Татьяна Анина – Назови моё имя (страница 6)

Просто заблокировала его номер, и все. И деньги, которые мне высылал на карточку, мне тоже не нужны, пусть подавится. Я просто найду сейчас работу, и все. А жить мне было где.

****

Фонари, зажигающиеся в полутьме, пропадали в пушистых хлопьях, медленно падающих с неба. Ещё вчера в воздухе витал вкус предвкушение праздника – скоро Новый год, а сейчас, мир расплывался в пелене моих слёз. Не было никакого праздника, одно горе.

Хорошо, что гололёд – баул скользил легко.

Вся улица словно погружена в сказку – снег, украшения, далеко катались дети с горки, и ёлку в одном из дворов поставили.

Я оглянулась на смех. Там, среди парней стоял Виталик. Нахлобучив пониже шапку, решила пройти мимо. Быстро успокоилась. Я не хотела с ним сталкиваться, и не поняла, что это он решил помочь с сумкой, хотя мог бы сделать вид, что не заметил.

— Ты куда с такой сумкой? — подбежал парень, и на лице почти беспокойство. Или мне так хотелось – увидеть, что кому-то нужна.

Я тут осознала, что совершенно одна в этом мире. Возможно поэтому отдала ему баул, и теперь мы двинулись вперёд вдвоём. Будто не целовались, не заигрывали, такой холод между нами, и с двух сторон сразу.

— Ушла из дома.

— Зачем? — искренне удивился он, видимо, не представляя, что сам может уйти.

Мама с папой его сильно любили и баловали. Ему не понять. А ведь серьёзно: мы чужие друг другу. Он даже не мог бы стать моим другом, потому что в нём есть некоторые отвратительные мне черты. Допустим…

— Как Вика? — спросила я, надеясь услышать хоть что-то утешительное.

Вроде того, что я лучше.

Но Виталик вдруг резко бросил вещи на землю, его лицо исказилось гневом и разочарованием. Он распсиховался, словно сдерживаемое напряжение вырвалось наружу.

— Что? — Голос его стал резким и прерывистым. Точно ведь не хотел ко мне подходить, но видимо стыдно было перед дружками.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, только дети вдалеке продолжали смеяться, катаясь с горки. А у меня внутри боль и непонимание. Между нами возникла невидимая стена, которую было сложно преодолеть. А может она всегда была, просто нам было удобно так, ­ немного погулять, для престижа и показухи.

— Что значит «как Вика»? — резко перебил меня Виталик, сжимая кулаки. — Ты вообще понимаешь, что ты натворила?

— Что?

— Ушла! — голос мой дрожал, но я не могла отступить.

— Не могла больше терпеть их!

— Вика мне всё рассказал. Зачем ты приревновала так сильно?!

Для него – это сладкий период в жизни, когда у него две девчонки. И одна ревнует другую. Он там, в своей тусовке выше статусом поднялся, наверняка пацаны завидуют. Но не это бесило!

— Вика мне не соперница вовсе. Ты просто не нужен мне. Ты же мне изменил с Викой.

Вообще я не в курсе, что у них. Это я блефовала, решила схитрить. И получила!

Виталик замер на месте, глаза его потемнели, а лицо исказилось от внутренней борьбы.

— Что ты хочешь услышать? — выдохнул он с горечью. — Да, было. Но это ничего не значит!

— Как это «ничего не значит»? — я не могла поверить своим ушам. — Ты предал меня!

— Ты сама всё разрушила! — его голос стал громче, почти крик. — Если бы ты была рядом, если бы ты слушала, ничего бы этого не было!

— Если бы я дала! Ты это хотел сказать! — я ошарашенно повышала голос. — Фу-у! С такой помойкой. Ты хоть проверялся после этого?!

— Заткнись!

Вот ещё не хватало, чтобы меня ещё этот ударил. Я отпрянула в сторону от него.

— Может, потому что ты давно уже не та, кого я любил! — Виталик отступил, тяжело дыша. Он опустил голову, — просто... всё слишком сложно.

— Вали уже, — прошептала я, поднимая свой баул. И продолжила его волочить в сторону старого многоквартирного дома.

В сердце разлилась холодная пустота, наполненная разбитыми надеждами и болью.

