Татьяна Апсит – Озеро молчания (страница 6)

Можно опробовать.

– 

Отлично, сейчас чай поставлю.

– 

А какую-нибудь глазунью сделать нельзя?

Ох уж эти мужики, вечно они есть просят.

– 

Егоров, ты же, вроде, умный. Ну подумай: зачем мне яйца, если печка не работает? У меня водится хлеб, сыр и малиновое варенье.

– 

Узнаю брата Колю.

– 

Я тоже кое-кого узнаю. Иди лучше руки помой, а я пока спроворю.

Санька скептически хмыкнул на мое «спроворю», а напрасно: к его возвращению стол был накрыт наилучшим образом – на самом-то деле я девушка шустрая. Иногда. Бываю.

Чайник закипел быстро – воды я налила немного, так что вскорости мы пили замечательный «липтон» и уплетали бутерброды. Едва перекусив, Егоров глянул на часы и поднялся:

– 

Извини, я обещал Никите…

Что поделать – окольцованная птица.

Уборку я так и не смогла закончить: позвонила Лерка, пришлось ехать к ней, но я была даже рада – после ухода Саньки сделалось почему-то жутко тоскливо, хоть вой. А тут снова альбомы, каталоги, разъяснения – глупости из головы вон. Прервал наши интенсивные занятия телефонный звонок; Лерка ответила, я смотрела, как она кивает перламутровому айфону – забавная картина.

– 

Не беспокойтесь, сделаю… Да… Настя, запиши. Э – э, чистый лист возьми.

Я послушно зафиксировала под ее диктовку на белоснежной странице: «Среда, 17 – 00, у киоска, Тагир». И не жаль изводить такую чудесную бумагу на ерунду! Как всякий пролетарий умственного труда, я бережно относилась к писчему материалу, но эти новые русские – что с них взять?

– 

Ладно, я притомилась, айда пожуем чего-нибудь, – объявила Лерка. Давай-ка я тебя к делу пристрою. Чай заварить сумеешь?

– 

Обижаете, ма тант, в этом вопросе я Эйнштейн. Где продукт?

Серебристая коробочка, вся в стремительных парусах, нашлась на полке.

– 

М – м, – я повела носом, – «Эрл Грей», вкус вашей мечты!

– 

Я тоже обожаю бергамот. Ты что предпочитаешь: икру или семгу?

– 

Икру, моя радость. И семгу.

Бутерброды Лерка делала виртуозно, я просто не могла отвести глаз: первое касание – тонкий слой масла, второе – ровный плотный слой икры – артистическая работа.

– Э-э, ты что сачкуешь? Яблоки помой.

– 

Отвлеклась, извини. А насчет плодов уговора не было.

– 

Могла бы сама догадаться.

– 

Инициатива, мой друг, всегда наказуема.

– 

Ты, Платон в юбке, не отлынивай.

– 

Что может быть приятнее задушевной беседы? Так, а складывать куда? Синее блюдо в сушилке, нашла. Знаешь, что мне пришло в голову? Я с тобой в полное буржуинство скачусь: мыслимое ли дело – вот так запросто потреблять семгу?

– 

Претензии к ассортименту?

– 

По совести говоря, рыбопродукт тает во рту, однако все же…

– 

А ты живи без «все же». Кто знает, сколько нам отпущено? Я как со своим любезным рассталась, дала зарок: больше никакого второго сорта, никогда.

– 

Такой некачественный попался? – полюбопытствовала я.

Лерка пожала плечами:

– Не сказать, чтобы уж совсем, скорее, планы переустройства мира одолели.

Я кивнула:

– 

Знакомо. Профзаболевание наших мужиков.

– 

Ага, тоже хлебнула? Я от этого прямо на стену лезла. Одни разговоры. Дитятке уже тридцать, а все в слова играет. Сядет напротив и пошло: этот не то, тот… А сам-то ты кто? Главное, знал ведь, что меня это бесит, но каждый вечер в одну дуду. Достал! «Челноком? Моя жена?» Футы-нуты!.. Представляешь, год после развода под одной крышей жили: квартирешка однокомнатная, разменять не могли, а уйти некуда. К счастью, ему парочка нашлась, так я у них эту клетушку выкупила. На Троллейном, ужас, как вспомню…

– 

Кто меня учил не оглядываться? Может, если бы не он, ты бы

не взлетела так высоко?

– 

Стимул был, это точно. Веришь ли, я себя от счастья не помнила, когда сюда перебралась.

–