Татьяна Анина – Назови моё имя (страница 5)

— Ты что тут прыгаешь на меня?!

— Она меня оскорбляла в школе, мама, — наябедничала Вика. — Варька издевается надо мной, она меня унижает. Виталик в меня влюбился, эту шкуру видеть не хочет. А она ревнует и злится!

Я чуть не задохнулась от возмущения.

— То есть тебе мало что я здесь убираю, в этом доме? — закричала на меня мачеха, и рожу её всю перекосило. Она держала меня за руку, сжимая её до резкой боли. — Засранка! Грязнуля! В ванную после тебя не войти – вся в волосах. Метёлку какую нарастила.

— Подстричь её надо, — кровожадно предложила Альбина, у которой три волосины на голове.

Мачеха хоть и была редкостная ведьма, но видимо поняла, что это перебор.

— Сколько он тебе денег перечисляет?!

Она попыталась обыскать меня, но я её ударила.

— Ты не имеешь права до меня дотрагиваться!!! — закричала как можно громче. В прошлый раз соседка пришла. — Пошли во-он! Вы в чужом доме! Это моя квартира!

— Ты здесь только часть имеешь, — закричала на меня Альбинка. — Поняла? Остальное – мы.

Отец как бы не появлялся в моей жизни никогда. Все моё представление об отце – это какая-то тушка, лежащая на диване, пытающаяся выспаться. Иногда от него пахло пивом, иногда не пахло. Я с ним почти не разговаривала.

И что мне делать?

У меня была тётя. Я мало с ней общалась, сама не шла на контакт, но теперь, наверное, надо было.

Я забежала в комнату и, всхлипывая, начала спешно собирать вещи в сумку и рюкзак.

Вика схватила мой рюкзак и швырнула его в коридор.

— Ты здесь не нужна!

— Вали к своей худосочной тётке! — рычала мачеха.

Альбина замахнулась, я полезла с ней в драку. Вика присоединилась. Вот ей я врезала хорошенько. Мачеха вывернула полностью мой рюкзак и попыталась сломать банковскую карточку. А мне восемнадцати нет, я вторую не оформлю. Все силы кинула на спасение карты. Как закричала!

Со всей дури Альбинка ударила своей твёрдой пяткой по экрану моего телефона. Не так-то просто сломать мои надёжные, дорогие вещи.

Девки разошлись в злобе, я начала кричать, орать, а они затыкали мне рот, выдрали мне клок волос, я уже пожалела, что распустила волосы.

— Вырядилась! На какие шиши, ты купила себе этот костюм?

Мачеха вернулась с кухни с чашкой кофе и вылила на мой новенький чистый спортивный костюм остатки напитка. Меня били её дочери.

— Да выкиньте эту свинью отсюда, — смеялась тётка. — Девочки, выкиньте её.

Страшная ведьма нагнулась надо мной, сузила глаза. Она была уродлива! Что папа в ней нашёл?!

Я уже не говорила ни слова, потому что поняла, тут надо как-то живой уйти. Телефон, карточка, ключи, мне больше ничего не надо.

— У тебя есть квартира, вали отсюда!

От маминых вещей здесь ничего не осталось Мачеха всё выкинула – фотографии, мамины вещи. И продала мамины украшения.

Я просто пришла однажды, и ничего нет. Папе пожаловалась, папа сказал: «решай вопрос сама, сами разбирайтесь, притирайся».

Я мешала здесь. Мне прямо в затылок прилетел ноутбук. Он упал на пол, чуть отвалилась крышка. Больно было, на время перед глазами потемнело. Я задыхалась и рыдала.

— Так тебе и надо, так тебе и надо! — смеялась Вика, снимая это на телефон.

Но тётка Света у неё гаджет отобрала.

— Под статью меня подведёшь, тупица!

Альбина больше не била меня. А только с ненавистью шипела:

— Тупая у нас Варя, дура безмозглая. Её инвалидка родила, на мозги не хватило материала.

— Мы здесь живём и нечего здесь ходить, и отцу не вздумай жаловаться. Я все равно скажу, что ты во всем виновата, и он поверит мне, а не тебе, — сказала мне мачеха. — Пока твоя тупая мамаша лежала по больницам, я с твоим отцом огонь, воду, и медные трубы прошла. Я живая, — она била себя в отвисшую грудь. — Я могу составить ему компанию. А он всяких тут подбирал, ты – никчёмный выродок, — она пнула меня ногой.

Я ещё сильнее продолжила рыдать, будто это могло помочь снять боль. Неожиданно позвонили в дверь.

— Там соседка, — испуганно сказала Вика.

— Не открывай ей, пошла она к черту. Тупая клюшка.

Девки заржали.

— Тут есть дырявый баул.

Они начали скидывать мои вещи в старый баул.

Моё тело содрогалось от обиды, горя и боли. Я рыдала, ползала по полу, собирала свои учебники и тетради.

— Где ключи от квартиры?

— Ключи от квартиры – вот, у неё здесь.

— Кажется, вот эти.

— Надо было сходить посмотреть, что там за квартира.

— Может, сначала сходим?

— Пусть валит уже. Сейчас ещё неприятности нам принесёт.

Мачеха за шиворот подняла меня. Волосы с моего лица убрала:

— Хватит реветь. Размазня. Кончишь, как твоя мамаша, сердца ещё прихватит.

На самом деле я была здорова. И мамино больное сердце мне по наследству не передалось. Наверное, так бывает.

Они выставили меня из квартиры, из моего собственного дома. Хотя нет, это уже был не мой дом. Надо привыкать к реальности. Бабушка Люся смотрела на меня с тоской.

— Что опять обидели? Слышу, ты кричишь. Давай полицию вызову? — прошептала она. — Пойдём ко мне.

— Нет, — всхлипнула я, отобрала у неё свою руку.

Баул достаточно тяжёлый. Они, конечно, не все вещи мои положили. Как забирать остальные, даже не знала.

Есть же тётя. Я, конечно, грубо с ней разговаривала. Но она – моя крёстная, моя Фея. Прямо как в сказке. Я сквозь слёзы разрыдалась пуще прежнего.

Единственный родной человек.

Нацепила на волосы шапку с ушками, достала перчатки из карманов. Рюкзак и сумку за плечи, баул волоком потащила за собой.

Малосемейка, так малосемейка. Не была в той квартире. Посмотрим, может, жить можно.

К тому же я уже все предусмотрела. Если у меня будет работа, я просто перестану ходить в школу – уйду на дистанционное обучение.

Фея должна обеспечить мне работу. Что она зря что ли, напрашивалась ко мне в подружки?

Грудь разрывали рыдания, я вывалилась из подъезда.

Папаша звонил. Я не ответила. Тогда он прислал сообщение:

«Что ты там опять устроила?»

Надо же так не знать свою дочь, чтобы валить на меня все шишки. С другой стороны, если они много лет жили тайно от моей матери, то я в любом случае буду виновата во всем.