Татьяна Антоник – Академия-шмакадемия (страница 45)

Слова били не в бровь, а в глаз. Правда, произнесены довольно поздно.

— Если в планах пересказывать мою биографию, прибереги заключения, — я смирилась с неизбежным. — Чего ты хочешь за молчание?

Вышла перед ним в обычной одежде, но сняла и амулет иллюзии, и все чары. Волосы свободно заструились по плечам.

Не так давно мне бы хотелось, чтобы Виктор смотрел на меня с восхищением. Вселенная исполнила все желания, но не так, как я об этом мечтала.

— Я предлагаю тебе защиту, Алекс Перл, или лучше Алисия?

На мгновение привел меня в истинное замешательство.

— Как-нибудь обойдусь.

— Может, я неправильно выразился, — изогнул брови Виктор. — Я не спрашиваю твоего разрешения, мне не нужно твое позволение, у тебя буквально нет выбора.

— О чем ты? — поморщилась я.

— Мы помолвимся, Алисия. Иначе твой жених с ума сойдет.

Это он про ректора?

У меня бешеная популярность. За один день получила два недопредложения. Мне бы радоваться, а хочется убивать. А когда маленькая, миленькая девочка хочет убивать, то явно попахивает приближением апокалипсиса.

— Помолвимся? — ахнула я, изрядно взбесившись. — Ты в своем уме? Виктор, ты недавно сообщил мне уже об одной помолвке, жаль, что поздновато, когда успел навесить мне лапшу на уши. И про подружку Иву не забыл?

— Сия, с Ивой ничего не было, и сегодня я с ней не встречался.

— О, мне должно легче стать, по-твоему мнению? — с издевкой расспрашивала я.

— А что до помолвки, — продолжил кадет, лениво облокотившись об стол, — ты и сама знаешь, как они заключаются. Эта история завершена. Отец ее расторг.

— Боги, да что мешает подписать договор на новую? Выбери невесту по вкусу и тряси перед ней бумажки.

— Я выбрал, — выпрямился он, — тебя.

Выставив ладонь, не дала парню подойти ближе. Мысли путались, на язык просились сплошные ругательства. Зато пришла холодная решимость. Гори оно все огнем.

Ни ему, ни Хаммерсу меня не заставить. Если и родители от меня откажутся, так тому и быть. Не позволю каким-то посторонним мужикам или даже маме решать мою судьбу. Сама справлюсь.

— Нет, — мотнула головой. — Ты меня не выбрал. Ты догадался, что я сильный маг, пошел по проторенной дорожке. Или папа тебе подсказал. А найдется маг сильнее, кто-то выгоднее, бросишь меня во второй раз.

— Сия, да нет же, — Уэллинг хмуро откинул мою руку. — Я и тогда той помолвки не желал, просто думал, что...

— Нет, не слышу, не хочу слышать, — зажала себе ушки, словно я маленький ребенок. — Ты мне лгал, а верить лжецам, это как...

— Как? — кадет напрягся. — А ты чем, прости меня, занималась? Почему не ищешь проблем в себе? Везде была честна? Бегала между подругами и мной. Скрывалась, изображала из себя парня. Это не ложь? Ты вообще никогда не была откровенной, тебе вечно не хватало времени. Между мной и шмакадемией чтобы ты выбрала? Не говори, я и сам знаю.

Умеет он, конечно, аргументировать.

Если задуматься, то я поступила и поступаю хуже. С другой стороны, все мне вещают о брачных клятвах, а я мечтала доучиться. Карьера боевиков идет в гору после обучения, а хорошими женами становятся до его окончания. Это не мой путь.

Вот почему, почему я должна жертвовать, а Уэллингу, да и другим позволено поспевать везде. Так плакать захотелось.

— Сия, ты чего? — изумился Виктор.

То ли слез не видел, то ли от меня их не ожидал. Все-таки добрался до меня, обнял, а я, идиотка, и сопротивляться не смогла. Всхлипывала, вымочила его рубашку.

— Сия... — вновь заговорил юноша. — Мы же не свадьбу обсуждаем, помолвку. Свадьбу можно сыграть и потом, когда ты будешь готова. Если с тобой рядом буду я, если ты согласишься, никто не узнает про твое обучение, про возможный скандал.

Только я приникла, а Уэллинг испортил все впечатление.