Он ушёл. Мне больно. Я всё же надеялась, что не одна. Сердце разрывалось на части, и каждый вдох давался теперь с трудом, из-за невидимых камней в груди и ошейника, сдавливающего шею.

Я остановилась и дрожащей рукой набрала Фее:

«Я ушла из дома отца, они меня били. Иду в квартиру к маме».

Отправила и неожиданно с болью пришло странное облегчение: я свободна. Больше не будет побоев, напряжения, лжи, предательства и цепей, что сковывали меня раньше.

Теперь передо мной открывался целый мир, пугающий и манящая одновременно, где ходит Чёрный принц.

«Я скоро подъеду. Жди!» — пришло сообщение от тёти.

Вот! И не одна я вовсе.

4

Однокомнатная малосемейка – это такое крошечное пространство, где каждая вещь словно борется за своё место. И ты тоже, входя в кроху-прихожую.

На полу лежал белый конверт, который выпал, видимо вставленный в дверной проём.

Я подняла конверт и открыла его. Думала счета какие-то, но там было письмо.

«Фея, знаю, что умру. Знаю, что ты не захочешь жить в посёлке, тебе города́ побольше подавай. Но ты скажи моей девочке, что это её квартира. Я здесь всё для моей Варюши купила. Пусть живёт сразу после школы. Не обижай её, люби, как я любила».

Я бросила вещи на пол, и слёзы хлынули из глаз. Не в силах сдержать боль и отчаяние, перечитала письмо ещё раз. Плакала беззвучно, позволяя себе наконец выпустить наружу всю накопившуюся боль и усталость.

У мамы ремонт сделан! В этом уголке настолько всё чисто и уютно, что я удивлена, как мачеха со своими девками не вытащила отсюда светлую мебель, коврики, новую бытовую технику. Я сняла кроссовки и, захлёбываясь рыданиями, прошла на кухню. Она только для одного человека. Но там всё было предусмотрено! И посуда новая, и кастрюльки из стекла.

— Мама! — рыдала я. — Мамочка!

Руки дрожали, когда я брала чудесные тарелки и чашки, с удивительными рисунками, позолоченные ложки. А на крючках с кошками висели новые полотенчики.

Хорошо, что мачеха пару дней назад узнала об этой квартире! И то, я сама виновата, проговорилась во время скандала с Викой. Иначе я бы могла не увидеть, как сильно меня любила мама, как она переживала, что уходит. И обустроила мне всё.

А крошечный санузел сиял белизной. И даже небольшая стиральная машинка под раковиной стояла. Душевой кабинка, унитаз, малюсенькая угловая раковина.

На полках порошок, туалетная бумага и шампунь.

Единственная комната с балконом. Четвёртый этаж, вид на реку. Здесь стенка со шкафом и комодом, панель телевизора, столик для компьютера и уроков, диван. Больше ничего не влезло, но и этого мне более, чем предостаточно!

— Спасибо, мамочка, — я взяла мохнатую подушку с дивана и уткнулась в неё лицом.

В шкафу одежда, постельное бельё и полотенца.

Я сняла спортивную куртку, шапочку, всё красиво положила в прихожей. Это мой укромный уголок, созданный мамой до её смерти. Я буду здесь блюсти чистоту и порядок.

Звонила тётя Фея.

— Да? — ответила я очень тихо, не могла отойти от того, что видела в этой квартире. Свет включила, рассмотрела люстры.

— Папа тебя потерял, — голос тёти Феи прозвучал тихо, с ноткой тревоги. — Ты считаешь, что он виноват. Это отчасти правда.

— Это полностью, правда. Он маме изменял с этой ведьмой! Мне надо забрать вещи.

— Я уже подъехала. Точнее мы, с дядей Стасиком. Дело в том, что ты несовершеннолетняя. И… Я помогу тебе. Нужно поговорить. Вещи сейчас заберём. Выходи, мы у подъезда.

В каждом слове забота и поддержка, будто она письмо это уже читала и готова помочь справиться с любыми трудностями и подарить частичку света в самый тёмный момент, послушав мою маму.

Фея вздохнула, но в её словах сразу появилась уверенность: