Татьяна Авлошенко – Нужные тебе люди (страница 4)
Трэкул, сплюнув кровь, решил:
– На вокзал!
Это было разумное решение. На нашу удачу на путях уже пыхтел готовый к отбытию паровик. Как оказалось, столичный.
До центрального вокзала, где к нашей внешности точно возникли бы вопросы, мы не доехали, сошли на маленькой станции в предместье.
У меня есть одна антиспособность: стоит оказаться в каком-нибудь незнакомом месте без четкого понимания, куда нужно идти, я тут же теряюсь. Не могу сообразить, куда мне надо. Потому растерянно топчусь на месте, а то начинаю упорно шагать в сторону, конечной цели явно противоположную. Или иду за тем, кто уверенно ведет.
В данном случае это был кряхтящий, но целеустремленно шагающий вперед бородач. Он, постоянно употребляя местоимение «мы», объявил, что знает, где можно ненадолго устроиться. На подворье своих единоверцев меня скаегет вряд ли поведет, а по притонам этот народ не шастает – грешно. Значит, будет недорогая, но приличная гостиница. Переждать день-два, осмотреться, понять, во что я влез, – самое то.
Мы подошли к двухэтажному аккуратному домику, окруженному пустым пока что цветником. Мытые окна, кружевные занавески, герань на подоконнике. Хм… Семейный пансионат, что ли? А нас туда пустят? Хорошо хоть руки и сапоги у меня чистые.
Дверь открыла дама не самой внушительной и грозной наружности, но в ее присутствии почему-то хотелось только что не по стойке смирно встать. Впечатление несколько смягчал белый фартук с рюшами и ручной вышивкой.
– Здравствуй, Пандаура, – произнес мой спутник. – Ты говорила, что если вдруг…
– Входи, Трэк, – кивнула дама. – Оба заходите, – поправилась она, окинув меня внимательным взглядом. – Сейчас разберемся, что вы там натворили.
Я думал, что теперь, когда сдал Трэкула с рук на руки его знакомой, могу поискать себе другое пристанище, но у госпожи Пандауры было собственное мнение. А тот, кто попался на глаза этой грозной даме, должен соблюдать ее правила. Я был отправлен спать на длинный узкий диван, усиленный гобеленовой подушкой со странным узором, а хозяйка с бородачом удалились на кухню. Сквозь неплотно закрытую дверь были слышны их голоса. Слов не разобрать, но явно спокойный разговор двух хорошо знакомых людей.
Не спалось. Но встать, зажечь свет, бродить по дому, даже просто попрощаться и уйти, я не мог. Шут его знает, о чем там Трэкул с хозяйкой беседует. Встревать всяко невежливо.
С утра пойду в местный вербовочный пункт и поинтересуюсь насчет контракта. Можно было бы вернуться в Кардис, но пока воздержусь от этого. Вряд ли кто-то из врагов скаегета знает о нашем с бородачом весьма неблизком знакомстве, но все же лучше немного поотсутствовать.
Госпоже Нильс отправлю телеграмму. Мол, жив-здоров, на контракте. Я не обязан отчитываться перед квартирной хозяйкой, и за комнату у меня уплачено вперед, вещи не выкинет, но ведь начнет беспокоиться, куда жилец пропал.
Она настырная. В молодости бы такое упорство проявить, да по другому поводу – сейчас бы с внуками сидела. А так делать госпоже Нильс особо нечего, еще заявится в нашу контору узнавать о моей судьбе. Будут потом наемнички зубоскалить, что за Сольвом Волком бабки бегают. Ну к лешему, лучше предупредить.
С этой мыслью я уткнулся носом в подушку – до чего же все-таки странный узор, какой-то лабиринт напоминает! – и наконец уснул.
Утром пробудился рано, но из кухни уже доносились характерные звяки и стуки. Позевывающая госпожа Пандаура в тапочках, халате и бигуди возилась у плиты.
На мое приветствие кивнула, а в ответ на вопрос, есть ли в доме адресная книга, махнула рукой в сторону прихожей:
– В город, что ли, собрался? Тогда завтрак пропустишь, а обедать в два часа будем.
Я поклонился в знак согласия и почтения и отправился искать себе заработок.
В вербовочном пункте меня встретили не слишком приветливо. Нет пока что свободных контрактов. Особенно для пришлых. Своих дураков девать некуда!
Значит, придется вернуться в Кардис, а Трэкулу пожелать удачи где-нибудь в другом месте.
Я вообще-то был не против такого расклада. Не люблю многолюдную, шумную вечно куда-то спешащую столицу. Но нужно прежде сказать обо всем бородатому, попрощаться.
Когда я подошел к нашему временному пристанищу, скаегет стоял на крыльце. Он почему-то смотрел не на улицу, а заглядывал внутрь дома.
Приблизившись, я тоже бросил взгляд. Трэкула заинтересовала кладовка, которая, как и во многих частных домах, располагалась между входной и внутренней дверьми. Аккуратные добротные полки, абсолютно пустые.
