, но ведь папки у нас нет, мамка болеет, а братишки-сестренки маленькие еще, кушать просят. Подайте на хлебушек, а?
– Я тебе сейчас так дам!
– Да ла-ано! – Гоблин аккуратно высвободил свое ухо из пальцев Трэка. – Ничего нет. Не успел. За хабаром всегда сбегать можно, а ханыжки на халяву нюхнуть – когда еще обломится? С собой не отсыплете?
– Фигу тебе без начинки! – не оправдал гоблинских надежд Трэкул. – Вчера здесь был?