Чурбан бесчувственный.

Подняла взгляд на него, поняла, что он объясняется вполне серьезно.

Согласиться?

— Виктор, — оттолкнула его подальше. — Это шантаж? Серьезно считаешь, что я опозорена? Что будет скандал?

Он, естественно, будет. Сплетни пойдут. Но опозоренной я себя не считала. Напротив, гордилась, что продержалась в ШМАКе несколько месяцев.

Лицо у красивого адепта изменилось. Стало сухим, беспристрастным, твердым. И во взгляде что-то нехорошее заиграло.

— Прости, а как эту новость воспримет твой нынешний женишок? — намекал он на ректора. — Ты его посвятила? А как другие? Моей семье хватит сил, чтобы замять слухи. Но таких полномочий у Хаммерса нет. Он герой, да, но не интриган. Властью при дворе не обладает. Или ты рассуждаешь, что я должен радоваться, что ты несколько недель спала в комнате с Уолтерами, боролась на полигоне с другими?

Все звучало обидно... и справедливо.

Не должен, я виновата, я ужасна. Но и я жениться никого не тащу, всячески отговариваю. И вообще, если это произойдет, никто не мешает мне скоропостижно стать вдовой. Женщина на что только не пойдёт ради своего личного счастья.

— Знаешь что, — окончательно психанула я и топнула ногой. — А вали ты ко всем обиженным. Надо, сдавай! В газеты запусти новость. Растрезвонь ее на каждой улице. Пусть меня судят, называют пропащей. Как-нибудь переживу. И брат переживет.

Добежала до двери и выскользнула наружу.

— Сия, стой! — крикнул вдогонку Уэллинг.

Чтобы тот меня не преследовал, ослепила его. Изобразила картинку с непролазным лабиринтом. Надолго иллюзии не хватит, но на пару мгновений его задержит.

Я-то сбежала, но поздно осознала, что я со своими струящимися волосами привлеку очень много внимания в мужской академии.

И как назло, на лестнице встретилась с леди Аркади. Преподавательница этикета, чинно придерживая юбку, спускалась вниз, когда я стремилась на крышу.

Я уставилась на нее, а она не сводила глаз с меня. Молчала, брови женщины уехали под челку. Бедная, я настолько ее шокировала.

Но прежде чем я что-то ляпнула в свое оправдание, она торопливо отрезала:

— Следующий этаж, первая дверь. Это моя комната. Спрячься там, сюда сейчас мальчишки после ночной пробежки придут.

Действительно, раздался шум. Адепты возвращались с полигона, громко обсуждая боевые подвиги или отвратительные провалы сокурсников.

Прикинув в уме, что мне грозит, я поспешно ретировалась в указанном направлении.

Вошла, спряталась, затаилась и долго, бесконечно долго не могла отдышаться.

Леди Аркади зашла не сразу после меня, где-то блуждала некоторое время. А вернулась с подносом, на который водрузила чай и две фарфоровые чашечки.

Обвела меня взглядом с головы до ног, как-то неопределенно хмыкнула, поставила поднос, и уже потом обратилась.

— А ты умеешь удивлять, адепт Перл. Я правильно делаю выводы? Твой брат здесь никогда не учился?

— Нет, не учился, — пришлось признаваться. — Вы меня выдадите?

Женщина на вопрос не ответила. Разлила нам чай, себе в порцию плеснула чего-то горячительного.

— Эх, а я полагала, что хотя бы одному студенту не чужды правила и этикет. Какой ужас, что вежливость и хорошие манеры остались одним женщинам. — Она уставилась на меня. — Не всем.

— Так вы меня выдадите? — меня интересовало единственное.

Если меня сдаст Виктор, или я сама дойду ногами до Хаммерса, будет не так обидно. А вот что я глупо спалилась перед преподавателем, не добавляло очков.

— Не выдам, девочка, расслабься, — произнесла леди Аркади. — Пей чай и не переживай. От кого бежала-то хоть?

— От женихов, — насупившись, отозвалась я.

— Ммм, получается, есть те, кто в курсе о твоих... — она никак не могла подобрать подходящее слово, — метаморфозах?

— Всего один.

Клайда и Уолтеров я решила не сдавать. Ребята на трудном и нелегком пути в мужской академии помогали мне, пусть и не обошлось без маленькой толики шантажа.