– Это гоблины! – мрачно произнес Трэк, почесывая бороду. – Их проделки!
Гоблины, мелкая зеленая шпана, обладают собственным наречием, а общество их устроено в соответствии со строгой иерархией. Следовательно, они считаются разумной расой и полноправными гражданами Сиргарена. Поговаривают, будто тому, что все жители Сиргарена, даже те, кто принадлежит к малым расам, теперь считаются людьми, народы должны быть благодарны как раз гоблинам. В общедоступных хрониках такой информации нет, а вот анекдоты гуляют.
О том, например, что пятьдесят лет тому назад королю Адельстану доложили, что некая гоблинская семья упорно уклоняется от уплаты податей. Предводителя табора тонконогих призвали на монарший суд. На вопрос короля о недоимках гоблин ответил:
– Ты, Ваше Величество, закон для людей издал?
– Для людей.
– А че тогда к малым расам цепляешься?
Адельстан посмеялся, гоблина отпустил, но повелел с тех пор считать людьми не только тех, кто изначально принадлежал к человеческому племени, но и всех разумных, причастных к цивилизации и способных платить налоги.
Хотя гномы против признания зеленокожих равными себе решительно возражают. Племенные законы запрещают гоблинам работать и вести оседлый образ жизни, потому они кочуют по всей стране, промышляя попрошайничеством и мелким воровством. В сезон созревания и сбора урожая этот народ являет собой настоящий бич для садов и огородов, а когда наступают холода, зеленые нахалы набиваются в подземные выработки гномов. Разъяренные рудознатцы гоняют незваных гостей, но те только перемещаются с места на место.
Они крутят какие-то темные делишки с татирами, так же кочевым народом, но те, в отличие от гоблинов, изначально чистокровные люди.
Иногда на какой-нибудь табор нападает особое настроение, и гоблины отправляются в крупный город. Вот и сейчас добрались, негодные, до столичных предместий. До самого дома госпожи Пандауры.
– Гоблины! – мрачно повторил скаегет. – Их зеленых рук дело!
– Не знал я, что гоблины плотничают.
– Подличают они, а не плотничают! – Из глубины дома выплыла разгневанная хозяйка. – А сейчас – полдничают! Все закрутки стянули, тонконогие! И огурцы, и грибочки, и икру кабачковую! И варенье!
– Из шишек? – озабоченно спросил Трэкул.
– Да!
Скаегет горестно вздохнул. А я-то думал, вопрос неизвестно почему издевательский.
Но у каждого народа своя кухня. Нужно выразить уважаемым шишкоедам сочувствие и двигаться дальше.
– Трэкул, я сейчас в конторе был, там ничего…
– Значит, у меня пока поживете! – решительно прервала мою речь госпожа Пандаура. – Заодно поможете. Не в одиночку ж мне этих ушастых мерзавцев отваживать!
Я хотел было вежливо отказаться, но знакомая Трэкула воззрилась на меня заинтересованно, как грибник на многообещающую горку листьев.
– Поди-ка сюда. Что ж такой худой да бледный? Совсем дома не кормят? Но это дело поправимое. Ну-ка!
Я и вякнуть ничего не успел, как меня цепко ухватили за запястье и повели в дом.
В кухне стоял запах щорба. Густой, вкусный, такой, что вдохнешь – зашатаешься.
На столе – так, будто лежащая на нем скатерть была сказочной самобранкой, – мигом появились глубокие фаянсовые тарелки, тут же наполнившиеся густым рубиновым варевом, корзинка с нарезанным крупными ломтями свежим хлебом, ложки, солонка.
– Кушай на здоровье, потом добавочки насыплю, – пообещала госпожа Пандаура, бухнув в стоящую передо мной посудину со щорбом целый сметанный айсберг. – Откормим!
Я понял, что сопротивление бесполезно.
Я договорился с госпожой Пандаурой о том, что она сдаст мне комнату на неопределенный срок, и был переселен с дивана с узорчатой подушкой на более удобное ложе. Знакомая Трэкула рассказала, что давно уже зарабатывает тем, что пускает жильцов, – дом большой и свободного места много – только вот сейчас решила годик передохнуть.
В отведенной мне комнате я обустроился быстро, благо имущества у меня было всего ничего. Только лишь меч в опечатанных ножнах да кое-какие вещички первой необходимости, которые я прикупил по пути из конторы. Я могу голодать несколько дней, но ходить нечесаным или неделю не менять рубашку – нет!
Тем более подобных жертв от меня и не требовалось. Деньги имелись. Часть гонорара за выполненный контракт была положена в банк, а чтобы получить монеты, достаточно просто предъявить паспорт или лицензию серого отряда, которая всегда при себе. Без этого особой формы медальона ни один уважающий себя наемник топиться и то не пойдет.
Разложив все так, чтобы при необходимости любой предмет можно было быстро взять или достать, но при этом мое барахлишко не бросалось в глаза посторонним, я подошел к окну. Самая важная для меня часть жилища. Хорошо, если сквозь стекло видно что-нибудь приятное.